Закрытое дело

      От: Кора Миллс       Текст сообщения: Нам нужно встретиться. Сегодня.       От: Реджина Миллс       Текст сообщения: У меня нет времени.       От: Кора Миллс       Текст сообщения: Это касается Голда. Ты все ещё уверена?       От: Реджина Миллс       Текст сообщения: Ладно. Через полчаса, «Корона». У тебя будет двадцать минут.       От: Кора Миллс       Текст сообщения: Как скажешь, дорогая.       Оставив последнее сообщение непрочитанным, Реджина двумя руками сжала руль автомобиля, просидела в таком положении не меньше минуты и только после этого отправилась к назначенному месту. Любое упоминание Коры Миллс заставляло ее внутренний айсберг на какой-то миг загореться адским пламенем; если же случалось так, что матушка сама напоминала о себе, то этот огонь продолжал пылать до тех пор, пока Реджина не тушила его.       Конечно, со временем она научилась сдерживать ярость внутри себя, выпуская лишь в незаметных мелочах. Впивающиеся в ладони ногти, сжатые челюсти или закусанная губа — подходило все, что помогало отвлечься. Но когда Кора начинала вести себя, как Кора, то Реджине почему-то постоянно казалось, что оставалось совсем немного до ее окончательного возгорания. Что сначала огонь сожжет ее, а затем дотянется и до матушки. Начнет с кончиков ее темных волос и с ткани строгой одежды, затем доберется до кожи и, в конце концов, не оставит даже праха, из которого она фениксом могла бы возродиться.       Незавидная участь, которая, по ее мнению, идеально подходила Коре.       И все-таки, несмотря на всю свою неприязнь к матери, Реджина не могла не поражаться тому, как с годами становилась все больше похожей на нее. Черты лица ожесточались, а глаза словно становились темнее. Роберт, давно знавший Кору, не раз сравнивал их; по его словам, если бы Реджина перестала отстригать волосы и заплетала их в высокую прическу, то она была бы вылитой копией матери в молодости.       Но внешнее сходство отходило на второй план, когда она словно со стороны изучала свое поведение. Они с Корой одинаково поднимали правую бровь, одинаково складывали руки на груди, одинаково приподнимали уголки губ в усмешке. Они были зеркальными отражениями друг друга. «Поразительно», — так спустя время после их знакомства замечал Румпель, и Реджина точно знала, что он говорил не о внешних чертах.       Машину удалось припарковать рядом со входом в ресторан. Подобное отсутствие клиентов, да еще и рядом с центром Нью-Йорка, не удивляло, ведь до вечера здесь никогда не было много народу: люди предпочитали что-то более легкое. Но Реджина не любила простоту; она отдавала предпочтение изящности, шику, элегантности. Ресторан «The crown of the winter» всегда находился у нее в списке любимых мест для любых целей, а ее столик в любое время оставался свободным исключительно для нее — маленькая услуга владелицы, которой Реджина однажды помогла провернуть крупную сделку.       Чуть притормозив у самой двери, она вздохнула и сжала кулаки. Нужно было перетерпеть.

***

      Кора Миллс даже спустя годы оставалась красивой женщиной, но красота ее не была такой, какую обычно искали люди. Она крылась в гордо выпрямленной спине, в изящности каждого жеста, в королевской сдержанности речи и в слегка надменной остроте взгляда. Красота Коры Миллс внушала восхищение и уважение, которому нельзя было не поддаться. Красота Коры Миллс обладала свойством подчинять, и сама Кора Миллс точно знала, как ее использовать.       Ее статную фигуру можно было узнать издалека. Тонкие плечи, обрамленные темными волосами, неизменная осанка и уверенность, ощущаемая на физическом уровне. Только войдя, Реджина сразу же заметила присутствие матери; сидя за столиком дочери, она пристально наблюдала за окружающими посетителями, а когда наткнулась на нее взглядом — растянула уголки алых губ в дежурной приветственной улыбке. Насквозь фальшивой.       Реджина, конечно, ответила тем же. Затем, кивнув встретившей ее официантке, направилась к столу. Как обычно следуя этикету, Кора поднялась с места и сравнялась с ней ростом — Реджине даже показалось, что матери не хотелось смотреть на нее снизу вверх. Впрочем, Кора всегда смотрела на других свысока, и никакая разница положения или статуса ее не останавливала. В этом и была вся Кора Миллс.       — Здравствуй, мама, — дежурно кивнула Реджина и, не дождавшись ответа, продолжила: — Я действительно тороплюсь, поэтому не будем тратить время. Что тебе нужно?       — Реджина, — с показательной улыбкой на губах кивнула Кора. Младшая Миллс чуть сильнее сжала кулаки, ведь мать как всегда поступила по-своему. — Твои манеры оставляют желать лучшего. — Пришлось удержаться от того, чтобы закатить глаза. — Присядем?       Кора кинула взгляд на сиденья. Сдержанно, неэмоционально, исключительно демонстративно. Словно доказывала, что ситуация полностью находилась под ее контролем. И пусть Реджина терпеть не могла этот контроль, она, ничего не ответив, аккуратно присела. Ее мать поступила точно также, и они сразу же установили напряжённый зрительный контакт, в котором две тьмы столкнулись в поединке.       — Отлично. Мы сидим. Теперь ты можешь сказать, зачем я здесь? — прервала тишину младшая Миллс. Кора в ответ сощурила глаза и, вероятно, мысленно присвоила себе небольшую победу; Реджина с ней не согласилась, ведь у них было ограниченное время, а мать только и жаждала испытать ее выдержку. Так было всегда, и вряд ли Кора Миллс желала что-то менять.       — Да, конечно. — Кора потянулась к небольшой сумочке, оставленной за спиной. Почти сразу же оттуда она достала плоский конверт с традиционной красной восковой печатью. Реджина выгнула бровь.       Мать отложила сумочку и, задумчиво подержав конверт в руках, протянула его младшей Миллс. Та безмолвно забрала его. Повертев и осмотрев, по-видимому, письмо, она вопросительно взглянула на Кору.       — Что это? — ровно спросила Реджина.       — Понятия не имею, — пожав плечами, ответила Кора и сложила руки на коленях.       Реджина недоверчиво покосилась на мать. Из уст Коры Миллс эти три слова казались не смешной шуткой. Она не была из тех, кто отступал перед своим любопытством, а то, как Кора была напряжена — Реджина не видела, но хорошо ощущала это, — говорило о том, что ей однозначно было любопытно. Она запросто могла слукавить, как поступала всю свою жизнь, но при этом выглядела убедительно.       Впрочем, недостаточно убедительно, чтобы просто поверить ей.       — Это от него? — высказала Реджина первую пришедшую на ум теорию.       — Да. И не смотри на меня так — я действительно не знаю, что в письме.       — Как оно у тебя оказалось? — медленно поинтересовалась младшая Миллс.       Кора медленно повела головой, будто размяла затёкшие мышцы. Взгляд ее стал острее, опаснее, холоднее. На какой-то миг она показалась Реджине хищником, который увидел свою жертву и уже успел перейти в нападение. Впрочем, так и было, да только она сама не готова была сдаться без боя и сразу же возвела ледяную шипованную стену в ответ.       — А ты как думаешь? — выстрелила Кора.       И промазала.       Реджина легко читала каждую фразу матери. Научилась за долгие годы такой войны. Ее проницательность служила хорошей защитой и не самым худшим оружием. Не только против Коры, но и в простых делах вроде контрактов, договоров и сделок. А Реджина Миллс никогда не проигрывала.       Почти никогда.       Она смахнула слегка отросшие волосы с плеч и нахмурилась.       — На кой черт Голду передавать письмо через тебя?       Кора вскинула бровь, притворно оскорбившись.       — Милая, на что ты намекаешь? — У нее было удивлённое выражение лица. Реджина сжала кулаки ещё чуточку сильнее и почувствовала, что ногти уже больно врезались в кожу.       — Не придуривайся. Мы с тобой обе знаем, что уж тебе Роберт не доверял.       — И, тем не менее, он знал, что мое слово нерушимо.       Кора вскинула брови и слегка повела головой, с завидной силой внушая свою правду. Хорошая защита. И даже отличная. Мощная, энергичная, но до завидного изящная. Как и сама Кора Миллс.       — Только не говори, что заключила с ним сделку, — скептически проговорила Реджина.       — Нет. Конечно, нет. Ты же знаешь, что мы с ним уже давно не работали.       На ладонях точно должны были остаться следы в виде полумесяцев. Впрочем, она постаралась не задумываться об этом. Как и о всех интригах, которые когда-либо проворачивали Роберт и Кора, работая вместе. О, она много слышала об этом дуэте и только могла гадать, как все было на самом деле. Но, так или иначе, они не смогли продержаться вместе долго. Потому что оба были слишком самолюбивы, слишком расчётливы, слишком тщеславны. Слишком похожи.       А Реджина была похожа на них.       Они оба взрастили ее такой. Они оба создали ее.       — Почему я должна тебе верить?       — Милая, ты можешь думать обо мне, что хочешь. Но у меня есть честь, — резко выдала она. — Я дала слово и сдержала его.       Реджина хмыкнула и покачала головой.       — Я не верю твоим словам, мама. — Младшая Миллс пожала плечами. — Как я могу?       На миг война прекратилась. Всего на один момент лед обеих сторон слегка подтаял. Краткое мгновение. Непозволительная слабина — такая отрезвляющая, что сразу после нее стены стали еще крепче, чем до.       Взгляд Реджины упал на наручные часы и тут же вернулся к карим глазам женщины напротив — таким же темным и таинственным, как ее собственные. Пора было заканчивать эту никчемную игру, как всегда закончившуюся глупой ничьей.       — Твое время уже почти вышло.       Кора только кивнула, ничего не возразив. Реджина аккуратно убрала конверт в свою сумку и пообещала себе разобраться с этим позже. Как бы то ни было, если Голд затеял новую игру даже с того света — о, это было вполне в его стиле, — ей придется участвовать. У нее просто не будет выбора, потому что Роберт всегда плевал на чье-либо мнение, кроме своего.       Как и она сама.       Попрощавшись с матерью, которая решила остаться и выпить бокал вина, Реджина направилась к выходу из ресторана. Письмо в сумке интриговало ее сильнее встречи с Робином Локсли, которая должна была состояться через час. Она не думала, что разговор с Корой действительно мог быть полезным, но… если в конверте был хоть какой-нибудь намек на то, кто убил Румпеля… она была обязана найти его.       Не ради него, а ради себя. Потому что Реджина Миллс не останавливается перед трудностями. Реджина Миллс идёт до конца, идёт по головам. Вряд ли в этот раз что-то могло сложиться по-другому.       Ее всегда учили добиваться своего, и она была прилежной ученицей.

***

      Подняв бокал в импровизированном тосте и глянув в никуда, Кора слегка повела бровями. Прикрыв глаза на одно мгновение, точно моргнув, женщина заправила за ухо короткую темную прядь и тихо выдохнула.       — За тебя, — проговорила она одними губами и глотнула обжигающего горло вина.