динозаврики.

жила-была в сером горящем городе девочка. редко улыбалась на фотографиях, – раз в год-два, – и каждый день думала о самоубийстве. никогда не включала в комнате свет и всегда пряталась в одеяло. смеялась с глупых приколов полночи, а потом думала «сожгите меня». когда она сидела на немецком, а минуты тянулись мучительно долго, думала о том, чтобы срезать свои серые волосы под каре. в серых глазах ничего нет. и не было. может покрасить в синий? перманентный дальтонизм. жёлтые наклейки-звёздочки на тетрадке. девочка ненавидела себя и ничего не делала. и от этого ненавидела себя ещё больше. она по одной вырывала свои длинные ресницы. она смотрела на мутно-зелёную доску с белыми меловыми разводами и осознавала, что зрение у неё давно уже не минус один. в пенале лежал серый канцелярский нож. на кухне, в шкафчике – таблетки. в осенней куртке – зажигалка. после двух энергетиков и чашки кофе она всё равно хотела спать. с правдивым похуизмом признавалась в том, что не умеет отжиматься под возмущения одноклассниц и недовольство учителя, а внутри ненавидела себя. девочка мечтала хоть иногда видеть сны и засыпала, тихо напевая песни арии. но снов не было. была идиотская усталость и недосып. был раздражающий будильник. не было желания просыпаться. девочка порой чувствовала опустошение, настолько сильное, что у неё не было сил чувствовать и ровнять косой почерк. поэтому записи в слишком оптимистично-синей тетради с наклейками-звёздочками часто были нечитаемы. слишком часто. девочка в шутку говорила о том, что у неё плохо со счётом после пяти и никогда не любила математику. она пугалась своих мыслей о будущем, потому что будущего в её мыслях не было. серое пятно. девочка боялась жить, тянулась к далёким звёздам взглядом и постоянно повторяла «сожгите». у девочки были любимые жёлтые наклейки-звёздочки. у девочки не было желания жить.