Rescue me

      Со стороны, наверное, это выглядит жутко опасно и ещё более тупо — видела бы Ториэль!       Фриск торчит из окна, почти наполовину свесившись и отчаянно стараясь не вывалиться, но всё ещё каким-то чудом себя не раскрыв. Она упорно старается понять, чем Азгор занят уже второе утро — он копается в корнях дуба, что-то мурлыча под нос, наливая ведрами воду, свалив рядом тонкие пластмассовые трубы, и на прямые вопросы только улыбается в бороду и загадочно прячет глаза. «Это пока секрет, дитя». Что-то задумал, но вот что? Когда он отлучается по делам, Фриск садится на корточки под раскидистой кроной, внимательно смотрит в разрытую землю — лунки, обычные, ничем не примечательные, стенки мокрые от щедро налитой воды. Азгор любовно разводит под дубом болото, вопрос, для чего?       Как оказалось, голову ломать было особо и не над чем — когда Фриск возвращается из людского города с очередного занятия, калитку открывать приходится самой, просунув ладонь в щель между досками. Когда она заходит в дом, Азгор, отдуваясь, проносится мимо, весь перемазанный в земле, и, запыхавшись, выпаливает на бегу: «Пока не заходи в сад, это сюрприз!».       Может, высадил луковицы тюльпанов, думает Фриск, недоумённо почесав бровь и проводив его взглядом, но какой тут сюрприз, вместе же покупали? Да и пока они приживутся, там смотреть особо не на что…хотя, это же Азгор, он способен восхититься пробившейся сквозь асфальт одинокой травинкой и полчаса ей восторгаться… Понимающе усмехнувшись, она честно терпит и даже не оборачивается, хотя любопытство так и подмывает, приходится в попытке отвлечься даже залезть в соцсети. Альфис недавно завалила свою страницу фотографиями — то огромный стакан попкорна рядом с лапкой и билетами, то забавное селфи, где её мордочку почти и не видно в объятиях Папируса и Андайн в крутых стереоочках. Фриск смешливо фыркает, даже забыв на секунду про Азгора и его тайны, поудобнее перехватывая телефон:       <f_dreem: а у вас там весело, я смотрю>.       Спустя несколько секунд экран мигает валом ответных сообщений:       <StrongFish91: веселее было бы, если б ты была тут!>       <StrongFish91: здесь уже пять минут разводят какое-то сопливое болото>       <StrongFish91: Альфис и Папирус переводят салфетки, Санс дрыхнет>       <StrongFish91: попкорн закончился>       <StrongFish91: неужели за время нашего изгнания человечество разучилось снимать аниме???>       Фриск уже откровенно смешно, потому что ей даже не надо представлять полное тоски лицо Андайн посреди слезливых признаний на экране, пока с двух сторон в неё рыдают Альфис и Папирус. Если в ближайшие полчаса там не будет хотя бы одной толковой драки, им потом до конца вечера придётся задабривать боевую подругу сладостями… Подавив хихиканье, она пишет: <ну прости, что так вышло, в следующий раз подберём сеанс поинтересней> и даже ставит жизнеутверждающий смайлик, вот только Андайн выбивает из неё всё веселье, вколачивая фразу за фразой гвоздями куда-то на подкорку сознания:       <StrongFish91: человек>       <StrongFish91: ты знаешь, что врёшь ты паршиво?>       <StrongFish91: ты врёшь хуже, чем Папирус готовит лазанью, а её пока даже вездесущая псина ни разу не своровала>       <StrongFish91: ведь следующего раза не будет>       <StrongFish91: он отменится так же, как сегодня, стоит только Папирусу между делом сказать, что «У БРАТА ПЕРЕНЕСЛИ КУРСЫ, ОН СОГЛАСЕН СХОДИТЬ С НАМИ, РАЗВЕ ЭТО НЕ КРУТО?»>       <StrongFish91: это настолько круто, что ты найдешь любой повод, чтоб этого раза не было>       <StrongFish91: и, аргх, как меня это БЕСИТ!>       <StrongFish91: просто скажи мне, чем этот мешок с костями умудрился тебя обидеть>       <StrongFish91: и я за шиворот вытолкаю придурка с кресла и пинками буду гнать к Азгору, пока он не выпросит у тебя прощения!!!>       Фриск смотрит в экран. Буквы мелькают перед глазами, разбегаются туда-сюда, как деловито снующие букашки во дворе. Дышать вдруг становится тяжело, будто она пытается проглотить большой такой булыжник. Пальцы машинально набивают: <ничем>.       Ответ приходит моментально, мигает в полумраке светлым фоном, как если бы Андайн была рядом, недоверчиво прищурившись, оскалив клыки в еле скрываемом раздражении: <опять ты врёшь>.       Камень просто так не проглотишь. Фриск на секунду кажется, что над ней нависает, зловеще замирает целая стена таких камней — вал из умолчаний, недосказанности, оговорок, страха, страха, страха… Она пишет, чувствуя, как по спине ползёт дорожка дрожи, как один за другим камни начинают неспешно катиться вниз: <нет, это правда, он не сделал ничего плохого>. Вдруг дверь на террасу мощно хлопает об стену, заставляя вздрогнуть, и в проём просовывает голову довольный Азгор: — Готово, дитя! Пойдём, я покажу тебе кое-что!       Он настолько лучится радостью, что даже не замечает, что попытка улыбнуться в ответ у Фриск выходит ну очень дохло. Подумав секунду, она оставляет телефон на диване, отдёргивает руку, будто от горячей конфорки, стараясь не думать, как отреагирует Андайн. В конце концов, в её ответе не было ни слова лжи. В конце концов, Санс действительно не сделал ничего плохого.       Всего лишь то, что должен был.       Азгор просит её закрыть глаза и медленно, бережно стиснув ладонь в мягкой хватке, проводит несколько метров по вечерней прохладе к тому месту, над которым корпел несколько дней. Когда он разрешает открыть глаза, Фриск поражённо замирает там, где стоит: под дуб словно слетелась стайка огромных синих бабочек. Среди кочек вздымаются сильные, покрытые еле заметной опушкой мерцающие стебли, а венчики размером с лапу Азгора приветственно поворачиваются к ней, тихо и ласково шелестя, еле заметно шевеля плотными лепестками. Вот, значит, что за сюрприз он готовил. Гости из Водопадья…       — …это эхо-цветы, узнаёшь? Теперь не только монстры могут покинуть Подземье, но и они! Было нелегко их уговорить расстаться с уютными болотами родины, но, думаю, ради тебя они согласятся дать новому миру шанс, — Азгор сияет, как начищенный панцирь Герсона, — Ты ведь слышала об эхо-цветах, верно?       «…ты что-нибудь слышала о говорящем цветке?       …они растут по всему болоту…       …скажи им что-нибудь, и они будут повторять это снова и снова…       …гляди в оба, хорошо?..»       — Я…встречала их, когда бродила по Водопадью, бегая от Андайн, — глухо отвечает Фриск, поспешно сев на колени, осторожно поглаживая прохладный стебель и надеясь, что Азгору не видно её лица, — Они здорово…помогали от одиночества. Это волшебно, пап. Спасибо, — выгнав воспоминания, заткнув в голове его голос, она может найти в себе силы и улыбнуться Азгору так искренне, как заслуживает его добрый порыв. И ему больше ничего не надо — просияв ещё сильнее, хотя это уже невозможно, казалось бы, и довольно потирая лапы, Азгор направляется к дому, не видя ничего зазорного в том, что Фриск решает задержаться среди подаренных магических цветов.       Она сидит, закрыв глаза, цветы перешёптываются, благодаря её собственным голосом, а разум хуже любого эха полнится изнутри чужим.       Вал холодных камней внутри держится уже на последнем издыхании.       ***       И тем не менее.       И тем не менее Фриск не собирается давать даже собственному воображению рушить свои же намерения. Пусть даже Андайн и Азгор словно, не сговариваясь, в едином порыве надорвали на её душе знатные такие мозоли, она, чтоб оно всё, не собирается переехать в болотце к эхо-цветам и щедро поливать их слезами воспоминаний. Хотела помогать Азгору — так помогай, а не страдай возвышенно о собственной дырявой душе!       (тем более, дырявой заслуженно)       И Фриск уже примеривается для заброса первой удочки. Через пару дней, сокрушённо повздыхав с бурно расстраивающимся Папирусом («ЧЕЛОВЕК, Я И НЕ ПОДОЗРЕВАЛ, ЧТО РОБОТЫ УМЕЮТ ТАК ПРОНИКНОВЕННО ЛЮБИТЬ! КАК ЖАЛЬ, ЧТО ТЕБЯ НЕ БЫЛО, ЧТОБЫ РАЗДЕЛИТЬ ЭТИ ПЕРЕЖИВАНИЯ!») и выслушав восторженные попискивания Альфис, набравшей полную сумку флаеров, она, с покаянным видом подняв руки, обещает, что для искупления вины организацию следующего похода берёт на себя. И, не моргнув, даже выдерживает прищур Андайн — та сосредоточенно поглощает пирожное и буравит лицо Фриск единственным немигающим глазом. Но молчит — стратегически, выжидательно, да какая разница, и за это Фриск, честное слово, готова её расцеловать прямо в гостиной Ториэль — только чувства Альфис останавливают. В порыве тщательно спланированного вдохновения под раздачу должны попасть все, поэтому, когда хозяйка, мягко улыбаясь, заходит из кухни с добавкой коронного блюда, Фриск, готовя заброс, невинно спрашивает: — Мам, если будет удобно, ты же не против сходить с нами?       — О, — Ториэль ставит поднос и взволнованно протирает лапы о передник, — конечно, не против, дитя моё, если только вам не помешает надоедливая старая дама, — добавляет она, хихикнув. Самое время сделать испуганно-настороженное лицо и почти перебить: — Ой…но я совсем забыла, я ведь уже пообещала Азгору, что научу его играть в боулинг тоже… — и следить, следить за реакцией, насколько вообще это осуществимо, насколько применима её помощь?       Ториэль не выдаёт негатива, не перекашивается от отвращения и праведного гнева, как тогда, в Тронном зале, просто еле заметно хмурится, после чего спокойно отвечает: — Что ж, и королям порой нужно отдыхать, — и слегка улыбается. Фриск про себя медленно переводит дух, видя, что авантюра не разваливается на первом же препятствии, а, наоборот, умудряется держаться на плаву, и чуть успокаивается. А дальше Папирус заинтересованно спрашивает: «БОУЛИНГ? ЧТО ТАКОЕ БОУЛИНГ?»…и диалог на пятнадцать минут превращается в попытки Фриск объяснить, зачем шаром швыряются в кегли и что эти кегли такое. Когда же, запутав себя и остальных, она уже в отчаянии выдаёт, что так люди просто и весело соревнуются в меткости, воодушевляется уже Андайн, грохает в пол сотворённым от избытка чувств копьём и клянётся, что в этом боулинге ей равным не станет ни один человек!       — Тогда я бронирую нам дорожку на завтра? В пятницу и выходные не протолкнуться, народу будет много, — пока остальные кивают, Фриск ждёт последнего удара по броне своего плана — и дожидается. — ЗАВТРА? — голос Папируса звучит одновременно расстроенно и обрадованно, — Я РАД ПОЗНАКОМИТЬСЯ С ЛЮДСКИМ БОЕВЫМ ИСКУССТВОМ ТАК СКОРО, НО ВЕДЬ ЗАВТРА НЕ СМОЖЕТ САНС…       Конечно, не сможет, зачем бы иначе ей проверять по сто раз на дню сайт крупнейшего университета города, куда должен приехать видный профессор с лекцией по квантовой физике? Она в названии его выступления поняла только одни предлоги, но готова была поставить на кон даже душу — Санс туда пойдёт, и, похоже, выиграла.       — Жаль… — и пауза, и печаль в голосе получаются как раз подходящими, не слишком бурными, чтобы сострадательный скелет не впечатлился и, чего доброго, не рванул бы переубеждать братца, — ну, я думаю, вы как-нибудь договоритесь? — главное, не выдать лишних эмоций, не выглядеть беззаботной, не показать облегчения… Кажется, Папирус на полном серьёзе обдумывает её слова и тоже задумчиво кивает.       Фриск мысленно извиняется, что своим неуклюжим интриганством пятнает самое доверчивое существо двух миров, засовывая преданному скелебрату палку в колесо. Вопрос о том, подыграет ли её кривой отмазке Санс, внезапно всплывает в голове, но она решительно от него отмахивается. Хватит с неё за эти дни Санса, воспоминаний о Сансе, страхов и страданий. Не о нём сейчас речь.       Суженный глаз Андайн полыхает таким недоверием, что на лице Фриск, пожалуй, её взглядом можно было бы уже выжечь клеймо. Но она по-прежнему молчит, всё же играет по навязанным правилам, за что сердце переполняет благодарность к верной подруге. А Папируса в отсутствие брата утешить можно и на месте.       Он ведь ещё не знает, что им предстоит встреча с кухней героев аниме…