Нет универсального секрета счастья

Отстранённо отложив меню, он небрежно кивнул официантке. Симпатичная молодая женщина, за косметикой прятавшая озлобленную усталость: — Только кофе? — уточняет достаточно громко, чтобы её голос пробился сквозь музыку. — Пока кофе. Блондинка тактично удалилась, записав заказ. Откинувшись на спинку кресла, он наблюдал из-под полуопущенных век за происходящим в зале, утопавшем в приглушённом свете. Барная стойка вроде бы терялась в общей роскошности помещения, но он автоматически исправлял искажение реальности, выявляя очередную обманку, рассчитанную на требовательных клиентов: блеск драгоценных камней был обычным отсветом мутных стекляшек, а занавес на сцене кое-где давно подпалён окурком, который одна из танцовщиц эротического жанра не успела вовремя затушить. Смочив горло водой, он почти улыбается, уловив очередную фальшь. Уверенная в себе брюнетка слегка кривится, пока её собеседник моргает в процессе «интереснейшего» рассказа о своей повседневности. Замечает его взгляд и дёргает уголками губ, на которых красная помада смотрится неправильной. Он давно знал, несмотря на малое количество времени, проведённого на Земле, что всё продаётся и всё покупается. В том числе, просто время, которое проведёт с очередным посетителем клуба дивная барышня, поддерживая беседу и выступая хорошим отвлечением от скучной повседневности. И клиенты готовы были отдавать заведению хорошие суммы ради свободных ушек. В поле зрения попала барышня, внезапно сумевшая оттянуть на себя взгляды посетителей дикой энергией движений. Пышные зеленоватые волосы схвачены в безобразный хвост, глаза пылают войной, а танец оказался… Достаточно смелым. Танцпол был в её распоряжении чуть ли не полностью. Разумеется, суккубы опережали её во всём: и в дикости, и в наглости, и в способности вызывать просто животное желание овладеть. Но на то они и были лучшими сотрудницами сферы сексуальных услуг, а тут просто человеческая женщина, не особо взрослая и опытная, отдыхает и отдаётся рваным ритмам. И этим притягивает к себе неприятность. От неё испуганно отшатнулся молодой человек, однако потом искренне расхохотался, углядев, что дикость поведения — игра, рассчитанная именно на таких вот впечатлительных неженок. Усмехнувшись, демон вежливо кивнул, когда повеселевшая официантка поставила кофе и лёгкие закуски на стол. Всё же, на Землю стоило сбежать даже ради таких заведений, способных щедрых клиентов обслуживать с безукоризненными улыбками и умеющих удивлять своим креативом. Трек заканчивается, как и танцы. Дикарка, как он успел прозвать её для удобства, скрылась в толпе, кофе едва ли покрывало дно белоснежного фарфора. Освещение меняется. Зал заливает практически дьявольский красный, в какой-то мере родной и даже прекрасный для неприметного мужчины, со скучающим видом занимавшего столик в самом удобном для всестороннего осмотра бара. Брюнетка, поймав момент, когда её каст прерывает рассказ и зевает, прикрыв глаза, смотрит на того, кто понимал её мучения. Зрачки расширились, словно поглотив чернотой серую радужку. Он смотрит на сцену, где выступала её приятельница. Змейка, как это частенько бывало, выбрала для выступления практически андерграундный трек, неизвестный большинству их посетителей. Под барабаны она, дождавшись одного известного ей сигнала, обхватила пилон руками и изогнулась. Усмехнувшись, женщина вернула внимание постепенно лысеющему мужчине, бросив дежурный вопрос о его старшей дочери Шарлотте. Демон же, сохраняя внешнее спокойствие, наблюдал за дикаркой. Невысокое тело даже не оголилось. Она была в какой-то странной смеси концертного платья очередной певицы-бунтарки и костюма для проведения магического ритуала, гипнотически и плавно двигалась на высоких каблуках, ловя обожающие и жадные взгляды. Абсолютно не смущалась откровенно раздевающих взглядов, только подзадоривала своими смелыми жестами. Естественность. Всё выглядело так, словно она дышала происходящим, слегка цинично и уверенно осматривая зал в процессе вращения на пилоне. Такая внезапная находка в месте с пафосным названием, которое он и не хотел вспоминать. Что-то такое про райские муки или адские наслаждения… Люди любили выдумывать небылицы про места, в которые попадут, возможно, никогда. Дикарка неуловимо притягивала к себе неразумных, и те покорно летели на её огонь в глазах. Заметив из толпы обжигающий саму душу взгляд, она послала в его сторону очаровательную улыбочку. Развратную, дерзкую и чувственную. Каждое её движение наполнено жизнью и действительно дикой энергией, слегка истеричной, а взгляд — яростный и интригующий, но пленительный, заинтересовал демона. В эту игру можно — и нужно — было играть вдвоём. Оскалившись, он слегка подмигнул ей, заметив новый взгляд. В этом заведении было несколько правил. Одно из них гласило, что танцоры не оголяют тела во время публичных выступлений. Ну, это было на совести каждого подобного бара — разрешать или запрещать подобное. Но, как и во всех подобных, что дорожили своими сотрудниками, был закон — смотреть, но не трогать. Распустив шикарные волосы, она позволила себе ещё один непонятный взгляд. И тут до него, вспыхнув в сознании, дошло: «Ведьма!» Он не помнил её среди студенток Торренуолы. А такая энергия не прошла бы мимо его внимания, или мимо внимания его бывших соратниц — какая ошибка! — Трикс. Нагло улыбнувшись, она ловит завершающие ноты музыки и, послав в толпу воздушный поцелуй, изящно падает. А на сознание одного из зрителей обрушивается сожаление всех зрителей, заставив зажмуриться. Аргх, массовая вера в свою причастность к практически групповому сексуальному акту, оказывала своё воздействие в полной мере. Да и сам он не остался непричастным к происходящему. Даже её падение было превосходным. Поднявшись с кресла, он привычно огляделся в поисках внезапной опасности, и направился к бару, где принимали заказы. Широкоплечий рыжий парень в чёрной рубашке с вопросом в зелёных глазах посмотрел на него. — Как зовут ту, что сейчас выступала? — Змейка. Усмехнувшись, он бросает: — Если она будет не против, я ожидаю приват в крайней кабине. — А если девушка приведёт с собой подругу? — привычно уточняет человек. — Только она, — недовольно бросает демон. Понадобилось пятнадцать минут, за которые он успел ослабить галстук, выпить бутылку бренди, накинув сверх стоимости процентов сорок, и прикрыть глаза, находясь в расслабленном ожидании. Дверей здесь не было предусмотрено, одни игривые шторы, за которыми ожидали охранники. Руководство дорожило своими сотрудниками, одна из которых прямо сейчас зашла в маленькую комнату. В её контракте был прописан личный пункт — она не разговаривает в процессе выступления, в том числе и приватного. Не потому, что лень, а потому что… захотелось. Кивает, приветствуя. Ловит едва заметную улыбку, буквально краешком чётко вычерченных на лице губ. Ведьма была хорошенькой. Не воплощение красоты, совсем не искусительница — сильная и уверенная в себе, прекрасно осознающая свои слабости и сильные стороны. Открыто улыбнулась, так, чтобы янтарные глаза засияли. Возможно, за пределами бара она привыкла улыбаться, заражать других позитивом или же творила всяческие пакости, как и полагалась современной ведьме, но здесь она полностью раскрывала именно свою сексуальность. И, если обычно все эти ароматические смеси в воздухе и клубы кальянного пара служили ради усиления благосклонности клиентуры, то сейчас они только подкрашивали выходившую из темноты фигуру в уже другом костюме. К слову, костюм был не змеиный. В нём она напоминала огненную саламандру, своими чёрно-жёлтыми пятнами предупреждающую об опасности. Но она была не опасна даже для человека, а уж для демона… Он поддерживал молчание. С её появления прошли жалкие секунды, девушка успела только дать сигнал о начале композиции… — Не раздевайся, — почти шепчет, стараясь не разрушать эту атмосферу, но приказывая. Девушка легко кивает, игриво улыбнувшись, и запрыгивает на столик, в который вмонтирован пилон. Гладкая кожа напряжённых ног блестела в изменившемся свете. Бешеная и короткая вступительная «речь» ударника, а после дикий мужской вокал, который явно нравился девушке. If you're feeling like I feel then run your life like it's a dance floor. Аnd if you need a little heat in your face, that's what I'm here for. Она двигалась прекрасно, что представлялось ему достаточно сложным, особенно под данную композицию. Змейка же, оправдывая своё прозвище, пленительно извивалась в метре от него. Но эта игра взглядами, несущими больше смысла, чем слова, ему нравилась. Он не двигался, просто наблюдая. So burn it down, burn it down! So burn it down, burn it down, yeah! So burn it down, burn it down baby burn it burn it down! Burn it down, burn it down baby burn it burn it down! Burn it down, burn it down baby burn it burn it down! Burn it down, burn it down baby burn it burn it down! Так сожги. Хороший боевой клич, ему нравился. Впрочем, он был совсем не против, когда горящий взгляд, по-настоящему пылающие глаза танцовщицы, заводил его под бессмысленную, при первом впечатлении, песню. Когда, зацепившись одной ногой за пилон, повернулась вокруг него, почти упав, он едва не дернулся к ней, намереваясь подхватить. Но, судя по спокойствию лица, это было вписано в программу танца. Глотнув прямо из бутылки, он скользил потемневшим взглядом, не останавливаясь на каком-то одном участке, по телу. В зале он не заметил, что у неё на левом предплечье чернеет татуировка феникса. И, либо это шутка мироздания, либо она та, за кого он её принял. Девушка дерзко и плавно поднимала голову, откидывая назад взлохмаченные волосы и словно знала, что танцует нифига не человеку. Впрочем, и не знала наверняка, кому именно. Не было видно, что знала о существовании сбежавшего из измерения преступника, вполне возможно. Ведьма умела разжигать. Тонкий изгиб шеи, из-за костюма казавшейся бледнее, чем была на самом деле. Ухоженные руки, иногда хватающие металл, будто тот был единственным спасением от падения, но он уже видел, что на высоченных каблуках она передвигалась, как если бы ходила босиком. И в этой песне отражалась настоящая она. Неудержимая ведьма, с радостью влетающая, без всяческих тормозов, в скучную жизнь окружающих. Балуется, подливая им яды, играет с магией и с запретами, но чётко осознающая грани, танцуя на них, царапая каблуками сталь. И сейчас танцует на лезвии его выдержки, вызывая буру в обычно невозмутимом демоне. Сохранять лицо было легко, но вот скрывать свой недвусмысленный интерес сложнее, да и бесполезно. Он стал ловить себя на том, что неосознанно подаётся вперёд, впиваясь взглядом в её лицо, и хочет впиться в эти губы. Looking through a window made of time, would you have the courage not to lie? Looking down the barrel of today, would that make you turn around and stay. Looking through a window made of time, would you have the courage not to lie? Скользнув по пилону вниз, она наклоняется к нему и бунтарская улыбка совсем близко, практически нежный захват его галстука и он смотрит в эти почти чёрные янтари, что оказались в нескольких сантиметрах от его собственных глаз. Он чувствовал, что музыка скоро закончится, она плавно намекала об этом, частые повторы припева и сменившийся темп вокалиста, едва заметно, но сменившийся. Её действия были внезапными, не поддающимися аналитическому прогнозу, и поэтому дико ему нравились. Улыбка, радостный смех и конец песни. Усмехнувшись, он благодарно кивает и прикрывает глаза. Когда открывает — в комнате лишь он, в одиночестве. Поднявшись с кресла, демон направляется к бармену, кидает на дерево стойки сумму, которая удивила рыжего парня и тот, кивнув, отложил значительную часть в сторону, поймав согласный взгляд клиента. Оставалось горько-сладкое послевкусие после этого выступления. Странно, что через пару месяцев он не забыл этот внутренний дух бунтарки, которая спокойно владела ситуацией в той крошечной комнате. Он не старался высматривать её в толпе, но сегодня, находясь в совершенно другом заведении, увидел знакомые зеленоватые волосы, янтарные глаза в толпе и смелый их блеск, адресованный явно не его собеседнику, одному из цепи его осведомителей. Улыбаясь краем рта, он посмотрел прямо в её глаза. Договорившись о нужных сведениях, он спокойной походкой, привычно двигаясь неуловимо-опасно, подошёл к сидящей на баре, приветственно кивнув. — Здравствуйте, — она, абсолютно не смущаясь, с прищуром всмотрелась в его лицо. — Добрый вечер, — возможно, вбитое древними ведьмами воспитание было виновато в том, что он, абсолютно на рефлексах, вежливо коснулся губами её руки. Цитрусовые духи подходили ей, — Как зовут столь очаровательную леди? Сейчас он мог прикасаться. А она была не против, тихо ответив, скользя взглядом по его губам: — Селина, — и смело смотрит в глаза. — Валтор, — он улыбается, увидев полыхнувший интерес.