Лесби горничная

Я самая обычная девушка, учусь на третьем курсе. Хотя мне кажется, я симпатичнее большинства: высокая, стройная брюнеточка, с подкачанными бёдрами. Я увлекаюсь фитнессом и йогой, слежу за собой. Недавно кератин сделала, обожаю, когда волосы ровные и блестящие. Шмотки дорогие себе покупаю, балую себя. Люблю всё яркое, искусственный мех, облегающие лосины. Часики, браслетики, цепочки, обувь - только на каблучках и на платформе. Я сейчас в таком возрасте, когда каждую секунд хочется выглядеть идеально. И конечно на всё это денег у родителей не хватает. Я могла бы найти себе «папика», который бы всё оплачивал, но тогда я стану презирать себя. Хочу встречаюсь с теми кто мне нравится, и спать с теми кого люблю. Я современная девочка и я считаю, что сама должна на себя зарабатывать. И если на первом и втором курсе мне это не особо удавалось, то на третьем я нашла для себя подработку. Я занимаюсь уборкой квартир состоятельных граждан. А что, удобно, в свободное от учёбы время. Уборку я люблю, всё вычистить, всё вымести. Иногда потереть чуть дольше если нужно. Все эти средства для меня покупают хозяева, мне остаётся просто прийти вовремя, надеть резиновые перчатки и приняться за работу. За работой я иногда даже не замечаю, как время бежит. И хозяева меня любят, рекомендуют друг другу. Но большинство клиентов мне подбрасывает знакомая. Она много лет работает в этой сфере, и все её рекомендуют. Поэтому у неё не всегда есть время делать уборку у всех желающих. Вот и сегодня она подкинула мне заказ. Частный дом где-то за городом. Я даже не сразу смогла отыскать его среди других особняков. С трёхметровым забором, обвешанный видеокамерами. Звоню в домофон: - Здравствуйте, я от Ирины, - говорю я в домофон, и дверь сама открывается. Я захожу и по дорожке выложенной крупной галькой попадаю в домик. Назвать его шикарным это ничего не сказать: монументальные мраморные колонны. Подсветка газона как от новогодних гирлянд. Ёлочки, кустики, всё такое миленькое, аккуратненькое. На тропинке меня встречает большой жирный кот и трётся об мои ноги. - Привет котейка, - радуюсь я коту, потому как понимаю, что собаки нет, или она в вольере. Передо мной открывается дверь, и я вижу высокого стройного солидного мужчину лет пятидесяти. Одной моей подруге такие нравятся: богатый, успешный, моложавый. Но для меня он слишком стар. - Здравствуйте, вы Юлия? – уточняет он. - Да, я от Иры… - пытаюсь что-то объяснить, но он меня останавливает. - Я знаю, она говорила… Мы проходим в прихожую, где нас встречает его жена. Ей чуть за сорок, но выгляди она куда моложе своих лет, и одевается со вкусом. - Добрый день, - здоровается она. - Добрый день, - киваю я. - Дом вам показывать не буду, - говорит жена. – Думаю, разберётесь сами. Первый этаж убрать и пропылесосить. - Окей, - говорю я. – Какие-то особые пожелания будут? - Да нет особо никаких пожеланий, - пожимает она плечами. – Средства и тряпки в кладовке, там же стремянка, - указывает на дверь в углу комнаты рядом с санузлом. - Если какие-то вопросы, - говорит она. – Звоните Ире, она лучше нас самих всё знает. - Хорошо, - улыбаюсь я. – А где мне можно переодеться? - Да где угодно, мы уже уходим, - говорит мужчина, поворачивается в сторону винтовой лесенки ведущей на второй этаж и кричит: - Вика, мы пошли! - Всё дочка, мы ушли! – громко повторяет его жена. – У нас дома уборщица, не обижай её. Дверь на втором этаже открывается и оттуда выглядывает заспанная девочка с розовыми волосами и в громадных наушниках. Босая, длинноногая в коротких шортиках. Довольно милая, и выглядит старше своих лет. - Окей, - отвечаете она, смеряя меня взглядом. - Привет, я Юля, - представляюсь я, но она не отвечает, только хмыкает, высоко задрав свой носик, и исчезает в комнате. - Не слушайте её, - говорит мне жена хозяина дома. – И в её комнате не убирайтесь. - Да, она у нас наказана. Пусть сама убирает в своей комнате, - произносит мужчина, надевает пальто и шелковый шарфик. Они выходят. А я отправляюсь в туалет, чтобы переодеться. Здесь все такое шикарное, огромная мраморная раковина, позолоченные ручки, душевая кабина, шикарное джакузи. Я такого даже в кино не видела. Я переодеваюсь, снимаю джинсы, надеваю спортивки и футболку, на голову надеваю кепку. Надо же куда-то собрать волосы, чтобы они не мешали во время уборки. Надеваю резиновые перчатки и тут ко мне без стука заходит мелкая. - Прости, я не ответила, - говорит она. – Меня Викой зовут. Не пропустишь меня в туалет? - Конечно, - пропускаю я её, а она прямо при мне стягивает с себя трусы и шортики и садится на унитаз. - Ты учишься или работаешь? – продолжает она разговор, сидя на горшке. Мне не сильно комфортно смотреть на то, как она писает, но я же не могу не ответить. - Учусь и подрабатываю. - Одна живёшь? - Нет, с родителями. - Отстой. – Говорит она. – С родителями жить отстойно. Поднимается с унитаза (я при этом отворачиваюсь), натягивает свои шортики и выходит. А я принимаюсь за уборку, нужно пыль везде протереть, на кухне застарелый жир отмыть. Всё пройти влажной тряпкой. Я когда убираюсь, мне даже музыки не надо, так меня сам процесс заводит. Люблю делать окружающий мир чище. И зачем я учиться пошла, работала бы уборщицей. Студя по тому, сколько мне платят – вряд ли я заработаю столько же на другой работе. Ирина говорила мне, что нужно шторы снять и постирать. Она по тому мне и отдала этот заказ, что ей тяжело последнее время подниматься так высоко и снимать шторы. А я же девочка рослая. Беру из кладовки стремяночку и начинаю снимать шторы. Как тут снова появляется Вика, дочь хозяина. Сейчас она выглядит по-другому, умылась, подкрасилась, а вместо наушников – ободок с кошачьими ушками. Она ничего не говорит, а просто стоит и смотрит, как я шторы снимаю. - А почему ты так одеваешься? – Вдруг произносит она. - В это? – показываю я на свои штаны и футболку. – Чтобы было удобно уборку делать. - А почему другие тогда так одеваются, - она показывает мне свой мобильный, а там горничная, как из в порнухи. В кружевах вся, чулочках с подвязками и в короткой юбочке. - Нет, это не слишком удобно, - говорю я. - Зато красиво, - пожимает она плечами. – А сколько тебе заплатить надо, чтобы ты так оделась? - Чтобы я что? – не понимаю я. – Для кого? Зачем тебе это надо? – Искренне не понимаю я. - Да ладно, просто спросила, - говорит она и уходит. А меня уже напрягать стали её вопросы. Но я делаю скидку на переходный возраст. Девочка резко подросла и не знает теперь, что со своей нерастраченной энергией дико возросшей сексуальности делать. Она и минуты не просидела в комнате, как возвращается и продолжает глазеть на меня. - Юля, а у тебя парень есть? – Опять допрос. - Ну, есть, - отвечаю я. – А у тебя? - Был, но мы расстались. - Это почему? – Смотрю я на неё. - Он хотел от меня слишком много, ну ты как женщина должна меня понять. - А сколько тебе лет? - А на вид сколько? - 15-17, - пожимаю плечами я. - Ты угадала. А тебе? - Двадцать. - Ого, ты такая взрослая, - и снова этот взгляд… и вновь она прячется от меня в своей комнате. Странная девочка. Я снимаю занавески, стоя на стремяночке, и случайно соскальзываю, хватаюсь за подоконник и толкаю вазу, стоящую на окне. А та с грохотом падает на плитку и разлетается на мелкие осколки. А я даже не видела, что она там стояла. Сижу над ней и подбираю осколки, и тут малолетняя Вика выбегает из своей комнаты. - Что там случилось? – Испуганно спрашивает она. - Я… я случайно, - оправдываюсь я. Честно говоря, я немного в шоке. А она садится рядом и помогает мне собирать черепушки. - Это же ваза династии Мин, наша семейная реликвия. «Так почему она стояла в таком странном месте?» - Я не хотела, я случайно, я всё компенсирую. В ответ Вика берёт свой телефон, набирает сообщение и показывает мне ссылочку на eBay. Там точно такую же (или очень похожую) вазу с аукциона продают. Я с ужасом вижу её цену - 10 000 евро. Беру телефон из её рук, и у меня останавливается сердце. - Десять тысяч? - Сглатываю я. - И это стартовая цена, она там минимум в десять раз ещё подскочит… если отец узнает… что будет… что будет… – Нагнетает паники малолетка. - У меня немного денег есть… я могу у родителей попросить. - Эта ваза стоила дороже, намного дороже. Что скажет отец? – хватается она за голову. А я сижу в шоке, мне теперь никогда не рассчитаться. Одна эта ваза стоит дороже, чем вся моя учёба в институте, если бы я на контракт пошла. Квартиру придётся продать… подработала она, блин. У меня уже слёзы на глазах. - Ладно, - говорит Вика. – Убирай, а я пока отцу позвоню. Я бережено складываю черепки в полиэтиленовый пакетик, а сам чуть не плачу. Так жалко себя. Так жалко свою дурацкую жизнь. И главное, ничто не предвещало беды. Я уже готовлюсь к худшему, к тому-что хозяин сейчас прилети и отругает меня. А после мне и моим родителям до старости придётся долги выплачивать. Но тут опять появляется эта наглая малолетка: - Ты что плачешь? Да не плач, - она приподнимает меня за подбородок. – Да ну её эту вазу, разве она стоит твоих слёз? - Я не знаю где взять такие деньги, я не знаю, что мне делать. - Ну-у-у, на самом деле я могла бы тебе помочь, только тебе за это придётся кое-что для меня сделать. - Я на всё согласна? – С надеждой смотрю на неё. - Идём за мной, - она забирает у меня пакетик с черепушками от вазы и кладёт на пол. – Брось это. Мы заходим в её комнату. Не сказала бы, что тут не убрано. Просто вещи везде разбросаны. Посередине стоит кровать в форме сердца, и всё такое розовое-розовое, девочковое-девочковое. - Уберёшься у меня, а я за это не буду говорить родителям, что это ты разбила вазу. - Да-да, конечно, - радостно киваю я. - Но только это не всё, - она залазит в шкаф и достаёт оттуда настоящий костюм горничной из сексшопа. – Убирать ты будешь в этом. - Ну ладно, - пожимаю плечами я, беру из её рук костюм и направляюсь к двери. - Ты куда? - Хочу пойти переодеться. - Переодевайся здесь, чтобы я видела. Мне всё меньше нравится эта затея, но думаю можно и потерпеть. В конце концов, она меня от своего отца отмазывает. Чем-бы дитя не тешилось, лишь бы не сказала родителям, что это я вазу разбила. Я снимаю футболку. А она падает на кровать и внимательно меня разглядывает. Включает на своём телефоне какую-то затянутую музыку, как для стриптиза. Получается, что я раздеваюсь под музыку. Не понимаю я в чём её интерес смотреть на то, как переодевается другая девушка. Но богатых свои причуды. Я раздеваюсь до трусов и лифчика, и тут она говорит мне: - Лифчик снимай, здесь же есть свой в костюме, твой мешать будет. - Мне как-то неудобно при тебе раздеваться, – наконец-то я говорю то, что думаю. - А никто и не заставляет, не хочешь, тогда наше соглашение аннулируется. Я звоню отцу и говорю, что ты разбила вазу. - Ладно, ладно, - соглашаюсь я. - Маленькая шантажистка. Я снимаю перед ней лифчик и смотрю ей в глаза. - Ну что довольна? Нравится? – Надеваю через верх кружевной костюма горничной. Расправляю юбочку. Она заглядывает в шкаф и достаёт оттуда туфли на высоченных каблуках. Когда-то и я на таких ходила, когда у меня мозгов не было. А ещё она протягивает мне беленькие чулочки с бантиками, как у настоящей горничной. - Это тоже надевать? - Ага, - кивает она, внимательно за мной наблюдая. А после становится рядом, обнимает меня за талию, берёт свой телефон и говорит. – Улыбнись. И показывает мне фотку. Надо сказать, мы с ней отлично смотримся вдвоём. Мне идёт этот костюм, особенно чепчик. В таком и работать можно. Я начинаю уборку в комнате. А она продолжает сидеть в своём телефоне, как будто меня не замечая. - Мне в таком виде весь дом убирать? – Спрашиваю я. - Ага, - кивает она. - А если твои предки вернуться? - Скажешь что это форма. - На таких каблуках? - Ну, каблучки можешь снять. И, кстати, трусики сними. - Прости что? – Не понимаю я. - Что слышала, сними трусы. Ты же обещала выполнять все мои пожелания. А я хочу, чтобы ты сняла трусы, чтобы твоя писька дышала. - Мы договаривались только за форму. - Тогда я звоню отцу и говорю ему про вазу, - и она сходу набирает отца. А я стою и жду гудки. - Алло, - слышу я в трубке по громкой связи. - Привет пап, тут кое-что случилось. А у меня душа уходит в пятки, и я покорно стягиваю с себя трусики и бросаю Вике. - Довольна, - шепчу я одним губами. - Ага, - она берёт она мои трусики и говорит в трубку. – Да ничего, просто позвонила спросить, как там у вас дела. - У нас всё отлично, - говорит отец, - и не пугай меня больше так. Я думал и вправду что-то случилось. Она кладёт телефон, подносит мои трусы к носу и с наслаждением вдыхает, а после улыбается и смотрит на меня. - Иди сюда, - подманивает она меня. Я покорно делаю несколько шагов к ней, а она садится на диван, обнимает меня за талию. Задирает мою юбочку и гулко шлёпает меня по голой попке. - Класс, можно сфоткать? - Нет, - говорю. – Такого компромата на себя я тебе не дам. - Тогда я скажу отцу. - Ну и говори, мне уже всё равно. - Уверенна? Я пару секунд думаю и соглашаюсь: - Ладно, только одно фото. Она обхватывает меня за талию, задирает юбку и фоткает мою голую попочку. - М-м-м, она у тебя такая упругая, - шлёпает она меня. - Ты что лесбиянка? - Нет, - качает она головой. – Но я уже не девственница. Мне всегда было любопытно, как девочки лижут. Мне подруга рассказывала, что это божественно. Слуу-у-у-у-ушай! – говори она. – У меня есть отличная идея. - Лизать я тебе не буду. - Ну, пожа-а-алуйста, - канючит Вика. - Чтобы ты и дальше из меня верёвки вила? - Если ты мне полижешь, я обещаю, что тот сразу позвоню отцу и скажу, что это я разила вазу. Пусть меня и наказывает. - Нет, нет, нет и нет, не будет этого. - Тогда готовь 10 000 евро, - она открывает свой телефон. – Уже 14 000, и этот ещё медленный аукцион. Отец купил эту вазу за 50 000, а сейчас она стола бы все 100 000, если бы ты её не разбила. Я немного в шоке, мне надо время подумать. Где гарантия, что эта девка мне не соврёт? Но с другой стороны, какой у меня выбор, такую сумму и за всю жизнь не отдам. - Ладно, - выдыхаю я. – Только давай быстро с этим покончим. - Класс, класс, класс, класс! – радуется она как маленькая девочка. – Можно я на телефон снимать буду? - Нет, - строго отвечаю я. - Ну ладно, - она отбрасывает свой телефончик в сторону и пальчиком подманивает меня к себе. Не чувствуя своего тела, я залажу к ней на кровать и мой взгляд замирает, глядя на её животик и пресс. Я нерешительно беру её за талию и медленно стягиваю с неё шортики. Вика в трусиках, на которых нарисован Микки Маус. По правде говоря, это Мини Маус, но какое это имеет значение. Я беру её за трусики и не решаюсь снять. - Ну же смелее, - подбадривает меня Викуля, - одна минута и я звоню отцу, беру всю вину на себя, а ты свободна. Меня конечно отругают и накажут, но мне не придётся возвращать 100 000 евро. Я же их дочь. - Покончим с этим быстро, - говорю я и стягиваю с неё трусики. Поднимаю глаза и смотрю на её писю. Как ни странно, но ни запах, ни вид её писюшки не вызывает у меня отвращения. Она гладенькая, с небольшой копной волос. Вике же всего пятнадцать, и волосы ещё банально не успели вырасти. Она нежно-розовая, не целованная. А запаха, я просто не учувствую, вернее это мой любимый запах чистого тела. - Ну-у-у-у, я уже на взводе, не мучай меня так долго, - торопит меня Викуля. Я закрываю глаза и тянусь губами к ней. Высовываю язычок, хочу притронуться к её писюшке, но пугаюсь в последний момент и отстраняюсь. А Вика нежно берёт мою руку и кладёт её себе на писю. - Погладь меня, приласкай, - томным шёпотом мурлычет она. И я начинаю нехотя гладить. Я чувствую отдачу её тела, чувствую, как оно возбуждается и движется мне навстречу. Я сама от этого немного завожусь. «Нежели мне могут нравиться девочки. Нет, я не лесбиянка», убеждаю саму себя, но продолжаю её мастурбировать. - А теперь сделай это губами, - убирает она от себя мою руку. Берёт меня за пальцы и с наслаждение вдыхает аромат собственной смазки. Я его уже почувствовала и завелась. Не знаю, как это работает. Но передо мной сейчас тяжёлый выбор. Стать на одну минуту лесбиянкой, или отдавать эти неподъёмные 100 000 евро. А Вика, глядя на то, что я замешкалась, берёт свой телефон и набирает отца. - Алло, пап, тут твоя ваза любимая разбилась, - произноси она в трубку, и я понимаю что сейчас или никогда. - Как, как это случилось!? – Я слышу его взволнованный голос по громкой связи. И, наконец, решаюсь сделать последний шаг. Я прикасаюсь кончиком язычка к её клитору. Меня едва не стошнило от этого. Я отстраняюсь и закрываю рот рукой. Но Вика так строго на меня смотрит и грозит мне пальчиком, указывая на свою киску. - Да там такое дело… - отвечает она отцу. Тянет время, чтобы не говорить. Даёт мне последний шанс. Я зажмуриваюсь, набираюсь решимости и прижимаюсь губами к её половым губам. И сразу начинаю сосать, я вожу язычком вокруг её клитора и посасываю её половые губки. А Вика тем временем берёт мои пальцы и прижимает их к своей щёлке. Я без слов понимаю, чего она хочет, и запускаю в неё свой пальчик. Губами и зыком продолжаю лизать, сосать её и ласкать её чувственное тело. - Это я разбила, случайно, - произноси она. – Простии-и-и-и! – При этом Викуля улыбается и часто-часто ресничками хлопает, такая наивная дурочка. А я тем временем вошла во вкус, и вылизываю её щёлку как опытная лесбиянка. Оказывается, это не так противно, как мне казалось! «Только бы мой парень об этом не узнал. Только бы никто не узнал об этом». - Ладно, приду домой – поговорим, - голос отца по громкой связи. - Пока папочка, – она кладёт трубку и начинает стонать. - А-а-а, а-а-а, я еле сдерживалась! Господи же как ты сосёшь! Как же ты классно умеешь это делать. Девчонки говорили правду. Лучше девочек никто не лжет. Она зажимает мою голову ногами и заставляет меня лизать ей ещё активней. А я и сама уже так возбудилась, что отпусти она меня сейчас – делала бы это добровольно. Я вошла во вкус. И что, по сути, тут такого? Запах? От неё приятно пахнет. Вкус? Нет там никакого вкуса. А чувствовать, как своими прикосновениями ты даришь счастья другому, даришь ей наслаждение. Этого не передать словами. И неважно парень в твоей постели или девушка, если мы можешь подарить ей наслаждение. От одной мысли об этом я готова кончить. - А-а-а! – Визжит Викуся. – Я кончила. Я только что впервые кончила. Я никогда ещё не кончала. Ни с парнем, ни от мастурбации. Это первый раз в моей жизни и это так классно! Наконец она меня отпускает, и я отправляюсь в ванну. Я долго и тщательно умываюсь и полощу рот. Пытаюсь отмыть руки от её запаха, который, похоже, въелся в них основательно. Беру из своей сумочку зубную щётку и чищу зубки местной зубной пастой. И я не замечаю, как Вика подходит ко мне со спины. Она незаметно задирает мне юбочку и шлёпает меня по попке. - М-м-м, какая же ты аппетитная. Так бы и съела, - она прижимается ко мне всем телом и шепчет на самое ушко. – Будешь приходить к нам раз в неделю, и убираться в таком виде, без трусиков. И никто ничего не узнает о разбитой вазе. А если откажешься, я покажу отцу записи с камер, как ты её разбила. Она показывает мне свой телефон и включает запись. А там отлично видно, как я падаю, хватаюсь за занавеску и разбиваю вазу. - Ах ты ж малолетняя шантажистка. - Я тоже не заинтересована тебя выдавать. Ведь если я скажу отцу, лишусь тебя, своей рабыни. - Я не твоя рабыня. - Ну давай проверим, - она делает несколько шагов назад и садится на бортик джакузи. - На колени! – Приказывает она. – И на четвереньках ползи ко мне. - Я не буду этого делать. - Тогда я прямо сейчас отправлю эту видеозапись своему отцу. - Шантажистка, - я становлюсь на четвереньки и подползаю к ней. А она быстро снимает с себя трусик и закидывает на меня свои ноги. Я беру её за ножку и целую её в стопу, пока она пальчиками раздвигает свои половые губки и мастурбирует. С каждой секундой меня это заводит всё сильнее. +++ Мы стали больше чем любовницами. Мы стали подругами. Иногда мы встречаемся в городе и просто куда-то ходим вдвоём. Однажды Вика показала меня своим подругам. Я тогда была не в костюме горничной, а в костюме медсестры. У неё этих костюмов… она их специально для меня покупает. А ещё у неё есть страпон, чтобы меня трахать. Так вот, увидев меня в короткой юбочке и чулочках, стоящую перед ней на коленях, девчонки обзавидовались. Тогда я отлизала всем троим. А Вика не выдержала и впервые сама отлизала мне. С тех пор мы просто с ней спим, без каких-либо ролевых игр. Один минус, меня всё меньше возбуждает мой парень. Мы уж пробовали и так и так – не то. Я могу заниматься с ним сексом, только когда представляю перед собой Викулю. Но даже так я не возбуждаюсь, как от секса с настоящей девушкой. Наверное, теперь я лесбиянка. Чёрт, знала же, что запретный плод сладок. Не надо было даже пробовать, чтобы не подсесть в итоге. А насчёт вазы… когда я выбрасывала её то заметила этикетку. Пробила через интернет - это оказалась обычная ваза, которая в строительном супермаркете продаётся за 1000 рублей. Но я не сказала об этом Викуле. Пусть лучше думает, что она меня шантажирует. Так интереснее. +++ +++ +++ Поздравляю всех своих читательниц с 8 марта!