feelings (1)
16 марта 2020 г., 19:51
syml — wdwgily
— Как тебе сегодня спалось, Сокджин-щи? — Без изменений, — коротко отвечает Сокджин, игнорируя интересующийся взгляд психотерапевта. — Ну, отсутствие плохих новостей — это уже хорошая новость, — Намджун кажется слишком позитивным в то самое утро, когда с трагедии прошла ровно неделя. Неделя, когда Сокджин держался изо всех сил, чтобы оказать должную поддержку родителям Чонгука. Нужно было организовать похороны и проводить его как подобает, утешить чету Чон и родственников, и при этом не упустить компанию из-под носа. Вот только Сокджина, кроме его же психотерапевта никто не утешает, да и в принципе, Джин же платит за сеансы, так что это вполне входит в должностные обязанности Намджуна. Но он не знает, что для Намджуна, в чьей практике было много случаев посттравматического синдрома, Джин — особенный клиент. И не потому, что щедро платит или радует сидящего целый день в офисе Намджуна своей модельной внешностью. Джин — особенный клиент, потому что обладает особой любовью к символичным вещам, цепляется не за трагическую ситуацию, а за то состояние, когда ты любишь, и это взаимно, когда каждый день кому-то даришь белые лилии, а он в ответ — своё сердце. — Сегодня снова лилии? — спрашивает Намджун, присаживаясь за стол и, в общем-то, начиная сеанс с уже привычного вопроса. — Всегда, — лишь коротко отвечает Джин, аккуратно прикасаясь подушечками пальцев к нагрудному карману пиджака. Он всегда выглядит так, как будто сошёл с обложки Vogue, и встреть Намджун того где-то на улице, никогда бы не подумал, что человек совсем недавно пережил потерю любимого. Единственное, что выдаёт — это пустой незаинтересованный взгляд и легкие тени под глазами, умело скрытые дорогим консилером. Журналисты пользуются положением дел: на каждом новостном сайте можно встретить заголовки о том, что в высшем обществе Сеула стало на одного холостяка больше, а семье пострадавшего остаётся только нанимать ещё больше охраны и закрываться в своём доме. А Сокджин на уровне профессионала делает вид, что все хорошо, что акции его бизнеса не пострадали и все идёт своим чередом, сломаться полностью себе не даёт лишь из-за груза ответственности, но за закрытыми дверями, в мягком кресле нанятого им же психотерапевта он становится тем уязвимым Джином, что совсем недавно будто потерял часть себя. — Сокджин-щи, — Намджун вырывает клиента из раздумий. — Давайте уже наконец-то перейдём на ты, всё-таки уже неделя как проводим каждый день вместе, — Сокджин даже пытается улыбнуться, а Намджун считает это за хороший знак. — Хорошо... Сокджин? — Джин. Просто Джин, — коротко бросает тот. — Как скажешь... Джин, — Намджун не привык фамильярничать с клиентами, но в то же время их слово для него — закон. — Ты правильно сказал, что прошла уже неделя, и ты хорошо справляешься. — Не ври, — усмехается Джин. — Я достаточно умный и взрослый, чтобы понять, что прогресс практически нулевой. — Позволь, но специалист тут я, и мне решать, на сколько мы продвинулись. — И на сколько же? — перебивает того Джин, а Намджун, в свою очередь, пытается отойти от шока — Джин впервые проявляет агрессию, точнее, что-то кроме безразличия и апатии. Изо дня в день, всю неделю, начиная с первого сеанса, Сокджин не проявлял никакой эмоции, даже той, которую положено проявлять во время траура — ничего. А сейчас Джин злится и Намджун решает использовать это в развитии дальнейшей беседы. — А что конкретно тебя злит, отсутствие какого-либо прогресса или отсутствие его перспектив? — Джин не получает ответ на свой вопрос, а только сильнее начинает злиться. — Кто сказал, что меня что-то злит? — Твоя мимика, твои эмоции, твой сердитый взгляд, направленный прямо на меня, но в котором читается злость на самого себя, — абсолютно спокойно начинает объяснять Намджун. — Что ты сейчас чувствуешь? Расскажи мне. Джин на момент задумывается, закрывает глаза, концентрируясь на внутренних ощущениях, так, как учил его Намджун. — Да, я злюсь, — признаётся больше для самого себя. — Я злюсь на то, что это я позвал его в тот чёртов ресторан, это я не заехал за ним на работу, а попросил приехать на своей машине, в конце концов, это не я перебежал через дорогу, а он... — голос Джина надламывается как у человека, который вот-вот и заплачет, но он словно не позволяет себе этого сделать, снова ставя перед собой барьер, натягивая маску успешного бизнесмена. — Он наверное хотел бы, чтобы я жил нормально, не просто существовал, а жил, — успокаивается, делает глубокий вдох, открывает глаза и смотрит на Намджуна в ожидании дальнейших наводящих вопросов. Вопросы помогают, наталкивают на полезное самокопание, когда концентрируешься на своих ощущениях и чувствах. Намджун единожды попросил Джина вернутся в тот день и рассказать ему о своих переживаниях в момент аварии, свидетелем которой он стал. Джин не смог, флэшбеки оказались слишком болезненными, но и эмоций почти не вызвали, лишь опустошение, которое присутствует в жизни Сокджина с того самого рокового момента. Он никогда не представлял себе, и не мог представить, каково это — потерять любимого человека, частичку себя, которая стала настолько родной, что чувствуется на уровне вен под кожей. В тот день он хотел сделать предложение, купил букет белых лилий, ровно 27 — любимое число Чонгука, и парочку маленьких бутонов он положил себе в нагрудный карман пиджака, мысленно объясняя это тем, что официально пожениться в Корее они не смогут, но он уже считает Чонгука своим мужем, независимо от того, что говорит закон — они всегда будут рядом. — Джин, ты прав, — тихо говорит Намджун. — Как думаешь, если бы на твоём месте был Чонгук, хотел бы ты, чтобы он так издевался над собой, считал бы ты его виноватым в случившемся? — на этот вопрос у Джина есть ответ. Перед глазами снова появляется картинка, как его Чонгук бежит к нему навстречу, возле их любимого ресторана «Бошерон», но словить любимого в объятьях Джину не позволяет белая тойота, что в миг ослепляет их светом фар и лишает звуков вокруг — Джин слышит только собственное дыхание, будто в вакууме. Это то, что он рассказывал Намджуну на третьем сеансе — об ощущениях в тот момент: как будто жизнь оборвалась у них обоих, а потом один из них унёс эти жизни с собой, оставив только бесчувственную оболочку. Джин боится, боится того, что слишком слаб, чтобы самому справиться с этим чувством, когда разум понимает, что нужно жить дальше, не боятся белых машин, спокойно проходить мимо ресторана «Бошерон» и не видеть снова и снова умирающего Чонгука в снах, его последние три слова, которые Джин, кажется, никогда не позволит себе сказать никому другому: «Я люблю тебя». Но сердце и те идеальные, кажется уже ненастоящие, картинки, за которые он пытается цепляться, держат его где-то там, на ночной дороге Сеула, не дают избавиться от чувства вины, что не искупить уже никогда. — Нет, — во рту пересохло от нахлынувших воспоминаний, но Джин держится, он должен высидеть сеанс, чтобы хотя бы попробовать жить дальше, конечно же, не забывая о Чонгуке, о том, что случилось, но хотя бы жить. — Я бы не считал его виноватым, я бы хотел, чтобы он жил счастливо за нас обоих. Намджун доволен ответом Джина: ещё недавно этот парень вообще отказывался говорить о какой-либо возможности наступления будущего, а сейчас он говорит о счастливой жизни. — Джин, пойдём прогуляемся.***
— Это разве входит в список методов терапии? — скептически спрашивает Джин, щурясь от полуденного солнца, очки, как на зло, забыл в машине. — А кто сказал, что это терапия? — хитро улыбается Намджун, продолжая свой путь по аллее парка. — Но... — Мне показалось, что тебе нужно развеяться, — не даёт договорить парню Намджун. — Думаю, что за эту неделю у тебя не было ни одного солнечного дня, я прав, не так ли? — после небольшой паузы добавляет, не дав Джину даже задуматься: — А впрочем, можешь не отвечать, несколько часов ты проводил у меня в кабинете, затем пол дня у родственников за подготовкой, и когда приходил домой была уже глубокая ночь. — Почему ты рассуждаешь как старый дед? — Джин сам удивляется тому, что Намджун кажется ему забавным. — Я психолог, — он показательно выставляет указательный палец вперёд. — Это хуже. — И что теперь? — Намджун на секунду останавливается, поднимая вопросительный взгляд. — У тебя получилось вытащить меня в парк. Дальше что? — Дальше я хочу, чтобы ты сконцентрировался на своих чувствах на данный момент. Просто закрой глаза и ощути всё, что происходит вокруг тебя. Они стоят прямо посреди центральной аллеи, но ни того, ни другого, на данный момент, это не интересует: Джин прислушивается к своим чувствам, а Намджун — переживает, терпеливо ждёт и немного, кажется, влюбляется.
