Дурная наследственность.

Иногда Дио жалел, что не прибил Джонатана Джостара ещё в детстве. У него же было столько возможностей! В замке были такие хорошие лестницы, ну чего стоило просто столкнуть этого идиота и заявить, что тот сам упал? Его отца бы удар на месте хватил, ну а подправить завещание - дело пары минут. Или во время прогулки верхом заманить на какой-нибудь склон, столкнуть и сказать, что лошадь понесла. А дальше как в прошлой схеме - похороны, небольшая манипуляция с завещанием, и род Джостаров угас, а род Брандо начинает восхождение по социальной лестнице. Словом, возможностей было хоть отбавляй. Конечно, тогда Дио бы не надел каменную маску и не дожил до двадцать первого века, зато не пришлось бы теперь терпеть голос Джонатана Джостара в своей голове. Что он вообще в ней делает? Это даже не его голова! Тело, так и быть, его, но голова-то Дио! Джонатан и был причиной, почему Дио никак не мог избавиться от его потомков. В самый неподходящий момент он начинал так противно орать, что мысли вампира путались, он выходил из себя и ожидаемо проигрывал. Ну, в самом-то деле, как ещё объяснить, что Дио так по-дурацки продул тому Джостару? Также Джонатан очень любил рассказывать названному брату, а ныне злейшему врагу, как он доволен своими потомками, хотя неприятно огорчён их малочисленностью, и шутливо благодарил Дио за то, что его стараниями их численность несколько увеличилась. - О чём ты говоришь, Джонатан? - притворно изумился Дио, когда его сосед по голове опять назвал Джорно своим сыном, - Неужели ты не видишь, что это - мой сын? "Абсурд. В нём кровь Джостаров. Ты ему такой же отец, как мне - брат, то есть чисто номинальный". - Чушь. Джорно Джованна - мой сын. Я принимал непосредственное участие в его зачатии, в отличие от тебя. "Но тело-то моё! Гены-то мои! Ты же не головой его делал, в конце-концов". Уел так уел. Откуда Джонатан узнал законы наследования и как вообще происходит зачатие, Дио не знал, но уже был категорически с ним не согласен. - Гены, говоришь? Да ты посмотри на него! Посмотри на эти чудесные волосы, на эти безупречные черты лица, он же так на меня похож, вылитый я в его возрасте. "Ты в пятнадцать так не выглядел. Ты уже тогда выглядел, как воплощение порока, а он похож на ангела. Нет, он точно Джостар. У него моё лицо". - Это в каком же месте оно твоё? Покажи мне хоть одного своего потомка с лицом, как на картинах эпохи Возрождения! "Он первый," - неохотно признал Джонатан, - "Но у него наше родимое пятно, и уж это ты отрицать не можешь". - У меня тоже оно есть, - Дио выразительно постучал по тому месту, где на его теле красовалась звезда, хотя смысла в жесте не было - Джонатан и так знал, где оно находится, а если бы не знал, то всё равно бы ничего не увидел - смотрел-то он глазами Дио. "Это потому, что ты прилепил свою голову к моему телу. Мне жаль тех людей, которых ты убил моими руками. С другой стороны, ты сделал великолепного Джостара!" - Ну в каком месте он Джостар? - взвыл Дио, - Вот, вот, смотри, смотри на его фотографию! - Дио достал из кармана единственное фото СВОЕГО сына, которое удалось заполучить почти чудом. На изображении Джорно сидел в каком-то кафе с придурком в смешной одежде и шапке, похожей на шлем, ел мороженое и снисходительно улыбался. Дио очень надеялся, что улыбка была снисходительной. Потому что если Джорно и впрямь приятно проводить время с идиотами, то в нём и впрямь есть что-то от Джостаров. А этого чего-то быть не должно. Так и быть, Дио готов закрыть глаза на звезду. Но только на неё! "Ну вылитый я в молодости!" - Ты в пятнадцать уже протискивался в двери только боком! А на двуспальной кровати мог спать только наискосок! Джорно точно мой сын, я в пятнадцать был строен и изящен, как тростинка! "Хороша тростинка, да ты с четырнадцати воровал бренди с верхней полки, даже не вставая на стул! А Джорно...ну, может, он в маму пошёл? А, нет, я знаю, почему он такой маленький. Это потому, что его плохо кормили. Вот увидишь, он к семнадцати со мной сравняется." - Всё равно он мой сын. У него мой боевой клич. И моя улыбка. "Ничуть не похожа". - У него мой характер, - проигнорировал Джонатана Дио, - Мальчик коварен, амбициозен и уверенно идёт к поставленной цели. В нём нет вашей Джостаровской лени. "Коварен? Нет. Просто несчастный, отчаявшийся мальчик очень хотел добиться хоть чего-то единственным способом, которым знал. Но в нём есть наше фамильное благородство, сила духа, доброта и сострадание. И дар планирования!" - Благородство? Он способен убить человека просто потому, что он мешается. Много твоих потомков способны на такое? "Он убил плохого человека!" - Да, хороших он только грабил. "У него было тяжёлое детство! Но он, в отличие от тебя, не стал убивать тех, кто дал ему защиту и стал семьёй. У плохого человека стенд не будет создавать жизнь!" Несколько секунд Дио судорожно придумывал аргумент, и в конечном счёте нашёл точку соприкосновения со СВОИМ сыном. - Пусть так. Но он, как и я, может создавать зомби! "Да нет, не может". - Может-может. Между прочим, из собственного товарища! "Ну, во-первых, он его не убивал. Во-вторых, тот товарищ ещё не был мёртв. В-третьих, Джорно руководствовался только благими намерениями. В-четвёртых, получилось что угодно, но не тот ужас, что обычно создаёшь ты. И в-пятых, его стенд - подтверждение родства со мной!" - MUDA?! - не выдержал Дио. "Да, подтверждение. Согласно теории, которую я только что придумал, у всех бастардов Джостаров стенды могут лечить людей. Пусть негуманным способом, но люди-то излечиваются! Если бы ты женился на матери Джорно, его стенд был бы каким-нибудь другим, но ты сбежал от ответственности, так что стенд у мальчика именно такой". Дио на такую чушь даже контраргумент не мог подобрать. В самом деле, теория как будто подтверждала родство Джорно и того пацана с дурацкой причёской, бастарда Джозефа. Но Дио всё равно против. Решил прибегнуть к статистике. - Теория не подтверждена. Объектов для изучения слишком мало, чтобы можно было говорить о какой-то связи между способностями стенда, родством с тобой и рождением вне брака. Вот если бы бастардов было не двое, а как минимум двадцать, а лучше тридцать, и хотя бы у восьмидесяти процентов стенды могли исцелять...Хм, теперь мне и самому интересно, а вдруг ты прав... "Только не смей! Не порть жизни бедным девушкам, не делай сыновей и дочерей несчастными! Я тебе не позволю. Я тебя импотентом сделаю". - Как, Джонатан, как ты это сделаешь? Ты в моей голове! Ты даже ушами моими пошевелить не можешь, что уж говорить о... "Я тебе мешать буду. Буду рассказывать, как сдавал экзамен по философии". - Сволочь, - не сдержался Дио, в полной мере оценив угрозу. Скажем так - когда Джонатан сдавал экзамен по философии, заснул даже преподаватель с почти тридцатилетним стажем, - Но раз ты хочешь мешать мне проверять твою теорию, значит, не очень-то ты в неё веришь. А раз не веришь, значит, сам сомневаешься, что это твой сын. А раз так, то Джорно - мой сын, и никаких теорий не нужно. "Знаешь, Дио, предлагаю компромисс". - Да? Какой? - заинтересовался Дио. "Я признаю, что Джорно - твой сын..." - Ну наконец-то... "...если ты признаешь, что он - мой сын!" - закончил Джонатан и, будь он сейчас материальным, обязательно бы гордо задрал подбородок. Дио несколько секунд пытался понять, что же это за компромисс такой странный. Потом до него дошло, и ещё несколько секунд он судорожно соображал, а как такое вообще может быть. Не сообразил. "Сам посуди: Джорно похож на меня, но также похож и на тебя. Да и вообще, делали-то мы его вместе. Выходит, что мы оба ему отцы," - спокойно объяснил Джонатан, - "Так и быть, я согласен разделить почётный титул отца с тобой, хоть ты того и не заслуживаешь. Но что поделать, придётся. Ну что, по рукам?" - ... "Будем считать, что по рукам. Ну вот, смотри, как удачно наш конфликт разрешился. Почаще бы так. А поговори мы так сотню лет назад, глядишь, и сюжета бы никакого не было..."