Танец расскажет, кто мы друг другу

Они остались наедине, в большом и пустом зале. Им казалось, что они остались одни в целом мире. И первое, что они сделали, это обнялись. Объятия, тёплые, нежные, поглаживания руками тел, они прижимались осторожно друг к другу, будто оба из хрусталя, но так тесно, что было слышно их дыхание и бешеный ритм сердец. Они бились в унисон. Это молчание и нежность могли бы длиться вечность, но, всё же Пак начал разговор: — Учитель Хо, нет. Хосок. Мы мало знаем друг о друге, но я уже полюбил тебя. С первого момента, когда увидел. Даже скорее с того момента, когда впервые услышал о тебе ещё на кастинге. Я. — Чимин. У нас целая ночь впереди, чтобы поговорить и узнать друг о друге, не суетись, это не нужно. Чим нежным взглядом посмотрел на Хоупа и кивнул. — Я тоже почувствовал перемены с первых минут знакомства в себе, но не знал, что именно со мной. Я не мог выкинуть тебя из головы все эти несколько дней. Разве оно так бывает, так быстро? — Мы- ответ на твой вопрос, милый, — Чим ладонью коснулся лица парня и поцеловал в кончик носа, так по детски, но так чувственно. Чон не мог скрывать улыбку и прислонил уже свои губы к щеке любимого. — Давай пройдём в комнату и за чашечкой кофе поговорим. Пустой зал, мне кажется, слишком громко отражает моё волнение биением сердца. — Хорошо, но-о-о, мы не закончили наш танец~ Чимин снова обвил руку вокруг талии Хосока, но тот в свою очередь перенял инициативу на себя: — Тогда ты не против, если поведу я. Им никто не мог помешать. Музыка уже не нужна. Они чувствовали тела друг друга, дыхание, предугадывали движения, что нельзя было сказать, кто ведущий, а кто ведомый. Танец страсти: касания рук, переплетение пальцев, широкие шаги, поддержки за талию, кружение в вихре, взгляды, сближение лиц, милиметры до поцелуя, обжигающее дыхание, буря эмоций взятая под контроль, вспотевшие тела, к которым прилипала намокшая одежда (ммм~ как сексуально). Почувствовав усталость, они наконец остановились, завершив всё поцелуем. — Пак Чимин, вас оштрафовать будет мало за то, что вы сделали. — И в чём же я провинился? — Вы подло и нагло украли моё сердце и мой первый поцелуй, но можете не возвращать, я дарю вам свою любовь. Улыбнувшись лисьей ухмылкой и проведя рукой по груди, опускаясь к животу, он ответил: — Я же не говорил, что вы ничего не получите взамен. Да и не только это я украду у вас неоднократно~ Хо сразу понял, на что намекал Чимин, он не был удивлён или напуган, скорее трепетал от мысли, что буквально вчера мог только мечтать о таких словах, этих касаниях, гипнотизирующем и манящем взгляде. Он положил свои руки на задницу парня с характерным глухим шлепком, дразня произнёс: — И когда ты стал таким борзым, Чимми? Успеется, но всё же, я хочу кофе, не откажешь составить компанию? — Для тебя не будет слова «нет». Парни отправились в комнату отдыха. И, к слову, атмосфера там была крайне разряжённая: пара вещей, висевшая на стуле, наваленные в кучу бумаги с текстами и документы, на журнальном столике около дивана стояли аж 3 кружки из-под кофе. На книжных полках порядок, но всё же парочка бумаг, потерявшихся между ними, выбивались из ровного ряда. Шкаф-купе с огромными зеркалами был полуоткрыт. Небольшая комната казалась довольно просторной. Чон подошёл к кофеварке и достал из шкафчика две кружки. Чимин же почувствовал себя как дома и, прихватив кружки со столика, подошёл сзади к парню: — Не думал, что наш учитель такой неряха. Чему же вы нас учите~ — Ох, если ты у нас чистоплюй, то поручаю уборку тебе, — немного наигранно с раздражением произнёс тот. — Какой кофе ты любишь? — Попробуй угадать, давай, попробуй! — Хм-м, наверное, — Чон рукой начал перебирать капсулы с растворимым напитком для кофемашины, — «Флэт Вайт»: сплошная молочная белизна, мягкость, но явная горчинка и интрига эспрессо. На это Чимин лишь улыбнулся, приобнял за плечо и прошептал: — Ты видишь меня насквозь. В голове Хо: «Этот парень издевается надо мной, я кое-как сдержался во время танца, при парнях было легче. Угх-х, засранец, допросишься.» Мысли Чимина: " Всё-таки он очень интересный, угадал мой любимый кофе, неужели оно и правда так очевидно? Чон Хосок, мне казалось, влюбиться можно только раз, но с тобой это будет происходить бесконечно.» Когда напитки были готовы, оба парня сели на диван, их беседа началась с воспоминаний о тех деталях прошлого, которые пропустили в прошлые раза. И грустные моменты, и шутки, все эмоции выражались на лицах и в движениях. Они смеялись, удивлялись, грустили и любовались друг другом вместе. — Знаешь, Чимин, я за свою жизнь убедился в настоящей дружбе и родительской любви, я даже и не надеялся, что влюблюсь так неожиданно для себя, — с смущением опустил голову и разглядывал свои пальцы.-Это было подарком-сюрпризом; ты подарил мне новые чувства, эмоции, новые взгляды на мир. Я надеюсь, что ты продолжишь быть самым важным человеком, каким приходишься сейчас, — в руках сжал кружку уже с остывшим кофе.-Я тоже хочу значить для тебя много, я хочу отдавать тебе всё своё свободное время, свою любовь. Чимин, я люблю тебя, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, — очень нежно повторил это дважды, затем повернулся к парню лицом и его сердце чуть не остановилось, — Ч-Чимин? Почему ты плачешь?! Пак не издавал звуков и плакал последние пару минут, не желая перебивать Чона. Его плечи дрожали, волосы вновь скрывали лицо, слёзы капали на ноги, от чего на одежде появлялись пятна. Он был слишком счастлив и его эмоции вышли наружу. — Я.Я с первого момента, как заметил в себе перемены, боялся, что ты не примешь меня, сомневался. Но сегодня понял, что не только не ошибся, когда открылся, но и обрёл того, кто разделяет мои чувства. Я счастлив, что люблю тебя, — голос дрожал и всхлипы предательски сламливали его речь, — я люблю тебя, очень, безумно, бесконечно, и уверен, что это не закончится и не просто слова. — в этот момент он уже не мог говорить, а лишь протяжно выдавил, — Хосо-о-ок. Хоуп сидел в оцепенении, он растерялся и, сам чуть ли не плача, одним резким движением обнял парня, положил его голову себе на плечо, гладя по волосам и спине, нежно и тихо говорил: — Глупый, чего же ты плачешь? Всё хорошо, я ведь не исчезну и не брошу своего любимого. Мы будем вместе, успокойся, не растрачивай просто так свои слёзы. — аккуратно ладонями вытер дорожки солёной воды с щек и, сровняв на одном уровне их лица, поцеловал. Они слились в долгом, глубоком, полном чувств поцелуе. Губы скоро стали ярко-алыми, языки переплетались, глухие стоны Чимина раздавались прямо в поцелуй, от чего возбуждение двоих лишь нарастало. Руки уже не просто касались тел, но и проводили по коже под одеждой. Оторвавшись лишь на несколько секунд, чтобы раздеть друг друга, первыми полетели верх и ремни, Чимин произнёс: — Сегодня ты главный, возьми меня, прошу, — произнеся громче, — я хочу чувствовать тебя в себе! В этот момент как что-то околдовало Хоупа: он подхватил сидящего на коленях рядом Чимина, прижал себе и положил на спину, заключив в очередной поцелуй, жаркий и страстный. Прижимался оголённым торсом, попутно снимал штаны, целовал и ставил красные следы на нежной коже Чима. Тот в свою очередь тяжело дышал, скорее даже стонал, каждое касание доставляло неописуемые ощущения, от чего низ живота сводило всё сильнее, в мышцах появились судороги. Его хриплые, томные стоны перешли на крик, когда Хо начал через боксеры массировать возбуждённый член. — Хо.Хосок…м-мха Прошу, возьми меня… Не дразни, х-хах, войди в меня! Ах…умгх! От сладких стонов Хосок уже был очень напряжён там, но ему хотелось растянуть этот момент: — *тяжёлое дыхание* нет, милый. Я не хочу причинить тебе сильную боль, подожди немного, — капельки пота с лица намочили волосы, которые прилипли ко лбу; повиснув над Чимом и впиваясь поцелуями в его тело, он игрался не только с Паком, но и со своим самообладанием, ещё чуть-чуть и. Руки Пак Чимину казались тяжёлыми, будто чужими, ему казалось из-за жара тела, что он бредит, он хотел знать, что всё это правда. Обхватив руками Чона, он провёл руками по шее, ключицам, плечам, заставляя парня дышать всё чаще, глубже и громче; проводил по груди, спускаясь к животу. Его пальцы скользили по торсу Хо и, когда добрались до заветного места, стали массировать возбуждённый орган через ткань штанов. Затем, расстегнув ширинку, он массировал уже через одну ишь ткань боксеров, которые немного впитали естественной смазки. От этих действий, из груди Хо вырвался громкий стон, он готов бы наказать за такое своего малыша, но держался, так как пообещал самому себе быть нежным в первый раз. Он сдержался. — Ах ты… Ха-х-х…не знал, что ты такой нетерпеливый. — из шкафчика рядом с диваном достал смазку, — раздвинь свои ножки. Пак не сопротивлялся и покорно выполнил требование, попутно гладя член и освобождая от нижнего белья, говорил: — Растяни меня и войди скорее… Уфф, я не могу уже ждатьАх-мнх! Хосок посмотрел на своего любимого взглядом хищника, который в мгновении от того, чтобы растерзать жертву. Уже сам не сдерживая стоны, снимал бельё с парня, он наклонился и поцеловал живот Чима, затем и сам орган, который сочился естественной смазкой. Последовал короткий, но громкий стон. Чон выдавил смазку на пальцы, второй рукой поднял ногу Пака, давая больше пространства, вошёл одним пальцем, через время вторым, а когда Чим сам насаживался на все 4, он наконец вошёл в парня. Узко даже после растяжки, его окутала теплота и влага. Первые медленные движения, громкие хриплые стоны обоих, пульсация тел и бешеное сердцебиение. Через минуту комнату уже наполняли глухие шлепки тел, набирая темп, стоны, восклицания: «Да, продолжай, глубже, быстрее!» Оба утопали в эйфории от этого «страстного и извращённого, но полного любви танца». Они кончили одновременно, громко, и свалились без сил. Они лежали в обнимку, растирая между тел сперму и ещё долго восстанавливая дыхание. Улыбки не сходили с лица, целовались, смотрели друг другу в глаза и видели в них себя. Сильные чувства, которые обрели начало и не достигнут конца. Уснули со словами «я люблю тебя» и с мыслями «пусть наше счастье длится вечно!»