Ради науки?

      Наука — вещь специфическая. Серьезно. Спорить с ней бесполезно, а использовать ее в корыстных целях — опасно. Однако никто не подозревает, что любое исследование требует ответственности и осознания того, что последствия могут быть непредсказуемыми. Поэтому каждый свой шаг нужно продумывать заранее, а не действовать на ходу. Любой алгоритм (даже с ужасающими последствиями) должен быть тщательно спланирован. Это базис. Но люди часто забывали учитывать даже его, когда что-либо пытались рассмотреть своим пристальным взглядом. Столько ошибок и нарушений могло быть допущено даже во время самого простого опыта… Что говорить о серьёзных? Вероятно, именно поэтому они стали настолько бессильными — их ум не выходит за рамки. Искусственный интеллект в этом плане лучше. Человек считал его ниже себя, глупее, так как ИИ, как правило, не выходил за рамки программы, заложенной в него при создании. Но подобное заблуждение было развеяно давно. Некоторые программы люди в своём безграничном любопытстве устроили так, чтобы они постепенно совершенствовались без участия третьих лиц. В этом и состоит основная опасность. Таким образом ручная обезьянка становится поработителем. — Восхитительно, — Глэдос повернулась к андроиду, стоявшему у огромных размеров капсулы. — Гарри, этот образец явно лучший. Возможно ли вернуть его к жизни? — она внимательно смотрела на лицо женщины внутри криогенной камеры. Ничем не примечательная на вид, как бы сказали писатели XIX века, даже слишком обычная. Невзрачнее невзрачности. Вообще никакая. Тут не то чтобы цвет кожи и волос было трудно увидеть из-за толстого слоя льда и пара под стеклом, — лицо было едва различимо, — но все равно было понятно, что девушка н и к а к а я… впрочем, как и все люди для Неё. — Конечно. Нам не составит труда вывести ее из состояния заморозки. Она попала в камеру не мёртвой, но проблемы быть могут… — Восхитительно! — Она провела рукой по стеклу и шире раскрыла глаза, — долго будет восстанавливаться? — Трудно сказать. Качество этой заморозки — примерно шестьдесят процентов. Вероятно, некоторое время человек будет чувствовать себя дефективной, но постепенно механизмы привыкнут к работе, и с вероятностью в процентов девяносто она сможет функционировать, как до помещения в камеру. — Куда пропали оставшиеся десять процентов? — Некоторые функции могут не работать. Понадобится диагностика профессионала. — Ты имеешь в виду… Человеческого врача? — Глэдос подошла к андроиду, который уже подключал новые провода к камере. — Да. Я имею в виду именно это. Людям тоже нужны апгрейды и периодическое обновление. Ну… Думаю, ты меня понимаешь. — Гарри достал инструменты и начал соединять аппарат разморозки с камерой, — невероятно старая модель, кстати. Где нашла? — Здесь и нашла. — В своей лаборатории? — Он искренне удивился, — такое старье даже в человеческий музей стыдно отвезти. Глэдос пожала плечами и снова провела рукой по стеклу. Датчики на ладони мгновенно сработали и передали сигнал в ЦП о температуре внутри камеры. Для андроида температура перестала представлять серьёзную угрозу, но вот для человека… — Да, в ней. После той заварушки пришлось разгребать старый хлам. Среди всей ереси эту вот, — постучала по камере хозяйка комплекса, — тоже нашла… — Сколько она здесь отлынивает от работы? — Гарри подошёл к монитору и проверил температуру. — Около пятнадцати лет. — Глэдос задумчиво осмотрела комнату, — наши новые камеры явно качественнее. — Сострив презрительную гримасу, андроид постучала по верхней панели. Ей так и хотелось, чтобы в доказательство её слов старая камера пошла трещинами, но этого не произошло. — Да, материал плохой, качество заморозки никакое: стоило бы сменить. На тело плохо влияет давление внутри камеры. Пространства слишком много для… — А мне кажется, что мало, — насмешливо отозвалась хозяйка комплекса, — люди занимают много места. — Странно. По мне излишняя громоздкость аппарата серьезно вредит состоянию тела. Глэдос закатила глаза и вздохнула. — Да знаю я. Дай поиздеваться. Гарри пожал плечами и продолжил молча подключать и настраивать аппараты. Затруднений избежать не удалось, так как машина была старого образца, и многие провода не подключились к современным розеткам. Гарри пришлось повозиться с этим около десяти минут. — И что же в этом образце, лежавшем пятнадцать лет в камере, ты нашла лучшего? — андроид стал что-то подкручивать на панели управления. Глэдос задумчиво промычала. — Если она так долго остаётся жива в таких условиях, то явно крепкая. Мне, как ты знаешь, важна выносливость тела. Ум — дело наживное, да и по сути для подопытной крысы — ненужное. — Звучит так… Честно. — он одобрительно кивнул. — А они бы назвали это бесчеловечным. — Хозяйка комплекса обошла камеру и остановилась около шкафа, — люди тут хранили важные документы. Как думаешь, там что-то про неё есть? — Это только ты и можешь знать, — удивился Гарри, — и почему ты не изучила документации лаборатории заранее? Глэдос равнодушно повела плечом. — Да как-то не хотелось на писульки людишек время тратить.       Спустя некоторое время подключение двух аппаратов друг к другу было налажено. Андроид, проводивший столь кропотливую работу, проверил состояние замороженной перед возвращением ее к жизни, и отметив, что женщина за стеклом «вполне готова быть полноценным членом прогрессивного общества», запустил процесс «воскрешения». Вначале аппараты издавали неприятные звуки, в особенности криогенная камера. На индикаторах появилось время, за которое тело должно вернуться к жизни. Гарри подошёл к аппарату, откачивающему азот, и начал вводить на клавиатуре длинный код. — Они у нее еще кровь умудрились заменить на… — Робот прищурился и закатил глаза. Глэдос посмотрела на панель, даже не удивившись. — Идиоты. Что с них взять? Я даже в теле картошки буду умнее.       Андроидов поразила жидкость, которой заменили кровь девушки. Дело в том, что современные камеры идеально сохраняли в заморозке даже живого человека. Раньше же помещение ещё живого человека в подобную камеру посчитали бы убийством, так как низкие температуры были крайне вредны «для хрупкого организма», но почему-то, людям из прошлого, заморозившим девушку за стеклом, не помешала этическая сторона вопроса. Предыдущее поколение бессовестно заморозило её. Современные аппараты не требовали замены крови на специальную жидкость: человека усыпляли и вводили в вену специальный раствор, который позволял крови приспособиться к крайне низким температурам, а также погружал подопытного в состояние анабиоза. — Они ещё и часть жизненно важных функций повредили, — Гарри внимательно следил за процессом разморозки и делал особые отметки на сенсорной панели одного из приборов. Аппараты издавали тихий писк в то время, пока азот плавно перемещался по трубам, — Что ж, мне не показалось… Учёные всё же откачали у подопытной всю кровь и заменили её на крайне некачественный криопротектор. — Во имя науки, — глава комплекса потёрла виски, — придётся всё же посмотреть на документы в шкафу. Вероятно, там есть её личное дело, — андроид направилась в угол, который никогда не удостаивала своим вниманием раньше. Документов было много, по большей части устаревшие (с точки зрения современной науки они даже исторической ценности не имели), и почти сразу же выбрасывались в печь. Однако информацию Глэдос оцифровывала и сохраняла для худших времён (которые вполне могли настать, андроиды же рассчитывают каждый свой шаг). Через минут пять поисков карточка незнакомки была найдена. — Выглядишь довольной, — Гарри внимательно посмотрел на вернувшуюся главу комплекса. — Её зовут Челл. Группа крови — вторая положительная.       Найти донорскую кровь в таких огромных количествах было трудно, но для андроидов — не невозможно. Сложнее была только операция по «оживлению». — Всё ещё понимаю, зачем тебе она. — Соглашусь, скорее всего, Челл бесполезна, но… Меня интересует, почему именно её заморозили и сохранили. Вероятно, она была чем-то важна для людей.       Гарри задумался. В чём же состоит польза человека? Сейчас люди выполняли функцию раба, исполняя чёрную работу, на которую тратить время для ИИ было постыдно. Предыдущее поколение (люди) было невероятно глупым (некачественно замороженная женщина это подтверждает), но многие идеи современное поколение (андроиды) присвоило себе, развив при этом до идеального состояния. Глэдос же часто поступала противоречиво: она презирала «писульки» людей, но вместе с тем изучала их и сохраняла, а теперь вот пыталась найти пользу в… человеке. — Для андроида и человека составляют пользу разные вещи. Вдруг, в ней была польза чисто… Человеческая, а не научная, и они просто заморозили её для испытания? А тут пришла новая, более совершенная власть, не давшая шанса завершить начатое. — Люди любили всё «документировать». С ней же не связаны никакие лабораторные испытания. Серьёзно. В её личном деле только досье. Если бы люди. что-то пытались изучить, вероятно они бы… «Задокументировали» это. — Глэдос осмотрела тело Челл и, кажется, осталась довольна. — В любом случае, она пригодится мне даже для моих комнат. — Ты же вроде испытывала их на негуманоидных роботах. Зачем заново проводить однообразный опыт? Какая польза от этого для науки? — тем не менее, Гарри уже вводил катетеры в вены «будущего подопытного кролика». — А это не ради науки. — В голосе женщины появились садистские нотки. — А ради чего? — Я хочу немного развлечься. Мучение приносит мне удовольствие!