Белые лилии

ry x — bound

      — Не надо было приезжать ко мне домой, — говорит Джин, заходя в кабинет к Намджуну. — Рано или поздно я бы сам вышел на связь, я же сам, добровольно и осознанно, пришел к тебе за помощью, думаешь я буду отказываться от этого?       — Я и не собирался приезжать к тебе домой, это выходит за рамки моих полномочий, — нагло врёт Намджун, ведь еще двумя часами ранее стоял за несколько метров от особняка Джина, решаясь войти.       — Да, разумеется, — подыгрывает Джин, не пропуская вздох облегчения от психотерапевта.       — Итак, рассказывай, что ты чувствовал все эти дни, почему не отвечал на звонки и прочее? Я знаю, что для себя ты уже решил всё за время своего затворничества, но важно, чтобы ты это проговорил.       — Ну… в тот день я… я не помню, как оказался дома, но скорее всего меня привёз мой водитель. Помню только как проснулся посреди ночи от очередного кошмара, ну, все как обычно — яркий свет фар и резкий звук удара. На тумбочке стоял бокал из-под вина, а я, почему-то, спал на диване в гостиной. Мне пришлось принять душ посреди ночи, но после этого заснуть уже и не получилось, я вызвал такси и поехал на работу. Ну и, в целом, последующие пара дней были примерно такими же: я приезжал с работы поздно ночью, ложился спать, пытался уснуть, просыпался и до будильника лежал и думал.       — О чем думал? — спрашивает Намджун.       — Обо всем, о… — запинается. — Трагедии, о Чонгуке и наших с ним отношениях…       — Расскажи подробнее про ваши отношения. Какие мысли приходили к тебе? — снова наводящие вопросы, чтобы пойти в нужное направление.       — Я думал о том… было ли это всё правдой? — поднимает взгляд, задавая вопрос, как будто, самому Намджуну. — Сейчас мне всё кажется слишком ярким сном, из которого резко вырвали и теперь ты долгое время просто не можешь отойти.       — Я понимаю, что ты чувствуешь. Но рано или поздно тебе приснится другой сон, который перекроет воспоминания об этом? — Намджун аккуратно, подбородком, указывает в сторону нагрудного кармана, где, как и всегда, находится цветок лилии.       — Разве это возможно? — Джин как маленький ребенок, с глазами словно блюдца, спрашивает у Намджуна такой, казалось бы, примитивный вопрос, как если бы родители рассказали ему, что Санта Клаус на самом деле существует.       Но родителей давно нет, да и сказки они особо ему не рассказывали, лишь наставляли и причитали, что делать непрестало будущему наследнику холдинга. Чонгук же принимал его таким, какой он есть — ни его деньги, ни его статус, ни его положение или внешность. По крайней мере, Джин в это верил, а спросить, не был ли он в заблуждении, уже невозможно.       — Возможно, — с теплой улыбкой говорит Намджун. — Нужно только время.       Джин почему-то верит, а в голове всплывает фраза, после которой он ушёл с последнего сеанса: «Помни, что ты не один». И это, как никогда успокаивает Джина, обволакивает приятным теплом. И со стороны это может показаться эгоистичным, но почему бы не принять ту помощь и заботу, которая поможет ему пережить всё это и снова стать полноценным членом соицума, со своим кругом общения, со своими друзьями, гражданской позицией и принципами. Да, он определенно хочет выбраться из этой чёрно-белой комнаты, в которой застрял ещё до того, как случилась трагедия, которая лишь запустила механизм осознания того, в какую дыру себя загнал — весь его мир заключался в Чонгуке.       — Ты сказал, что у тебя был кошмар. Кроме той ночи, были ещё какие-то болезненные сны или воспоминания? — Джин на секунду призадумался, вспоминая события последней недели.       — Нет, на удивление, после той ночи ничего не было. Это же хорошо?       — Да, — твердо отвечает Намджун, отмечая, что теперь они будут работать уже над другими вопросами, и впереди их ждет ещё много неразмотанных клубков. — То, что их нет, означает, что твой мозг и твои защитные реакции постепенно спадают на нет, и что ты психологически начинаешь восстанавливаться. Это и есть прогресс, Джин, которого мы с тобой добивались на протяжении месяца.       Джин лишь облегченно выдыхает, про себя отмечая, что теперь стало на одну проблему меньше, а это значит, что скоро сеансы просто потеряют свою необходимость и какая-то часть, а на данный момент, чуть ли не большая, снова исчезнет. Но ведь, он может продолжать общаться с Намджуном, как с другом?       Не успевает Джин подумать о дружбе, как Намджун опережает его своим предложением:       — Не хочешь сходить на шопинг?       В психологической практике один из приемов помощи — погружение клиента в социум и помощь в адаптации. Торговый центр — отличный вариант для такой разновидности лечения. Но лечение ли это?

***

son lux — lanterns lit

      — Намджун, ты работаешь с ним уже больше двух месяцев, он уже здоров! — возмущается Юнги, узнав об очередной прогулке своего друга с его клиентом.       — Ты же и сам знаешь, что никто никогда не бывает полностью здоров, — пытается оправдаться Намджун, на что встречает лишь осуждающий взгляд, который видит насквозь, как и всегда.       — Зубы мне не заговаривай! Намджун, ты же уже вылечил его ПТСР, ведь так?       Намджун не хочет признаваться в очевидном, но Юнги всё и так понятно — всегда отличался своей проницательностью, к тому же, не зря он учился с Намджуном в одной группе в университете, правда что пошел по пути коучинга и мотивационного спикера, а Намджун выбрал персональное консультирование и психотерапию.       — Значит, вылечил, — заключает Юнги после немого согласия друга. — Тогда заканчивай это, пока это не переросло в что-то запрещенное, — тот лишь жалостливо смотрит, не зная, что ответить. — Только не… блять, Джун.       — Я… я не знаю, как так получилось, — Намджун опускает руки, не в силах выстоять под чувством собственного идиотизма и слабости перед… чувствами?       — Ты же понимаешь, что у него происходит замещение? Ты просто занимаешь место умершего и позволяешь ему и дальше сидеть в своей зоне комфорта! — Юнги повышает голос только потому, что волнуется за друга и за его чувства: не часто, но случаются моменты искры между клиентом и врачом, но из-за конфликта интересов в таких случаях назначают другого психотерапевта, но только если тот признается в этом, а Намджун этого не сделает.       — Да знаю я! Я же его врач! — Намджун тоже кричит — защитная реакция на то, что раскрыли и пристыдили как маленького ребенка, но и вместе с этим — осознание беспомощности и того, что чувства эти остаются и останутся при нем. — Да и вообще, откуда ты это все знаешь? Я ничего тебе не рассказывал, психологическая тайна! — нападает Намджун на Юнги, не в силах сдерживать эмоции.       — Да у тебя на лице все написано, дурака ты кусок, — отвечает тихим басом Юнги, с жалостью смотря на лучшего друга, понимая его чувства и то, в какой ситуации он оказался. — Откажись от него пока не поздно, Джун, — кладет руку на плечо друга, но тот скидывает и отмахивается:       — Не могу, хён, — и уходит, по пути отправляя смс-ку Джину о том, что завтрашний сеанс отменяется.

***

lana del rey — hope is the dangerous thing for a woman like me to have

      За всю свою практику Намджун никогда не позволял себе лишнего по отношению к клиенту, не преступал границ, не нарушал дистанции, пока в его кабинет, а вместе с этим и в жизнь, не зашел один красивый, но немножко поломанный Ким Сокджин, что пережил психологическую травму и только что потерял любимого человека. Намджун никогда не думал, что когда-то сможет назвать клиента другом, и это действительно так. С Джином можно разговаривать часами, на разные темы: начиная от фондовых бирж и заканчивая обсуждением нового цвета года от института Pantone. Одно только нависало над этой дружбой — лилии, что парень носил в нагрудном кармане своего пиджака.       Намджун не глупый, он понимает, что свои чувства нужно держать при себе и не позволять ни одному даже намеку просочиться наружу. Его карьера и репутация могут разрушиться в одно мгновение, если об этом кто-то узнает, и хорошим было бы решение закончить сеансы здесь и сейчас, передать Джина в руки более компетентного специалиста, позволить ему и дальше залечивать душевные раны и разбираться в мотивах своих поступков и чувств. Но Намджун оказывается очень слаб, если дело касается отношений. Он прекрасно понимает, что быть вместе, пока тот посещает другого психолога — не вариант, потому что, как и сказал Юнги, это лишь перетечет из одной зависимости Джина от человека в другую. Ему нужно время на исцеление и восстановление. И Намджун должен дать ему это время.       to Jin: С этого дня у тебя другой психотерапевт. Его имя и адрес я скину позже. По определенным обстоятельствам я больше не могу быть твоим врачом, мне очень жаль. Надеюсь ты сможешь преодолеть все трудности! Удачи!       Это так не профессионально — бросать клиента, но по сути своей Намджун действительно вылечил посттравматический синдром Джина, ещё в тот день, когда он впервые за долгое время заплакал и выбежал на эмоциях из его кабинета. Нужно было остановиться еще тогда, но не видеть Джина на регулярной основе как минимум три раза в неделю казалось дико сложным.       Jin: Что случилось? Я не хочу другого врача! Ты дома? Я сейчас приеду.       И почему-то Намджуна совсем не удивляет то, что Джин знает его адрес, с его-то связями. Но позволить ему приехать сюда означает позволить остаться в своей жизни, а если он увидит его в дверях своей квартиры — сдержаться уже точно не сможет. За эти два месяца он слишком долго терпел, стараясь победить это в себе, из лучших, как он думал, побуждений.       Jin: Не смей решать за меня. Через 15 минут буду.       Такой решительности Намджун никогда не видел за время общения с Джином. Возможно, в работе он и оставался грозным начальником, но в кресле клиента он был самым что ни на есть уязвимым и простым парнем. А сейчас эта решительность как никогда покоряла и страшила. Нельзя позволить Джину совершить ошибку и погрязнуть в новой зависимости, нельзя, чтобы Намджун стал его новой зоной комфорта и единым миром.       Но что если для Джина Намджун и есть исцеление?

***

      — Намджун, я знаю, что ты там, открой дверь, — Джин стучится уже несколько минут, а Намджун не может решиться открыть дверь и встретиться лицом к лицу с тем, кого по канонам и законам психологии нужно отпустить. — Намджун, ты не можешь бросить меня! — слова, на которых Намджуна замыкает и он все-таки открывает дверь.       На пороге стоит Джин, который снова тот обычный парень, что требует тепла и чувства защищенности, но одна деталь изменилась…       — Джин, где лилии? — а тот лишь глупо улыбается и задает встречный вопрос:       — Какие твои любимые цветы?