Пьяная ночь любви

… Они снова спорили. И спорили уже слишком долго. Находиться так близко от нее да еще и под алкогольными парами становилось все более опасно. Он и так достаточно долго сдерживал себя. А теперь, когда они оба были в расслабленном состоянии, делать это было невероятно трудно. И когда Айше в очередной раз подошла к нему близко-близко — достаточно чуть склонить голову, и вот они, ее губы — он не стал упорствовать и предъявлять права на комнату, решил освободить ее на эту ночь для Айше. Ведь он решил жениться на другой? Решил. Значит не за чем продолжать бессмысленный спор, который, как обычно, ни к чему не приведет. Неуверенным пьяным шагом он двинулся на выход, но голос Айше остановил его. Слишком хотелось пойти на ее зов. Он повернулся, снова надев на лицо насмешливое выражение, словно заранее знал все ее уловки и слова, которые она скажет. Она смотрела на него без иронии и выглядела невероятно соблазнительной. Окинув ее раздевающим взглядом, Керем едва не пожалел об этом. Ему бы бежать со всех ног, но мозг уже не успевал контролировать реакции тела, а тело зажило самостоятельной жизнью. Навстречу ему шла его единственная любовь, его несбыточная мечта, готовая вот-вот сбыться. Не обманет ли снова? Не прогонит ли, как уже случалось? Лишь на миг она застыла перед ним, словно перед прыжком в неизвестность, и вот ее руки взметнулись вверх, холодные ладошки нежно заскользили по его шее, пальчиками пробираясь в волосы. Как ей можно было сопротивляться? «Айше, ты не шутишь? Сегодня я не способен понимать такие шутки. Если ты сейчас войдешь в круг моих рук, я не выпущу тебя до утра», - пока он так думал, Айше уже оплела его шею своими руками и стало неважно, кто и кого этой ночью решил соблазнить. Керем обнял ее — всю обхватил руками, прижал к себе, вдыхая любимый аромат: «Я солгал. Ты все так же пахнешь нарциссами, моя Айше». Не размыкая рук, чтобы не ускользнула, взглянул на нее. Она была смешная — намокшие под дождем волосы, чрезмерно блестящие от выпитого вина глаза — с трудом удерживала равновесие и смотрела на него с бесшабашной хмельной улыбкой. Керем коротко засмеялся: наверно, и сам выглядел очень похоже и смешно. Айше ответила ему таким же коротким смешком и закусила нижнюю губку. Этот жест вызвал в груди целую бурю эмоций. Хотя какую там бурю — преобладало одно лишь желание: сейчас же, немедленно ее поцеловать. Тысячу лет не целовал. Разве это справедливо? Он потянулся к ней, но Айше успела чуть раньше и приоткрыла свои губы ему навстречу. Он изголодался по ней. Целовались жадно, неистово, до боли в губах и на кончике языка. Выпитый алкоголь снял все запреты, заставил забыть все обиды и данные кому-то другому обещания. В их мире больше вообще никого не осталось. О ком можно думать или вспоминать в тот момент, когда любимая женщина осмелела настолько, что первой начала его раздевать? Он и не противился. Все нервные окончания вновь были настроены только на одну волну. И звали ее Айше! Будто в замедленной съемке, ее пальчики начали не слишком уверенно расстегивать пуговицы его рубашки. Накрыть их своей рукой! Убедиться — это не сон, это происходит с ними на самом деле. В миг позабылось о том, что они в разводе. Вот она — его Айше, его любимая, его жена! Они одни. В их общей спальне. «Уже ведь можно, любимая?» Но даже если бы она сказала «нет», слова ее не смогли бы остановить проснувшийся внутри него ураган — Керем обхватил Айше поудобнее за тонкую талию, прижал к себе, чтобы у нее не осталось ни крошки сомнений в его намерениях и медленно, чтобы не уронить, начал волнующий танец, приближающий их к кровати. Улыбки закончились, как прежде слова. Наступило время самого сокровенного познания друг друга, время горячечной страсти, долго сдерживаемой и оттого безудержной, огненной, испепеляющей. Это вредно — так долго носить ее в себе. Раздеть Айше медленно у Керема не хватило терпения. Одежда слетела с нее быстрее, чем мысль о некой неправильности происходящего успела оформиться в голове. Важно было только одно — мечты сбываются! Даже полюбоваться на любимую как положено не успел. Следом полетела его одежда. Хаотичные поцелуи, жадные ласки, протяжные вздохи. Бросая короткие взгляды, едва успевал замечать, насколько красива его женщина, и опять начинал настраивать ее, как умелый мастер настраивает новую скрипку к самому первому в ее жизни концерту. Юная скрипка оказалась невероятно послушной его рукам. Вино совершенно лишило ее ложной стыдливости. Она принимала его смелые ласки как должно — открыто и благодарно. В меру своих умений и природного инстинкта тоже одаривала своего мастера волнующими прикосновениями, нескромными поцелуями, тянулась и изгибалась навстречу его рукам и губам. Все некогда сокрытые от его глаз плавные изгибы и впадинки ее тела теперь принадлежали ему. Было так болезненно-сладко любить ее. Самый первый акт любви закончился довольно быстро. Керем даже испугался, не навредил ли Айше. - Я сделал очень больно? - Нет, - на ее лице снова появилась хмельная улыбка. Видимо, выпитый алкоголь притупил болезненные ощущения и позволил юной барышне насладиться прекрасными моментами близости с любимым мужчиной. - Пошли, - Керем потянул ее на себя, а потом и вовсе попытался взять на руки. - Куда ты меня голую тащишь? - возмутилась Айше, сопротивляясь. - Мы идем в душ, - не оставил ей выбора Керем, решительно вытаскивая из вороха одеял и подушек. - Керем, - она снова усмехнулась, неудачно икнула и засмеялась, - а ты меня будешь мыть? - Если захочешь, - он посмотрел на нее с открытым вызовом и тут же, представив себе подобную картину, не смог удержаться — поцеловал наяду, с трудом представляющую, что она творит с его организмом. В душе задержались надолго. Сначала, как дети, резвились в воде, не придавая значения собственной наготе, затем сквозь смешки и безобидные подначки вновь почувствовали непреодолимую тягу да так в душевой кабинке и переплелись, чтобы дарить друг другу новые неповторимые ощущения от радости обладания. Почему этого не случилось с ними в браке? В скором времени они могли бы уже взять на руки своего малыша. Снова оказавшись в спальне, Айше быстро нырнула под одеяло и довольно заурчала, укладываясь поудобнее с явным намерением уснуть. - Айше, ты не спать ли собралась? - Керем, войдя в комнату чуть позже, тоже забрался под одеяло и уже подбирался к притихшей возлюбленной. - Даже не мечтай. Не сегодня. Айше что-то еще попыталась сказать, но тут же была оглушена новым каскадом ласк из неисчерпаемого арсенала бывшего бабника. Не так-то просто было утихомирить его долго подавляемое желание. Засыпала она уставшей, но счастливой, отбившись наконец-то от нескончаемых притязаний изголодавшегося бывшего супруга. А с утра ни один из них не мог вспомнить событий столь волшебной ночи. Айше хотелось верить, что она не пала так низко, а потому убеждала и себя, и Керема в том, что ничего не было, раз они ничего не помнят. Керем поначалу был с ней согласен, но позже вспышки воспоминаний об украденной у судьбы ночи постепенно стали восполнять белые пятна его памяти. Ночь с ней оказалась просто откровением, разительно отличаясь от всех предыдущих ночей, проведенных им в чужих постелях, и было неясно, как ему с этими воспоминаниями жить дальше.