От Небес до центра Земли

«Года сменялись годами, и поныне встречаются они, переходя через небесный поток на седьмой день седьмого месяца, исключая день, когда дождь переполняет серебряный поток и делает переход через него невозможным. Надежда на постоянное соединение наполняет сердца возлюбленных и подобна приятному благоуханию и любимейшим грезам». Это было очень красиво и лживо, думает Микото, проводя рукой по желтым страницам фолианта с красивой обложкой, посмотрев на которую можно сразу скептически подметить: «Сказки». Сказки. Которые должны вызывать какие-то другие, лучшие чувства, но от прочитанного сердце рвет отвращение. У них в этом ирреальном мире все так просто и счастливо, а по другую сторону, где-то, где находится сейчас Микото, мир бедствует. Бушует и разрушается в самом ядре, спрятанном от людских глаз. А потом восстанавливается с невероятной быстротой, чтобы снова продолжить цикл. Микото закрывает книгу. На небе медленно тянется шлейф из облаков, где невеста звездного неба из сказки якобы встречает своего возлюбленного на седьмой день седьмого месяца. Вот только детство прошло, и значение сказок наверняка утратило свое значение. В небе теперь горят не звезды, а чьи-то слезы, пролитые в горечи и тоске. Микото чувствует, что сегодня ночью на небе несколько звезд будут являться её слезами. Сказки. Живот с каждым днем становится круглее и это уже охватывающая со всех сторон реальность. Микото не знает даже, хочет ли этого ребенка, будет ли его любить, будет ли он счастлив… А она сама? Что с ней вообще теперь станет? Все кажется настолько непонятным, что в душе зарождается страх. Перед глазами встает картина, написанная сплошными черными красками. А просвет есть, но он какой-то ярко-красный, кровавый. Микото Учиха боится, но старается не думать, ведь мысли зачастую материальны. Суеверия – тоже в какой-то мере сказки. Фугаку сегодня сдержанный и строгий, как и вчера, как и завтра. Как и всегда. Грубости и неуважения нет, но есть холод, окутывающий и не отпускающий. Есть равнодушие и спокойствие, которые душат тепло в самом зародыше. Микото мысленно качает своего первенца, понимая, что он будет рожден не в таком счастливом браке, в котором хотелось бы, но зато правильном. Самом правильном из всех. Сказки. В клане каждый день какие-то волнения, споры и дебаты. Отношения с Конохой усугубляются, и Микото понимает, что вскоре ниточка терпения порвется, лопнет и забрызгает все вокруг кровью. Микото ждет этого, по ночам пугаясь шорохов и воев ветра за окном. Фугаку в такие моменты рядом, и Микото благодарна ему за защиту от страхов. Жизнь прекрасна, хочет верить Микото, но осознает самообман. Все-таки нутро тянется к чему-то другому, счастливому, но встречает лишь захлопнувшуюся дверь и внимательный взгляд мужа. А ещё надоевшую уборку, дежурно поджидавшую каждый день. Её существование обыденное и скучное, но оно – дар судьбы по сравнению с тем, что будет впереди. Пора прекращать жаловаться самой себе, лучше просто действовать. Но ничего не получается, абсолютно. Ни-че-го. А Фугаку Учиха понимает, но сделать что-то не в силах, сам тонет быстрее её. И вскарабкаться на поверхность они оба не в состоянии, ответственность за клан тянет на самое дно, в котором разрастается кровавая бездна. Кровь… почему она везде? Микото не знает. Только чувствует, что её вкус и металлический запах скоро достигнут своего пика. Все явственнее ощущает это вместе с взрослением Итачи. Это сквозит в фигуре маленького гения, а у Микото в голове вспыхивают болевые приступы. Откуда они, она не знает. Но сопоставляет эту боль с недавно прочитанным на ночь сыну. И, черт возьми, в этих добрых сказках ещё никто не умирал от болезни. И она не умрет. От чего-то другого, но не от болезни. Вторая беременность становится для Микото настоящим шоком. В недостаточно счастливой семье не может быть второго ребенка. Она ведь уже свыклась с мыслью, что Итачи сильный, что сможет понести все тяжелое бремя один, а здесь ему придется разделить свою судьбу с младшим братом. Одному было бы легче все пережить, его страдания удвоятся за счет любви и ответственности. Рождение Саске становится для неё просветом в жизни. Возможно, сыновья вытащат её из этой безликой жизни, в которой радость и печаль находятся в отношении один к десяти. Или просто сделают ещё хуже… Сказки. Микото против переворота, но никто не послушает мнение отчаявшейся домохозяйки, запертой в выдуманных рамках. Прекрасной, но выброшенной на свалку и никому уже не нужной. В клане царит иерархия и дискриминация, которую Фугаку тщетно пытается исправить. Сил мужа не хватает, чтобы предотвратить и остановить. Микото хочет что-то сделать, но лишь сжимает в руках собственную беспомощность, стараясь уберечь сыновей от надвигающейся угрозы. И даже этого не может. В сотый раз ни-че-го. Нет, это совершенно не сказки. В сказках герои сильные, волевые, идеальные. Она не такая, она слабая и серая. Ей остается лишь принять без понимания, смириться и опустить руки. Если бы она была персонажем какой-нибудь счастливой истории, то обязательно бы спасла всех-всех, помогла и утешила. И все жили бы в радости и покое, а их клан ценился, находился в мире и гармонии. Почему они хотят уничтожить? Почему их хотят уничтожить? Потому что власть порабощает. Властвовать хотят все, но смысла в этом нет. И сказок отныне не существует. День сегодня не такой, как всегда: мрачный и будто размытый. Он шепчет о конце и убаюкивает, но Микото понимает, что нельзя спать, ведь уже не проснешься. Ничего, скоро выспится. Скоро все закончится. Это будет огромный прыжок из небытия в небытие. Только первое отличается от второго постоянными сожалениями, мыслями и желаниями. Скоро не будет и этого. И ладно. Её жизнь далеко не сказка, никогда не была ей и уже не будет. И уподоблять свою жизнь ей, сравнивать свои поступки с ней – это чертовски глупо. Если это и сказка, то очень трагичная. Микото закрывает глаза с мыслями о том, что умерла она седьмого июля. Седьмой день седьмого месяца, как в той сказке, что читала Итачи в утробе.