Тайны ложи чародеек

Те, кто связан предназначением, всегда найдут друг друга. —Висенна

      — Вы видели это чудовище? Какой черт его сюда привёл? Нам и своих проблем хватает. Я не хочу, чтобы мои дети смотрели на него.       — Да все это из-за этой рыжей шлюхи. К ней эти мутанты регулярно бегают.       — Как её только терпит Ипат. Пора уже в шею гнать.       Такие разговоры были уже нормой. Рыжеволосая чародейка смирилась со сплетнями кухарок и торгашей, которые ненавидели её за всё. Даже хождение мужчин налево и плохой урожай у местных жителей являлись виной Трисс. Но Меригольд знала, что как только ненаглядные детишки этих крестьянок заболевают, то она будет первой, к кому они побегут за помощью. И её это устраивало.       Но в этот раз их разговор заинтересовал Трисс. Они говорили о ведьмаке. Геральт должен был приехать на своей дорогой кобыле еще несколько дней назад, и чародейку безумно мучало это ожидание. Белый Волк любил поиздеваться над тонкими струнами её души. Но раз он уже тут, то почему он не зашёл к своей ведьмочке?       — Где сейчас ведьмак? — поинтересовалась рыжеволосая бестия, вмиг оказавшись рядом со сплетницами.       — В таверне, — обомлев от неожиданности, коротко ответила самая старая из них.       Недолго думая, Трисс направилась на встречу с мужчиной, который давно запал в её сердце. Но её поджидало разочарование. За деревянными дверьми, в помещении, пропитанном терпким запахом дешёвого алкоголя, она не нашла родное ей лицо со шрамом. Она вновь, словно не желая признавать его отсутствия, окинула помещение грустными зелёными глазами и в очередной раз убедилась, что ей не показалось. Его здесь нет. Он не пришел. Как всегда, оставил её одну. Это чувство отозвалось в груди лёгкими колючими нотками.       — Эй, мутант, зачем ты к нам пожаловал? — громко прозвучало с дальнего угла помещения.       Надежда и вправду умирает последней. Меригольд уверенным шагом, присущим всем чародейкам, двинулась на звук. Сердце забилось быстрее, а на ладонях выступил пот от безумного волнения. Пьяницы не преграждали ей путь, а если и решались стать на пути, Трисс ловко их обходила. И вот она в нескольких шагах от него, но, как и следовало ожидать, это был не тот, кого она так трепетно ждала. Перед ней и впрямь оказался ведьмак Каэр Морхена. Не великий Геральт, а задира Ламберт. Этот остряк, похоже, считал своим долгом бесить чародейку даже своим видом. Он как никто другой давил на самые глубокие раны, словно пытаясь вызвать хоть какое-то внимание в свою сторону. Рыжеволосая считала, что это всё из-за зависти, которую он мог испытывать в сторону прославленного Волка, любимца чародеек и грозы всех чудовищ. Но было ли всё так просто?       — И вправду, ведьмак, что ты здесь забыл? — с явным недовольством проговорила Меригольд, сложив руки на груди.       — Дело есть, с которым ты, Четырнадцатая, похоже, не можешь справиться, — кольнул её уже слегка охмелевший воин, проигнорировав крестьянина, который догадливо отошёл в сторону, не желая влезать в разговор между этими двумя.       — Чудовища — это не моя компетенция, Ламберт, — сев за его стол, протянула она и жестом показала, что тоже хочет выпить.       Трактирщик быстро уловил немую просьбу и принёс гостям по еще одной кружке эля.       — Так зачем ты здесь? — опять поинтересовалась Меригольд.       — А ты меня не ждала? Ожидала увидеть своего дорогого Белого Волка?       Белый Волк, Четырнадцатая — он знал какими словами можно её задеть. Воспоминания о Содденском холме всегда приносили некую боль, которая пробегала мурашками по всем шрамам, останавливаясь в груди. А Геральт… Геральт — это Геральт. И этим всё сказано. Чтобы заглушить волну печального прошлого, чародейка жадными глотками начала пить горький алкоголь. Ведьмак последовал её примеру. Теплота быстро потянулась к желудок, а после прошла по всему телу.       — А ты что здесь делаешь? — теперь уже поинтересовался Ламберт.       — Я здесь живу.       — Живешь? — он даже не пытался сдержать смех. — А как же прекрасные дворцы, королевские покои, светские заговоры? Вы ж чародейки любите посидеть на коленках королей, и не только на коленках.       — А ты не устал шутить? — спокойно говорила, задевая словами ведьмака, Трисс.       — О, Трисс, все знают, чем занимаются королевские чародейки. Только не говори, что не скакала на Темерийском короле.       Это было последней каплей. Меригольд терпела эти тупые шутки от Ламберта, еще когда была в Каэр Морхене, но вечно делать это она не собиралась. Её либо любили, либо уважали, но не этот ведьмак. Он лишь мог вызывать в ней бурю, разрушающую и страшную, которую терпеть она не могла и не собиралась. Сделав еще один большой глоток, чародейка громко поставила кружку на стол и резко встала. То ли от злости, то ли от алкоголя ее щеки окрасились ярким пунцовым цветом.       — Что ты себе позволяешь?! — воскликнула чародейка.       — Похоже, я всё-таки прав. Так горька правда? — всё так же шутил мужчина.       Сейчас не хватало Весемира, Геральта, Йен, либо кого-то еще. Подошёл бы любой человек, который мог бы остановить злобу чародейки, которая сейчас была подобна извержению вулкана. Но крестьяне боялись, и поэтому затихли. Кто знает, что в голове у чародеек и мутантов? А ведьмака всё происходящее только забавляло. Злая Трисс, недоумевающие взгляды и резко образовавшаяся тишина имели свой особый шарм. Вот только рука, по привычке, упала на рукоять серебряного меча. Это действие не ушло от внимательной Меригольд и лишь больше оскорбило её. Он и вправду думал, что она сможет причинить вред другу? Ну раз он этого хочет, то так тому и быть.       — Ламберт, тебе давно надирали жопу? — ехидно протянула девушка.       — Ты про то, как давно мне надирали жопу королевские подстилки? Никогда, — вставая из-за стола ответил ведьмак.       Из тонкой руки чародейки в разные стороны полетели искры. Она не собиралась нападать первой, что нельзя было сказать о Ламберте, который, достав из ножен меч, уже стал в боевую стойку. Напряжённая секунда, и они кинулись друг на друга, окутанные гневом. Ведьмак замахнулся тяжёлым мечом над головой чародейки. Она увернулась, но тонкая прядь рыжих волос всё-таки слетела с её головы и упала на пол. Такой прямой и открытый удар Ламберта был сделал не просто так. Он отвлекал Трисс, и это сработало. Она замешкалась, была уже готова посмеяться над воином за такие детские удары. Но не успела. Ламберт быстро кинулся вперёд, атакуя уже в бок. Но как бы он не пытался, чародейка уворачивалась, подобно ловкой кошке, и теперь была готова атаковать в ответ. Её руки обвил огонь, жар от которого почувствовали все зрители бойни. Огонь двинулся к ведьмаку. Ламберт рассекал языки пламени, щурясь то ли от яркого света, то ли от лёгких ожогов, которые оставляло пламя, нежно касаясь его рук. Меригольд думала, что этого хватит чтобы остановить эту налеплю ссору, но Ламберт хотел еще. С новой волной сил он нападал на Трисс, не давая даже возможности ей ответить. Чародейка не могла ничего сделать. Она боялась задеть крестьян, поэтому лишь пыталась не попадать под оружие. Своими ударами Ламберт заставлял её отступать, и вскоре чародейка была впечатана в стену, а к тонкой шее был приставлен меч. Бежать было некуда. Хотя нет… Выход всегда есть, особенно у обладательниц магии.       — Ну что, Четырнадцатая, всё? Где твоя прославленная сила? — насмехался Ламберт, — Сдаешься?       — Никогда.       За спиной Трисс в долю секунды образовался портал. С широкой улыбкой чародейка сделала шаг назад и мягко провалилась в магические вихри. Ламберт недовольно шагнул за ней. Они оказались в доме. Он был уютным и светлым. Вокруг пахло травами и горящей древесиной. Трисс явно заботилась о своём жилище.       — Может уже прекратим это? — возмутилась чародейка, увидев что Ламберт последовал за ней. — Давай дальше высказывай, что думаешь обо мне и вообще о чародейка!       — Мне нечего высказывать, — ответил мужчина, опешив от напора Трисс.       — Тогда почему ты вечно ко мне цепляешься?       Ламберт спрятал меч обратно в ножницы и подошёл к Меригольд ближе.       — Мне нравится это делать. Ты так мило злишься, — с широкой улыбкой протянул ведьмак.       Похоже бой не сильно взбодрил его, и алкоголь всё-таки дошёл до головы, пусть и с запозданием. К тому же в чародейской обители было весьма тепло. Что-то магическое поддерживало огонь в камине. Кстати, о магии… Эти слова мужчины тоже имели свою долю магии — некую ведьмачью харизму. Трисс моментально забыла о том, что злилась, а на её щеках появился розовый румянец. Она так же не могла злиться на Геральта. Одной фразой он мог заставить остыть её огонь.       — Вас там что, этому учат? — поинтересовалась чародейка.       — Конечно. А ты не знала? Сначала нас учат покорять сердца, а уж потом вся эта грязь с чудовищами.       Трисс невольно хихикнула, представив урок обольщения от Весемира. И раз она уже была дома, то можно было почувствовать себя свободнее. Расслабится и съесть любимых сладостей с чаем, за которыми Меригольд и пошла к небольшому столику возле камина.       — В общем, я не со зла всё это говорю… — неуверенно начал Ламберт.       Было видно, что ведьмак не привык извиняться за свои колкие фразы. Он отводил взгляд, говорил неуверенно, словно маленький сельский юнец. Чародейке на секунду стало жалко старого друга, и она решила спасти его от неуклюжих извинений.       — Давай не будем об этом. У тебя все равно не получается извиняться, — перебила Меригольд.       — Я привык извиняться по-другому, — более бодро заявил он.       — И как же? — играючи спросила девушка, хоть и сама прекрасно знала ответ. Молчание. Чародейка уже начала думать, что ведьмак не может подобрать остроумный ответ, но это было не так. Пару мгновений, и он оказался сзади неё. Тренированным движение повернул девушку к себе, обхватив рукой её тонкую талию, и оказался так близко, что они могли чувствовать горячее дыхание друг друга. По телу обоих пробежали мелкие мурашки, а вокруг заискрился, подобно мелким звёздам, воздух. Магия, которая может родиться только между чародейкой и ведьмаком. Магия, которой не было у Трисс и Геральта. Они были как два магнита, которые притягивали и отталкивали друг друга. Оба затихли, смотрели в глаза и не знали, куда двигаться дальше.       — Понятно как я извиняюсь? — почти шепотом спросил Ламберт.       — Не до конца еще, — так же тихо ответила ему Трисс.       На лице ведьмака появилась хищная улыбка. Он резким движением поднял хрупкое тело чародейки и усадил её на стол. Меригольд не сопротивлялась, лишь нежно приобняла мужчину за шею, смотря на него пожирающим взглядом и давая полную свободу действия. И Ламберт не мог не воспользоваться этим случаем. Его рука медленно проползла по спине девушки, развязывая тугой корсет. Минута — платье ослабло, обнажая старые шрамы на груди Четырнадцатой. От этого девушка поблекла. Она стыдилась их, вечно прятала магией и высокими воротниками пышных нарядов. Ведьмак это знал, ведь не раз давил на эту горькую рану, пытаясь вызвать у чародейки гнев. Но сейчас было не время для шуток. Ламберт нежно, насколько он мог, провел жесткими пальцами по шрамам на груди. Медленно поднялся на шею, бледное лицо, обвел губы, заставляя чародейку посмотреть на него своими бездонными зелеными глазами.       — Ты прекрасна, Трисс, даже не смотря на шрамы.       Меригольд с неким удивлением подняла глаза, чтобы глянуть на мужчину. Она и представить не могла, что грубый, невоспитанный Ламберт может быть таким. Ей хотелось ответить, но подходящие слова никак не лезли в голову. Но Меригольд нашла выход. Она с долей сомнения выпрямилась и аккуратно поцеловала ведьмака в губы, словно опасаясь, что он её оттолкнет. В разрез её ожиданий, мужчина лишь прижал её к себе и жадно впился в сладкие губы. Им хотелось большего….

***

      Рыжеволосая чародейка с неохотой открыла глаза. Утро. Рядом на мягкой кровати беззаботно, чуть посапывая, спал Ламберт. «Как это всё произошло?» — крутилось в её голове. Их обоюдная неприязнь переросла в нечто большее. Но во что? В одноразовую интрижку или их встречи будут более частыми? Как на это отреагируют Йен или Белый Волк? У Меригольд было множество вопросов и не одного ответа.       — А ты неплохо прыгаешь. Темерийский король явно был доволен тобой, — сонным голос протянул Ламберт, только открыв глаза.       — Дурак! — воскликнула девушка, без единой капли обиды, легонько ударив ведьмака по плечу.       Они вместе посмеялись. Безмолвно, лишь взглядом, договорились никому не рассказывать о произошедшем, в тот момент, когда дверь в дом открылась. Тяжелые, уверенные шаги. Они оба знали, кому они принадлежали.       — Трисс, ты дома? — послышался голос Геральта с первого этажа.       — Да. Сейчас я оденусь и спущусь, — не думая ответила Меригольд, испуганно посмотрев на Ламберта, и продолжив уже шепотом. — Уходи.       — А может лучше я поднимусь? — игриво поинтересовался Белый Волк.       — Куда я уйду? — тихо спросил он.       — Я не знаю! Хоть в окно прыгай, но он не должен тебя видеть.       С недовольным выражением лица ведьмак всё же решил послушаться. Ему и самому не хотелось расстраивать друга тем, что забрал его любовницу себе. Быстрые поиски вещей, такое же быстрое их надевание, и через минуту они оба были собраны. А следом короткий поцелуй в губы и прыжок в окно, как в лучших любовных романах, под звук шагов Геральта.       — Я рада тебя видеть, мой Волк, — с широкой улыбкой протянула Меригольд, кинувшись в объятья ведьмака, надеясь, что он никогда не узнает об этой истории.