Принцесса Эльфов

Лера и Ксюша сошлись на почве общего музыкального вкуса и одного психотипа по соционике: обе были Гексли. И сошлись они так тесно и быстро, что "в минуту жизни трудную" Лера назвала Ксюшу лучшей подругой. Чем вызвала у последней бешеный восторг. Ксюша тогда решила проводить Леру до дома после допов. На дворе цвел декабрь, опасно напоминающий март, Лере пару недель назад исполнилось шестнадцать, а Ксюша была влюблена. Девочки - вернее, девушки, только расстались с мужской частью компании, а потому только сейчас могли пуститься в оживленне рассказы. - Ну что, мадемуазель, - бодро и лукаво начала Лера, - что вы имеете мне рассказать? - Ну... - протянула Ксюша и засмеялась. - Мы гуляли. И у меня теперь задница болит. - Продолжай. Ксюша тихонько хлопнула носом. Она не в меру мечтательно улыбалась, пытаясь заправить сдуваемые ветром волосы за уши. В её кармане пластиково стучали одна о другую электронные сигареты. - Мы переписывались до пяти утра, - заламывая пальцы, перечисляла она. - Договорились погулять в Кузьминках... Там мы правда просто гуляли. Он ещё высокий такой и ходит быстро, а я не успеваю. А он ещё в своём пальто... Ксюша была влюблена в Витю. Кажется, окончательно и бесповоротно. - И мы говорили. Он рассказал о матери, о семье вообще... У него дедушка - цыган, ему красную рубашку подарил. А он её не носит, хотя офигительно бы в ней выглядел. Ну, представляешь? - Ага, - кивнула Лера и продолжила слушать. На Ксюшу было радостно смотреть. Она неловко сцепляла руки друг с другом, смотрела явно в неопределённые точки, заговаривалась. - И я не ебу: я наебываю себя, что влюбилась, или наебываю всех, что наебываю себя, что влюбилась? Лера засмеялась. - Я так рада. - В смысле рада? Я, между прочим, не знаю, наебываю я себя или нет! - справедливо возмутилась Ксюша. - За тебя я рада, - примирительно сказала Лера. - И за вас. - Ой блять... Щеки Ксюши были красными, несмотря на то, что румянами она не пользовалась. Она немного нервно затянулась: - Пиздец. - Да ну че ты, - парировала Лера, - хорошо же. - Он ну очень неловкий. Очень! Я захотела к пруду спустится... А мы утром гуляли, были заморозки, там скользко. Я упала - у меня поэтому жопа болит, - а он просто стоял сначала, потом спустился; я уже сама поднялась, а по нему видно, что он и хочет что-то сделать, и не знает, что, и ему неловко, что он ничего не сделал... Пиздец. - Мило. Ксюша с Витей ужасно не подходили друг другу. Просто ужасно. Витя был всегда прилизанным, носил костюм-тройку и галстук; он редко матерился, был тихим и учился чуть лучше, чем примерно. По нему ни дать ни взять была видна военная выучка и дисциплина, хотя бы потому, что он всегда ходил в чистой обуви. В сравнении же Ксюша была его полным антагонистом. Она не хваталась за оценки - гордо несла свои тройки сквозь все десять классов, была ярым фриком и неформалом: носила растяжки, широкую свободную одежду, никогда не собирала выжженые осветлителем волосы. Даже внешне они были совершенно разными: высокий, тонкий и атлетичный Витя, с чуть медноватой кожей и карими глазами (видимо, от деда-цыгана), с армейски короткими уложенными волосами и Ксюша - невысокая, полноватая, с истонченными спутанными волосами, на ощупь как солома из-за окрашиваний, с белой кожей, всегда крашеными бровями и яркими стрелками; несмотря на отцовскую горячую молдавскую кровь, у неё были голубовато-зеленые глаза, всегда широко раскрытые и пронзительные. Витя же по сторонам столько не смотрел. Он в последнее время вообще только на Ксюшу и смотрел. Они сошлись, если официально, в любимых аниме и русском роке. Ксюше нравилось думать, что между ними всё-таки рождается какая-то искра. В школьном спектакле, абсолютно безумно по сценарию, Ксюша играла Бабу-Ягу, а Витя - Гудвина. И Вите предстояло отыгрывать роль в изумрудном Ксюшином пиджаке. Это несколько прельщало её ум. - И в спектакле... Ну, ты знаешь, который Чайка писала, - начала рассказ Ксюша, - там момент есть. Мы с Витей по разные стороны сцены стоим, типа на действо посередине смотрим. Но, так получилось, что друг на друга на репетиции каждый раз. Ксюша неловко замялась, пряча это за затяжкой и характерным "Боже, блять". Лера усмехнулась как-то снисходительно. - Всё, заебал меня этот Витя, - выдохнула Ксюша. - И в школе с ним, и на репетиции, и переписываюсь. - (Лера в этот момент иронично заметила: да-да, именно заебал.) - Че там у тебя? Лера приянала электронную сигарету из рук подруги и вдохнула, не пропуская сладкий пар в лёгкие. У неё все было... Интересно. - Да пиздец, - выдохнула она. - Я хз. - Чего такое? - Совсем пиздец. Лера была лесбиянкой. Вернее, бисексуалкой, но сейчас состояла в отношениях с девушкой. Уже как, дайте посчитать, три года. Но, несмотря на давность отношений, не все было гладко. - Я просто не знаю, - скованно начала Лера. - Я прихожу домой, а мама спрашивает про Пашу... - Ой, фу, - юмористически вставила Ксюша. - Ну почти. Так вот, она спрашивает... Я рассказываю, у меня фантазия богатая на художественные детали. Она так радуется, успокаивается. А у меня в голове совсем другой человек! И ведь люблю... Ну... Как... - Постой, - запомнила возникшую паузу Ксюша тоном, которым обычно перебивают, - ты мне говорила, что она... Ну, как это сказать. Ты же говорила, что не можешь не ответить на её "Люблю", да? Она же, получается эмоций твоих просит. - Да, да... - Лера растерянно поддакнула. - Так ведь дело в том, что я сама рада ей их дать. У неё там такое... Я говорила же про её мать? - Ольгу Сучьевну? - Как-то так. Точно, кстати, невероятно, - усмехнулась Лера. Они шли вдвоём по бульвару от метро. Из-за панельных семнадцатиэтажек пробивалось холодное из-за серости туч солнце. - Она вот тут живёт, - указала Лера на дом, краешком видневшийся слева вдали, - на шестнадцати этаже. Вон её окно... - Блять, а зачем ты мне это сказала? - Ну, мы же про неё говорим. - Но не про квартиру! - Ладно, - согласилась Лера. Ксюша накрыла голову синим шарфом крупной вязки. Холодало. - Ты с ней из жалости? - пытливо и прямо спросила Ксюша. Лера почти молча согласилась. - Как я быстро вас разгадала... - Да не то что бы до конца, - хотела было увильнуть Лера. - Хотя... Я с ней по телефону говорила в последний раз... У меня проблемы с месячными, да и настроение плохое было, уставшая, с собакой гуляю. Высказала ей, почти расплакалась... А она промолчала. Ксюша прокомментировала матерно, особо не прерывая рассказа. Она держала руки в карманах и немного напоминала нахохлившегося голубя или, скорее, сову с глубокомысленным взглядом. - Извинилась, конечно, потом, - продолжила Лера, - сказала, что любит... - И ты ответила? - с укором спросила Ксюша. - Ну да... - Беги нахуй. Она ведь и эмоции твои пьёт, и следит из окна, да? Это ненормально. Слова Ксюши были словами знающего человека. По крайней мере, очень убедительно казались. - Я же не могу её вот так бросить. Девушки перешли через дорогу без светофора. Лера упрямо смотрела в сторону от Ксюши. Она повернула голову направо и увидела недавно выросший в конце улицы микрорайон. Там жил Паша. - Из-за того, что вы на танцы вместе ходите? - И это... Она просто так смотрит порой... Как брошенный котенок. - Глаза срущей собаки, - прозаично поправила Ксюша. - Знаю я это. Подожди, сколько осталось, полтора года? И беги нахуй. - Да знаю... Я так и хотела, если честно. Лера усмехнулась. Нет, они не хотели учиться вместе в вузе. Её девушка хотела с ней вместе жить. Да и Лера тоже хотела... Говорила, что тоже хотела. - Это ведь реально пиздец, - утвердила Ксюша. - Такие люди, как она... Они же мерзкие. Не понимаю, как так случилось, что ты к ней привязалась. Ты же... Гораздо лучше этого всего. - Я хотела помочь... - Им не поможешь! Обе уже подошли к Лериному подъезду. - Ладно, завтра занятия ещё, - съехала с темы Лера. - И репетиция у вас? - Ага, - почти с трудом припомнила Ксюша. - В четыре. Время после занятий будет, наверное, посидим где-то. - Я с вами, наверное. Не хочу домой, - улыбнулась Лера. - Ты помнишь: двери моего дома всегда открыты для тебя. Приходи, бери собаку, вещи. Я не только твою пассию, я ещё и твою мать не понимаю. - Та не, она хорошая, - совсем в юморе сказала Лера, - когда выспится. И не работает. В общем, редко. - Держись, солнце, - пожелала Ксюша. Они стояли под козырьком подъезда. Ксюша приобняла Леру, принимая ответные объятия. - Пиши. - Обязательно, - пообещала Лера, отходя к двери. - До завтра! Лера зашла в подъезд, вызвала мгновенно приехавший лифт и уже в нем перед зеркалом вытерла пару мелких слезинок. Уже дома, в кровати, с плюшевым мишкой в обнимку она открыла сообщения на телефоне. "Я дома," - написала она своей бдящей девушке. "Ты как?" - ответила она. "Нормально. Ксюша - сложный человек..." "Точно нормально?" "Конечно." "Ле... Я тебя люблю." Лера совсем свернулась калачиком под одеялом. Она спрятала голову в худоватое тельце мишки и вздохнула. "Я тоже" "Сильно? Сильно-пресильно?" "Да" *** На следующий день после занятий и перед репетицией они, как и собирались, пошли в Мак. Вчетвером: Ксюша, Лера, Витя и Паша. Всем, кроме Леры надо было на репетицию. Она же просто зашла за компанию. К тому же, Ксюша попросила рассказать пару вещей. Они сидели за двумя смежными столиками, чётко разделяясь на девушек и парней. Ксюша сидела напротив Леры и видела сидящего по правую руку от последней Витю, который, так вышло, единственный среди них правда ел. - Просто... Я, наверное, слишком безотказная, - подытожила несколько минут рассказа Лера. Она говорила про свои... Отношения. - Мы же поцеловались в первый раз случайно, в метро. А потом я просто не остановила то, что начало происходить. Не захотела или не смогла - уже не суть. - А оно далеко зашло? И когда все это было? - выпытывала, что, впрочем, не требовало усилий, Ксюша. Лера охотно говорила. - В марте где-то... До этого пару лет было платонически и больше в переписке. А зашло далеко. Очень. Я же сказала: я безотказная. Последнее слово Лера произнесла по слогам. Паша, сидевший наискосок от неё, почти подавился бургером. - Я, конечно, прошу прощения, - с трудом прожевав, сказал он, - но я стал невольным слушатели и порядком заинтересовался. Как я понял, есть какой-то... Какой-то, который... - Какая-то, - услужливо подсказала Ксюша. Лера цепко проследила за лицом Паши, впрочем, не выказавшем почти никакого удивления. - Хорошо, какая-то, которая что-то неправомочное делает с Лерой, а Лера не может отказать, потому что?.. - Паша оглядел и Леру, и Ксюшу в ожидании продолжения. - Я тебе потом расскажу, как отсюда выйдем. Расскажу же? - уточнила Ксюша у Леры. - Да делай, что хочешь, - Лера устало склонила голову. - Мне уже пофиг. Ей было трудно: на одной чаше весов лежали нормальные отношения с мамой, которых Лера так желала и на которые так надеялась, исчезновение постылого комплекса из-за ориентации и открытые перспективы; на другой - много раз уже родной, хоть и не идеальный, может, человек. Девушка. - Лер, - доверительно обратилась Ксюша, - хочешь, я ей сейчас напишу? И Лера согласилась. У неё кончился кофе, и она сидела, несмотря на еду на подносе, крайне бессмысленно. Паша осторожно на неё смотрел, переваривая вместе с фастфудом и предвкушение будущего рассказала. Был явно какой-то момент, который он все время недопонимал, и он был близок к осознанию. Ксюша достала телефон и открыла Вконтакте. Она написала Лериной девушке пару слов, вроде "твои отношения с ней вышли на финишную прямую". Лера положила трясущиеся руки на стол. Она смотрела в пустоту, а потом усмехнулась: - Отличное начало, кажется, пора заканчивать. Ога запрокинула голову и выдохнула. Справа тихо усмехнулся Витя, а Паша на момент перестал есть. Лера взяла в руку телефон с парой сообщений от своей девушки и посмотрела на них. - Знаете, я пойду, - сказала она, блокируя экран, на котором светились непрочитанные сообщения. Лера засобиралась, мешкая; она часто сглатывала ком в горле и с трудом застегнула куртку. - Что ж, сейчас я прекращу трёхлетние отношения. Не поминайте лихом, до встречи, - оптимистично сказала она, захватывая поднос. Рука её безбожно тряслась. Лера вышла из кафе, набирая номер своей девушки. - Что случилось? - мгновенно спросили из трубки. "Надо," - убедила себя Лера. - Я... Я хотела сказать. Я в последнее время... Истощена морально, - начала Лера. Она не врала: постоянные угрызения совести по поводу лжи матери и ориентации выбивали из неё все. Ей даже сны не снились. В последний раз - после того ноябрьского разговора с Пашей. И все, и пусто, - и у меня нет сил отвечать на твою любовь. Я очень тебе благодарна, я безумно ценю твоё отношение ко мне, но взаимность... Даётся мне с трудом. Я надеюсь, ты понимаешь. - Конечно, - после паузы ответила ей девушка - бывшая девушка, - тебе нужен отдых, я знаю... - Ты поняла, что я хотела сказать? - Да. Поняла. И никто не бросил трубку. Бывшая - какое мерзкое слово! - девушка Леры просто завела разговор о ерунде, найденной ею во время уборки, и у Леры перестали трястись руки. Она успела пару раз подумать, что поторопилась, что, может, погорячилась и переборщила, но потом решила, что, раз уж Рубикон перейден, мосты сожжены, впереди ночь, дорога и рок, то не стоит давать попятную. - Только, Лер, я могу считать тебя своей лучшей подругой? - Да, - едва ли задумываясь, ответила Лера. Их связывали долгие восемь лет дружбы и тесной связи, совсем обрубить которую было невозможно. А на душе было легко. *** - А теперь, блять, рассказывай, - вступил Паша, стоило только Лере выйти из кафе. И Ксюша рассказала. Она говорила, пока Витя мучительно долго доедал, пока они шли к школе, пока репетировали. Она рассказала все, что знала: и про Лерины тяжёлые временами отношения с матерью-карьеристкой, которая внезапно начинает требовать высот в учёбе (которые были), пока отец тычет носом в домашнее хозяйство, и про девушку, которой Лера посвятила всю себя, и про её, так вышло, внутреннюю борьбу. - А все из-за совести, - ухмыльнулся Паша. Конечно, он был удивлён рассказом: местная отличница снова рвала шаблоны и сексом, о котором не преминула вспомнить Ксюша, и поцелуями в метро, и трепетным отношением к матери, которую не устраивает отличная учёба дочери (он как троечник, которого и не трогают особо дома, был в тихом шоке). - Знаешь, её даже кофе не бодрит в последнее время, - как-то особо нежно заметила Ксюша. "Надо будет ей на Новый год подарок сделать. Книг, что ли, подарить..." - подумал Паша, сумбурно благодаря за рассказ. До ужаса низкая женщина по фамилии Чайка, которая заведовала всеми массовыми мероприятиями школы, прикрикнула на разговаоивающих. А Витя слушал. И Чайку, и рассказ Ксюши. "Какая параша, - подумал он, - эти ваши отношения. Нет бы хикковать, как все нормальные люди. Надо влюбляться, страдать... И мне. Зачем-то надо."