The Last Unicorn.

      Это был самый короткий, но в то же время самый длинный прыжок в его жизни. Артур втянул побольше воздуха, прежде чем боль ударила в лицо. Со смесью растерянности ужаса Пендрагон…раскрыл глаза.              Он лежал на полу, уткнувшись щекой в шкуру на каменном полу. Солнце во всю било в окна, но рабочий день в замке только-только начинался. За оградой толстых стен Артур слышал негромкие шаги и говор прислуги. Ночная синева почти полностью растворилась под натиском розового рассвета. Артур потрясенно огляделся. Его окружали родные стены. Не мох, трава и земля, а камень, шкуры и шёлк. Пендрагон испустил испуганный выдох и облегченно улыбнулся.              Сон. Это все был просто безумный, ужасный, но все-таки чертовски реальный сон. Или нет?! Страх заставил принца тут же вскочить на ноги. На нем болталась повседневная одежда. Артур задрал руку вверх, пару раз втянул носом воздух и скривился. Ванну минувшим вечером он не принял. Противное чувство, что все оказалось реальностью, просто кусок с прощанием и прощением вылетел из головы, посеяло панику.              Артур бросился к двери с твердым намерением все узнать, но у самого порога развернулся и бросился к прачкам. Срочно требовалось освежиться. Он не мог предстать перед семьей и подданными так вот. Он же не животное!              Страстно хотелось заржать. Артур залепил руки ладонями, когда старая, видавшая много прачка окатила его теплой (Только согрели, Ваше Высочество!) водой. Это… Это было так хорошо, что ужасный кошмар вобрал в себя реальности. На плаву Артура держали лишь люди. Молодые девицы, статные женщины, крепкие старухи узнавали его. Их спокойные, отчасти мудрые взгляды гасили панику, а почти безмолвные рты поддерживали хрупкое моральное равновесие. Никто не спросил почему принц пришел мыться сам, а не послал за водой служанку и кого-нибудь из рыцарей.              Когда одна из прачек вылила кувшин теплой воды Артуру прямо на голову, принц заплакал. Это были скупые мужские слезы, появляющиеся всякий раз, когда израненная душа касалась комфорта. С этими водами Артур сам как бы становился чище. В некотором роде правильнее, цельнее. Что-то внутри сдохло, и Артур подозревал, что трупом являлось животное. Противная магическая лошадь. Единорог.              Вода заставила мышцы расслабиться, а голову гудеть не так сильно. Цельная картинка сновидения начала дробиться. Для себя Артур твердо решил запомнить несколько вещей для проверки реальности на подлинность: Моргана не умела завязывать бантики, Гаюс дружил с Нимуэ, а Утер… Холодные мурашки запрыгали на коже. Про отца думать хотелось в одну из последних очередей.              Свежая одежда придала сил. Артур поправил шнуровку на рубашке и мимолетно посмотрел на отражение в воде. Человеческое лицо слабо улыбнулось.              Исследовать замок на двух ногах и смотреть на мир целостно, а не раз обобщённо, оказалось чрезвычайно волнительно. Теперь не нужно было бояться не заметить тот или иной предмет перед носом. Глаза Артура поглощали окружающий мир целиком и полностью.              — Мерлин. Эй. Мерлин!              У совершенно точно было время. Привыкшая просыпаться чуть раньше, чем Артур, Мерлин завертелась на топчане. Ее лицо тут же уткнулось на жесткую подушку, и нос уловил тяжелый, неприятный запах старого сена. Кожа предательски зачесалась. К чужому голосу добавился стук в дверь. Щеколда запрыгала вниз-вверх, добавляя боли ушам.              — Мерлин, пожалуйста!              Чародейка негромко ругнулась. Голос оказался знакомым. Если бы это была не Гвен, а кто-нибудь другой, Мерлин притворилась бы мертвой. Минувшая ночь выдалась тяжелой. Сама не зная почему, Мерлин смогла уснуть лишь тогда, когда бледная луна повисла на центре небосвода, а прочие обитатели замка давно видели сны.              Неохотно Мерлин поднялась на ноги, потянула щеколду и отворила дверь. Заспанная Гвиневра, наскоро облачившаяся в платье, испустила тяжелый вздох, после чего повисла на шее чародейки. Личная служанка Морганы выглядела такой несчастной в этот момент, что сердце Мерлин подпрыгнуло к глотке.              — Что случилось? На нас напали?!              — Да… — Гвиневра отдышалась. Гаюс, стоящий позади, сердито кашлянул. — Напали. Точнее, напал. Артур.              Лоб накрыла испарина. Земля едва не ушла из-под ног. Мерлин едва удержалась от того, чтобы броситься вперед, знакомой дорогой и прямо в спальню принца. Страшные идеи хозяйничали в голове. Кто-то наслал чарами безумие на Артура? Или тот сам повредился головой?              Мысленно Мерлин готовилась к лучшему. Она даже переглянулась с Гаюсом, который мгновенно приободрился и бросился к припаркам.              — Она ранена? — Обеспокоенно спросил старик, шаря сухими руками по столу. — Артура остановили?              Гвиневра, казалось, лишь сейчас поняла, что здесь она не одна. Обернувшись, служанка качнула головой, как бы говоря «не переживайте», но Мерлин знала, что ей переживать стоит. Настолько сильной оказалась хватка Гвиневры.              — Артур… — Голос подруги сбился. — Он влетел в покои леди Морганы и… И заставил ее завязывать бантики!              «Это шутка такая?» — Мрачно подумала Мерлин. Но Гвиневра не шутила. Она искренне расплакалась.              — Десяток бантиков, Мерлин! Десяток! Большой, маленький, двойной… Мерлин, клянусь, Артур сам не свой! Сделай с этим что-нибудь! Спаси Моргану!              И снова Мерлин решила, что ее разыгрывают, но слезы Гвиневры вынудили волшебницу пойти в сторону обители Морганы. Мрачно шлепая полупустыми ботинками по холодному камню, Мерлин мысленно репетировала обличающую речь и подбирала слова, которыми можно было бы укорить воспитанницу Утера Пендрагона за столь плохой юмор.              Все планы рухнули, когда Мерлин оказалась у полуоткрытой двери. Гвиневра не соврала. На огромной постели Морганы валялись цветные ленты. Красные, желтые, фиолетовые, голубые — все они змеились поверх тканного покрывала, напоминая неправильных змей. Моргана, все еще одетая в нижнее платье, безропотно связывала ленты между собой, завязывая бант, когда Артур стоял над названной сестрой и просто смотрел.              — Не знаю, чего именно ты добиваешься, но я уже сыта этим по горло!              Новый бант упал в кучку других, и Мерлин вдруг почувствовала всю ту боль, что переполняла Моргану. Банты, точно мертвые бабочки, горкой высились над коленями подопечной короля. Артур покачал головой.              — Завяжи бант с двойным узлом.              — Ничего я больше завязывать не буду!              — Завяжи. — Процедил Артур. — Ты ведь можешь это сделать.              Интонация принца была утвердительной, но Мерлин все равно нутром почувствовала вопрос. Точно Пендрагон не был в этом полностью уверен. Когда Моргана смяла прочие ленты в кулаке и уже приготовилась бросить их в лицо названого брата, чародейка поспешила вмешаться.              — Доброе утро. Миледи, Ваша Светлость.              Артур фыркнул, но потом дернулся, точно что-то вспомнив, и уставился на Мерлин. Волшебнице стало зябко под его взглядом. Так Артур смотрел на нее во время первой встречи. Растерянно, слегка удивленно, не узнавая. Моргана облегченно выдохнула.              — Наконец-то! — Глаза Морганы точно осветила дюжина световых шаров. — Ты пришла! Убери его, прошу!              Обида скользнула по лицу Артура, но принц очень быстро взял себя в руки. Поджав губы, Пендрагон отошел от ложа названной сестры и неохотно покачал головой.              — Ладно. Я все понял.              И принц спешно вышел вон, оставляя Моргану и Мерлин в компании цветных лент. Чародейка растерянно посмотрела на воспитанницу Утера. Та пожала плечами и с ненавистью оттряхнула одеяло, заставив бантики водопадом упасть на пол.              — И что это было? — Мерлин растерянно смотрела в спину удаляющемуся принцу.              — Хотелось бы спросить у тебя, но видно, что ты тоже не в курсе. — Моргана досадливо выдохнула. — Пришел, знаешь ли, едва солнце встало и говорит: Покажи мне то, как ты завязываешь банты на корсете. А ему говорю: я не завязываю банты. Мне в этом помогает Гвиневра. Клянусь, Артур так покраснел, что…              Прочие слова не долетели до ушей Мерлин. Чародейка продолжала буравить удаляющегося принца задумчивым взглядом. Нутро сжалось в предчувствии чего-то не очень хорошего.              Возвращаться в постель было глупо. Сон давно покинул сознание, поэтому Мерлин неспешно прошла к башне Гаюса. Дверь была приоткрыта. Артур ее обогнал. Все еще всхлипывающая Гвиневра сидела на краю скамьи, когда бледный и испуганный Гаюс неуверенно отвечал на вопросы. Со стороны это походило на допрос.              — Ваша Светлость, клянусь, я не работал с Нимуэ!              — Ты уверен? Может, она пришла в другом теле и ты этого не понял?              Гаюс оскорбленно поперхнулся, а Мерлин спряталась за дверью. Странности ее господина давно стали восприниматься как что-то пугающее. Чародейка затаила дыхание. Ей требовалось придумать план. Артур, тем временем, увеличил напор.              — Ты точно с ней в последнее время не колдовал?              — В Камелоте это запрещено!              — А вне Камелота? — Артур придвинулся и зашептал. — Не бойся. Отец об этом ничего не…              — Я не маг! — Гаюс вскочил с места, чем испугал Артура. — Ваше Высочество, я терпел многое, но Ваши Слова переходят все границы!              Впервые Мерлин увидела такую сильную растерянность на лице наставника. Гаюс оказался в опасной близости от того, чтобы огреть Артура чем-нибудь тяжелым. Чужое обострение, прямо как какая-нибудь заразная болезнь, имела шансы перекинуться на других.              — Что здесь происходит? — Мерлин осторожно вышла из укрытия.              Общий градус безумия ощутимо спал. Метнув в Гаюса последний испытывающий взгляд, Артур отвернулся.              — Почему так долго? — Принц раздраженно фыркнул. — Мерлин, тебя только за смертью посылать. Ладно! Я все понял!              «Что именно ты понял?» — Чародейка озадаченно переглянулась с наставником. Артур качнул головой в сторону выхода и Мерлин тяжело вздохнула. Эта рабочая смена началась куда раньше обычного.              Артур шел так быстро, что едва не переходил на бег. Мерлин казалось, что она знает господина достаточно хорошо, чтобы прочесть его настроение, но сегодня принц доказал обратное. Нельзя было понять, что за чувства переполняли его.              — Это будет тяжелый день! — Заявил Артур, едва не сбив случайную прачку.              — Кто бы сомневался. — Мерлин помогла девушке лучше обхватить корзину, после чего спешно рванула за Пендрагоном.              Артур не ответил. Его полные губы едва заметно скривились в очередной нечитаемой ухмылке.              — И все же. Ваше Высочество, вы чем-то взволнованы?              — Я? Взволнован? О, Мерлин, я счастлив! Знаешь, схожу-ка я к отцу. Ты пока свободна. Можешь навестить Леона, или Эллиана. Можешь сходить даже к заморышу Койлю или идиоту Гилмору! Или к тому третьему. Не важно! И вообще, сколько у меня ты служишь? Возьми-ка день отдыха. Ты заслужила.              Когда Артур потрепал ее по плечу, Мерлин охватил такой сильный ступор, что она не могла пошевелить даже пальцами. Пендрагон особенно счастливо улыбнулся. Что-то неосязаемо теплое мелькнуло в его глазах. Прежде чем убежать прочь, принц быстро, чтобы никто ничего не увидел, клюнул служанку в щеку. Мерлин нервно засмеялась.              Когда Артур убежал прочь, чародейка так и продолжила стоять на месте. Область поцелуя страшно горела, а в голове из раза в раз вертелся логичный вопрос: «Койль? Гилмор? Это вообще кто?».              Воистину безумное утро завершила ссора Артура и Утера. Никто из прислуги не мог сказать точно, что именно сделал принц, но крик короля зловещим эхом звучал в толстых стенах замка.              Попадаться на глаза Артуру хотелось меньше всего. Щека и горела, и чесалась, и из раза в раз напоминала о том, что тот поцелуй был настоящим. Точно в бреду Мерлин пошла к Гаюсу просить работы. Труд имел свойство приводить мысли в порядок. Такой же растерянный лекарь вручил ученице корзину и приказал принести целебных трав.              Он точно дал ей согласие не появляться до заката и Мерлин, честно говоря. Со всей душой оценила этот жест. Когда руки отяжелели от тяжести собранного, а солнце окрасило Камелот в рыжий, Мерлин только-только вернулась в стены замка, ставшего родным. Гаюса не было. Оставив корзину, чародейка метнулась в свою комнату и обомлела. На ее кровати лежал небольшой букет амариллисов с запиской.              «Нам нужно поговорить о всех чудесных совпадениях. Сегодня в полночь. Буду ждать у городских ворот. Ты сможешь выйти незамеченной…» — у Мерлин оборвалось дыхание на последнем слове. — «…придворная волшебница».