feelings (2)
16 марта 2020 г., 19:51
ursine vulpine — arcanine
Он сидит в чёрно-белой комнате, больше похожей на номер в мотеле, но почему-то в этой комнате он узнаёт квартиру Чонгука. На журнальном столике стоит ваза с тремя аккуратными лилиями, а в руках у Джина книга — одно из нескольких лимитированных изданий, находящихся у Чонгука дома. Он любит проводить время в гостиной своего парня, ожидая того с работы. Но Чонгук не приходит. Джин начинает читать следующую книгу, особо не вдумываясь в строки и главы, даже не помня названия произведения. Комната будто сереет с каждой минутой всё больше, а за окнами — всё темнее. А Чонгук все не приходит. Лилии в вазе на журнальном столике увядают одна за другой, оставляя лишь мягкие лепестки на поверхности стола, что только напоминают о том, что время идёт... А Чонгук не приходит. Джин прочитывает все книги в квартире любимого, все ещё надеясь услышать его заливистый смех и увидеть по-настоящему дикие глаза, когда тот рассказывает об очередном интересном проекте. Он не рискует убрать со стола вазу с тремя стеблями и засохшими лепестками, хотя знает, что когда Чонгук придёт — будет ругаться на то, что Джин развёл беспорядок, а потом просто принесёт новый букет из прихожей и заменит эти голые стебли на полноценное счастье с приятным ароматом свежести. Но Чонгук не приходит... А Джин просыпается с абсолютно новым чувством внутри — какой-то едкой дымкой, что перезвоном колокольчиков говорит о том, что пора бы уже выкинуть эти голые стебли и выйти из чёрно-белой комнаты наружу, туда, где светит солнце, и люди живут, делая друг друга счастливыми, или, наоборот, несчастными, где они переживают эмоции. Сегодня ровно месяц, как его не стало, ровно месяц, как он ходит на приёмы к Намджуну и может сказать, что не зря платит тому деньги. Намджун стал другом, тем необходимым глотком воздуха, который так был необходим среди серого тумана, в котором Джин застрял как в зыбучих песках, что самому никак не выбраться. Он не глупый, понимает, что у Намджуна есть к нему интерес, но сил на то, чтобы оттолкнуть его, просто нет. Это немного эгоистично — держать рядом с собой человека, не отвечая тому взаимностью, но и Намджун — не дурак, понимает, что ожидать чего-то от Джина бесполезно: лилии все ещё покоятся в нагрудном кармане пиджака, но приёмы продолжаются с той же регулярностью, чередуясь с простыми прогулками в парке, беседами о ценах на акции, которые Джину предстоит купить или продать, о новом купленном здании или территории вокруг него, о научной работе Намджуна и интересных случаях в практике.***
— Доброе утро! — как всегда с улыбкой встречает Намджун своего клиента, забирая из его рук стакан с кофе, латте с карамельным сиропом, как он любит. — Ну, это конечно, спорный вопрос, но у меня есть, что тебе рассказать, — интригующе говорит Джин. — Что же, давай начнём, присаживайся. — Мне снился сон, — Джин начинает рассказ, усаживаясь в кресло, и, опережая вопросы про кошмары, сразу же продолжает: — Не как обычно. Он был, кхм, другой, — Намджун лишь вопросительно смотрит и кивком просит продолжать. — Там была комната, чёрно-белая, это было очень похоже на квартиру Чонгука. Я ждал его, долго ждал, но он так и не приходил. Я проснулся, пытался уловить пережитые от сна чувства, как ты меня учил, но смог поймать лишь только какое-то опустошение и словно по цепям сковали, не знаю, что это значит. — Ты можешь вспомнить, что ты чувствовал во сне, когда понял, что Чонгук задерживается, надолго задерживается? — Я был расстроен, но не зациклен на этом: я читал книги, одну за одной, и не замечал течения времени. Всё, что указывало на ожидание — это были завядшие лилии в стеклянной вазе. — Что ещё? — Намджун пытается натолкнуть Джина на правильные мысли, но додуматься он должен сам. — Почему ты не зацикливался на проблеме того, что твой парень задерживается? — Я... я не знаю? Возможно, потому что он занимался действительно важными вещами? Что какая-то ситуация оказалась важнее, чем я, и что она действительно стоит его внимания, раз уж мне приходится ждать? — Джин пытается найти оправдание тому, что видел во сне, Намджун же принимает это за хороший знак — ещё чуть-чуть и, хотя бы во сне, Джин сможет продвинуться на шаг вперёд. — А почему бы тебе в следующий раз не попробовать не ждать его? Просто возьми и выйди из этой комнаты, наружу. Я предлагаю попробовать тебе это сделать прямо сейчас. Согласен? Тебе нужно лишь представить эту картинку в голове, а дальше отвечать на мои вопросы. — Хорошо, — смиренно отвечает Джин и закрывает глаза, расслабляясь в кресле. — Итак, Джин, ты снова в этой комнате, опиши, что ты чувствуешь. — Я снова жду, и немного начинаю нервничать, потому что мой парень так и не пришёл. — Ты пробовал ему позвонить? Или написать сообщение? — интересуется Намджун. — Нет, это не пришло мне в голову. Кажется, что я только помешаю ему. — Помешаешь? — Да, делать какие-то важные дела. Ведь что-то для него явно стало приоритетнее меня, хотя он мог позвать меня с собой, я бы точно пригодился ему, — Намджун думает, что Джин близок к истине, которую ему самому нужно осознать и отпустить, поэтому продолжает задавать наводящие вопросы: — Почему он не позвал тебя с собой? — Я... ему не нужен? — делает предположение Джин. — Он... бросил меня? — он съёживается, обнимая себя руками, словно в нехватке тепла. Обижаться можно на Вселенную, на Чонгука, на себя, на обстоятельства, но факт остаётся фактом — его бросили. Сейчас для него правильным решением кажется мысль, что лучше бы Чонгук взял его с собой, чем бросил в своей чёрно-белой квартире читать книжки и наблюдать за опадающими лепестками. Это то, когда тот внутренний маленький Джин просто боится встретиться с реальной проблемой, замещая ее на фейковые злость и обиду, вместо того, чтобы принять реальное положение дел, смириться с ним, пережить и идти дальше. Намджун думает, что, возможно, Джин боится оставаться один: настолько привык к человеку рядом, что теперь адаптироваться к вновь развернутой на 360 градусов жизни кажется абсолютно нереальным. — А ты не думал, что было бы, если бы Чонгук забрал тебя с собой? — Джин поднимает взгляд, не понимая вопроса. — В смысле? — Думаешь, если бы тогда погибли оба, было бы проще? — Намджун говорит прямо и жёстко, вызывая в Джине нужные эмоции. — Что? — он все еще не понимает, к чему клонит его психотерапевт, но немного начинает злиться, потому что об этом и не думал. В его голове проскакивал лишь вариант того, что он виноват в смерти Чонгука, но что было бы, погибни он вместе с ним... — Когда ты рассказывал про свой сон, ты сказал, что хотел бы, чтобы Чонгук позвал тебя с собой по важным делам, — Джин опускает руки на подлокотники кресла, вжимаясь в него в попытке спрятаться от того, что грозит затопить его волной осознания, но сейчас тот момент, когда ему нужно это понять. — Джин, твой сон — это прообраз твоей реальной жизни на данный момент. Ты сидишь в черно-белом мире и ждёшь Чонгука, который не придёт, — тихо говорит Намджун, видя секундное замешательство на лице Джина, а после небольшой паузы добавляет: — Он не взял тебя с собой, потому что в этот момент, ты тоже можешь делать важные вещи. Ты можешь спасать мир, выгуливать собаку, покупать новые яркие носки или продавать торговые центры, Джин, ты можешь жить! Слеза катится по щеке Джина в тот самый момент, когда Намджун заканчивает предложение, та самая единственная и первая слеза, что Джин позволяет себе отпустить спустя три недели после произошедшего. Впервые за всё время со смерти Чонгука он, наконец-то понимает, что на самом деле произошло, и что ему нужно справляться с этим, не просто игнорировать и бежать от страшных флешбеков, отбирающих весь воздух из легких, а наоборот — выстоять при личной встрече с ситуацией, что мозг проигрывает снова и снова, принося все больше опустошения. Эта слеза словно запускает механизм: как будто все чувства и эмоции вмиг вернулись и теперь давят на хрупкого одинокого Джина, что оказался абсолютно беспомощен перед вооруженной правдой. Намджун лишь наблюдает за мимикой Джина, прекрасно понимая, что именно сейчас переживает его клиент. Вот он — тот переломный момент осознания, который нужно пройти каждому, кто когда-то решит зайти в эти двери и уже не сможет выйти прежним человеком. Джин снова обнимает себя руками, ведя ладонями по плечам в попытке согреть и утешить, но всё тщетно. — Джин... — начинает тихо Намджун, пытаясь привлечь внимание клиента, но тот не реагирует. — Помни, что ты не один, — на этих словах Джин срывается и выбегает из кабинета, оставляя одну настижь открытую дверь и одного Намджуна, который впервые сожалеет, что в его работе есть такие беспощадные методы, которые обрушивают на людей всю жестокость реальности в один момент. Теперь ему предстоит работать с последствиями этого срыва, с тем глубоким чувством покинутости и одиночества, что засело где-то глубоко внутри самого Джина, что в Чонгуке лишь искал утешения и чувства защищенности, что они вдвоем так самозабвенно называли любовью.***
Namjoon: Джин, напоминаю про прием. Сегодня в 12:30. Жду тебя! Namjoon: Джин, тебя не было на приеме, я волнуюсь. Отпишись как только сможешь.3 пропущенных от Namjoon.
Namjoon: Джин, давай назначим дату следующего сеанса. Не заставляй меня приезжать к тебе домой, у меня же есть твой адрес.7 пропущенных от Namjoon.
Namjoon: Джин, если ты сегодня не ответишь мне, я завтра утром приеду к тебе домой и мы проведем прием у тебя дома. Казалось бы, в беспокойсте за клиента нет ничего сверхъестественного. Намджун — хороший психотерапевт, который, предвидя подобное поведение, заране договорился с охраной, чтобы та докладывала о состоянии их директора. Если он захочет что-то с собой сделать, Намджун будет вынужден вызвать соответстующие органы, чему он совсем не рад, потому что кто как не он смог бы отговорить Джина делать то, что он собирается. Но слава Богу, Джин пока не планирует ничего опрометчивого: всё также ходит на работу и задерживается там допоздна, нагружая себя делами и документами, проворачивая новые сделки и вникая в их финансовую составляющую — работа директора одного из крупнейших холдингов, занимающися недвижимостью в Республике Корея, дело не из легких, за что Джин и Намджун сейчас оба благодарны, потому что работа — лучший способ отвлечься от навалившихся эмоций и проблем. Но в таком состоянии нельзя находится вечно, а на звонки и сообщения парень не отвечает, значит, придется принимать жёсткие меры. Это же нормально — приезжать к клиенту домой, переживая о его состоянии?
