Принцесса Эльфов

Витя соблюдал строгий режим, не желая терять военную дисциплину, которой понабрался все в пару лет учебы в кадетском классе: несмотря на то, что начались зимние каникулы, он ложился спать строго не позже одиннадцати. Но в последнее время почему-то подолгу не мог уснуть. Витя повернулся на бок и ткнул пальцем в экран телефона. Два часа ночи. - Блять, - беззвучно выдохнул он. Ситуация была плачевной. И вынуждала. Витя взял телефон и открыл опостылое Вконтакте. Ксюша была в сети. "Чего не спишь?" - максимально тупо спросил он. Ксюша ответила, что, вообще, она сова, если Витя ещё не запомнил, а поэтому логично, что она рисует. "А ты чего так поздно и такой бодрый?" - вдогонку спросила Ксюша. Витя вдохнул, выдохнул, пару раз перевернулся на кровати, выключил и включил телефон. Он начал набирать: "По сути, из-за тебя." "А я каким хуем виновата?" - мгновенно возмутилась Ксюша, испортив весь с трудом созданный Витей настрой. Он почти сплюнул. "Я часто и помногу о тебе думаю. О твоём отношении ко мне. И о моем - к тебе" Ксюша даже притихла. Не печатала, не писала любимые голосовые. Витя с трудом продолжал: "Ты единственный человек, которого я правда могу назвать близким. Всё разговоры с тобой, переписки, время рядом - это все просто великолепно. Я... Испытываю неясные эмоции. Мне с тобой хорошо, и мне очень хочется, что бы ты испытывала то же." Конечно же, такую длинную речь Витя разбил на десяток сообщений, но его ни разу не перебили. Ксюша перечитывала их в поисках нужного ответа. "Блять, Вить. И ты просто с нихуя вот такое пишешь среди ночи? Это не для переписки слова," - категорично отпарировала она. "Но, знаешь, все это взаимно. Мне тоже рядом с тобой очень хорошо." Витя, кажется, отдал свою душу. Он даже не понялкому, но совершенно точно отдал. Совершенно точно. Телефон его лежал экраном вниз возле подушки, а Витя все так же смотрел в потолок. Пальцы на правой руке непонятно дергались, за закрытыми веками мелькало что-то светлое. "Тогда я правильно понимаю, что остались только формальности?" - очень не сразу спросил он. "Ну да," - ответила Ксюша. "А этим я бы повременила пока немного, но осталось это". Ксюша немного не понимала происходящего. Они с Витей, безусловно, переписывались кучу времени. Он и не пытался скрыть симпатию, делал комплименты, очень неумело (скорее всего, подсознательно) флиртовал. Ксюше это очень нравилось. Витя был немного забитым даже в довольно тесной компании: он чаще молчал, а если и вставлял что-то неловкое, то очень боялся - это было видно по жестам - чужой реакции. Но рядом с ней он будто раскрывался: в его словах появлялся уместны юмор, тонкая осознанность; он выражал исключительно свое, особое мнение, а это было для Ксюши важным. Она очень не хотела, что бы Витя снова закрылся в своём пиджаке и галстуке и ушёл во многочасовые просмотры аниме. Но чтобы настолько крепкая привязанность росла все это время в Вите... Она немного не ожидала. Что кто-то действительно думает о ней ночами и из-за этого не спит. Как-то... Дико. "У меня есть для тебя подарок," - написал Витя. "На Новый год. Когда я могу прийти и передать его?" Ксюша предложила ему прийти второго января, когда пьянка, намеченная у неё дома в отсутствие родителей, утихнет и разойдется. И Витя ждал второго января. Уже сейчас, двадцать девятого декабря - он очень ждал. Витя пришёл вечером с перемотанным бечевкой пакетом, в котором лежал какой-то тяжёлый подарок. Ксюша, с извечно нарисованными стрелками, но в широкой футболке с надписью "Король и Шут" - подарке от подруги, трепетно приняла подарок, награждая Витю объятиями и благодарностями. Витя был счастлив. Ксюша пригласила его к себе в комнату, заставленную тяжёлой старой мебелью почти до потолка. Витя осторожно присел на край низенькой наспех застеленной кровати и смотрел, как Ксюша, сидя вплотную к нему на стуле, развязывет метры тонкой верёвки. - Так, стой, а че это тут написано? - очень внимательно разглядывая подарок, спросила Ксюша. - От деда... Так, зачёркнуто "мороза", написано "inside. Блять, да ты гений! Витя почти жадно смотрел на Ксюшу. О, в тот момент она стоила тысячи взглядов! Она была смущена - совсем немного, ровно настолько, чтобы не перестать материться; она была счастлива: она улыбалась, тихо смеялась и переводила искрящийся взгляд с подарка на Витю и обратно. Если бы у тепла был цвет, то оно было бы янтарно-медовым, а по консистенции - лилось бы как патока. И, конечно, это тепло бы отливало серозеленым - цветом Ксюшиных глаз. Ксюша всё-таки распаковала подарок: внутри её ждала статуэтка клоуна, к которым она испытывала некоторую слабость, пара наклеек и плакатов по мотивам аниме и немного сладостей. - Вить, это шикарно, - откровенно призналась она. Она отложила подарок на домостроганный письменный стол, который был у неё за спиной, и обняла Витю, крепко прижимая к себе. Он уткнулся ей в плечо и обнял в ответ. Да, определённо, тепло, несмотря на искры янтаря и патоку, обязано иметь цвет Ксюшиных глаз. Ксюша вручила Вите подарок в ответ. Это были пара мелочей из магазина рок-атрибутики и рисунки. С огромным трепетом Витя принял у Ксюши из рук подарочный пакетик и принялся рассматривать лежащие в нем вещицы скорее для того, чтобы скрыть волнение, чем для того, чтобы узнать, что Ксюша ему вручила. - Спасибо, - неловко сказал он и неуверенно поднялся, чтобы обнять. Витя, пока вставал, умудрился чуть не перевернуть стул на колёсиках, видимо, задев коленом. Большей неловкости но никогда не испытывал. - Блин... - Ну ты долбоеб, конечно, - как-то особенно по-доброму сказала Ксюша, подхватывая неясно как накренившийся стул. - Иди обниму. Витя был гораздо выше Ксюши: во время объятий - теперь достаточно близких - она едва ли утыкалась лбом ему в плечо. В его руках она была мягкой до приятного и даже немного затихала. Витя наконец-то ощутил свой пульс. Он вдохнул и тихо сказал: - Ксюш... По поводу формальностей. Ксюша отпрянула и посмотрела в сторону. - Пойдём на кухню, Вить. На кухне стояли бутылки, многие - полупустые, миска с салатом и тёртый пирог. - Есть будешь? - по-домашнему осведомилась Ксюша. Витя присел на край стула, неприятно прошуршавшего металлическими ножками по плитке, и сказал, что не будет, поблагодарив. - Как хочешь, - пожала Ксюша плечами и села напротив, взяв тонкий кусочек пирога. Витя сейчас бы не смогл и кусок в горло пихнуть. Он перестал ощущать свой пульс; упер локти в колени с ненужной силой, до боли, и стал заламывать пальцы. - По поводу формальностей... Я не против, - начала она довольно уверенно. - Разве только... Точно ли ты подумал обо всем этом и готов ли ты. Витя с выдохом сполз по воображаемой стеночке и сложил ладони на коленях. Он с трудом вдохнул, едва ли не давясь воздухом. - Я все давно об думал, благо времени много было, чётко решил, и, да, я тебя люблю. Ксюша, чуть повременив, проглотила кусочек пирога, роняя крошки на стол и уверенно заметила: - Воу-воу, парень, помедленнее, полегче. - Твой парень? - А это сильно, - отступила Ксюша. - Прям охуеть как. Если бы ты изначально не так нервничал, я бы согласилась и без этих твистов. Витя почти истерически простонал. - Я все похерил? - Да успокойся ты, боже блять. Съешь пирог. Пожалуйста. *** А на следующий день Витя остался у Ксюши ночевать. Как и в первый раз, он должен был прийти под вечер, они бы посмотрели фильм, пострадали херней и легли бы. Ну, так здраво думал и рассуждал Витя. Правда, не сексом же заниматься, пока Ксюшиных родителей дома нет. Но Витина бабушка думала слегка иначе. Она заботливо провожала внука, держа в руке собранную сумку. Легко, но довольно влиятельно она осведомилась: - Тебе нужна контрацепция? Витя замялся. Это было слишком внезапно для его неокрепшей психики. Не найдя достойного ответа, он просто принял тысячерублевую купюру из рук бабушки и под её напутствия "Осторожней там!" вышел из квартиры. Витины родственники довольно активно критиковали его объект воздыханий: в первую очередь бабушке Вити не нравились её крашеные волосы. Находились, конечно, и ещё причины: учёба, уровень доходов, эксцентричная внешность. Да и сам Витя видел в Ксюше - даже в период великой влюблённости - одну Главную Неидеальность. Ксюша пила, курила и иногда - не только сигареты. Витя не был против, но осуждал. Ксюша, конечно, мастерски мотивировала это тем, что жизнь надо наполнять яркими воспоминаниями, а соблюдения здорового образа жизни положительных эмоций не прибавит, а тогда - смысл? Витя никак не хотел мотивировать пьющих в силу личных причин. Его родители, мерно "культурно употребляющие" в свое время развелись на этой почве, поэтому Витя и жил сейчас с бабушкой и другими родственниками. Он прекрасно знал и помнил, какими люди могут быть под градусом: как его мама, Ася, по паспорту Александра, начинала что-то доказывать и объяснять папе, который, выпив, порой её бил... Он не мог быть против. Но - осуждал. Ксюша говорила, что адекватный человек, даже будучи пьяным, не станет вести себя, как дерьмо, но Витя - осуждал. Молча. В силу личных причин. Витя не считал, что у него есть семья. Не вписывал никого в почётный ранг друзей. У него была Ксюша, которой он ещё никогда не видел пьяной. Это успокаивало и усыпляло органическую непереносимость спирта. В конце концов, Ксюша... Была лучшим человеком, которого он когда-либо знал. А на остальное можно было закрыть глаза. Когда Витя пришёл к Ксюше домой, она усадила нго на кухне, подгрузила пустяковые видео с Ютуба и заявила: - Я буду готовить шарлотку. Ты - как хочешь. Витя вызвался помочь. Он действительно хотел делать что-то вместе с ней. Их готовка, по праву, была великолепным зрелищем: Витя то проспал муку, то пытался опрокинуть стул, один раз обжегся протвинем, но был абсолютно счастлив. - Млять, - убедительно выдал он, нервно стряхивая с джинсов муку. - Ты бы переоделся, с такой-то ловкостью. У меня толстовка есть большая. Возьмёшь? - предложила Ксюша, любовно наблюдая за его неловкостью. Ну долбоеб же? - Ага... В смысле, можно? Витя на самом деле радостно натянул на себя правда большую, а поэтому подошедшую по размеру толстовку изумрудно-зеленого цвета. - Балдеж. - Фу, не говори так! Неприятное слово! Витя обнял Ксюшу со спины. Она тоже была счастлива. Шарлотка - очень вкусная - испеклась, и всего пару кусочков её исчезло ещё горячими, а потом оба ушли в комнату. Ксюша давно искала кого-нибудь, кого можно было усадить за её приставку - за компанию. Надо сказать, что в Мортал Комбат они играли на равных. - Да ну еп твою мать, - завершила раунд Ксюша. Витя, чуть не разбивший в процессе джойстик, тихо хихикнул. - Ну и пошёл ты, - сказала Ксюша, выключая - вернее, вырубая - старую Сегу. Витя неловко её обнял. - Я же любя. Ксюша посмотрела на него снизу вверх. Она бы никогда не стала пускать Витю к себе так близко, если бы они не были наедине. Он прекрасно знал о её негласном табу на показ отношений в открытую, поэтому наслаждался, пока мог. - Знаем мы эти ваши "любя", - как бы недовольно фыркнула Ксюша, поворачиваясь и обнимая Витю в ответ. Он осторожно поцеловал её в щеку. Ксюша улыбнулась. Это было мило. Они сидели на её кровати, все ещё застеленной покрывалом, и обнимали друг друга, изредка перебиваясь на невинные поцелуи. А немного дальше все зашло как-то само. Ксюша сразу предупредила: не дальше футболки. Дальше заходить Витя и не собирался - он вообще никуда заходить не собирался. Просто Ксюшу, бывшую к нему так близко, хотелось целовать, обнимать, прижимать к себе. За окном давно было непроглядно темно, над кроватью мерцала новогодняя гирлянда. Его губы коснулись шеи; у Ксюши дернулось горло из-за волнения, на неё накатившего. Витя почти испуганно отпрянул: - Все в порядке? - Да, конечно... - рассеянно ответила Ксюша. - Просто... Она не нашла слов, как-то очень быстро с этим смирилась, и откинулась на кровать. - Я не хотела тебя прерывать. Витя, с непроходящим ощущением неловкости нависавший над ней, снова прильнул к её шее. Мягкая и тонкая, до прозрачности светлая кожа трепетала под его губами от дыхания и пульса. Витя закрыл глаза. Ксюша снова выдохнула: - У тебя ресницы длинные. Витя чуть отпрянул. Ксюша проподнялась на кровати, опираясь на локти. Она смотрела на него уверенно и довольно иронично, чуть наклонив голову. - Иди сюда, - тихо произнесла она, положив ладони ему на лопатки и не столько прижимая его к себе, столько прижимаясь сама. Она почти симметрично прильнула к его шее, легонько кусая. Витя выдохнул со стоном. - Господи, - не успев скрыть удивления, сказала Ксюша. Его стон как-то совершенно перевернул обстановку вокруг. Как бы пошло и клишерованно это ни звучало, стало жарче. - Ты не против? - Н-нет. Неумелые засосы и моментально багровеющие укусы расцветали на шеях и под ключицами обоих. Ксюша одним только прикосновением и, кажется, взглядом заставила Витю скинуть с себя толстовку. Он был красивым. Тонким, жилистым, почти точеным, с чётко видимым мышцами и крупно видными от напряжения и волнения венами на руках и шее. - Охуеть, - тихонько выдала Ксюша, Стараясь прильнуть немного теснее. Она мягко, только кончиками ногтей, запечатанных толстым слоем лака, провела по его спине, чуть задерживаясь на мгновенно расслабляющейся под её касанием. Витя тихо прошипел, чуть откидывая голову. С запозданием он открыл глаза и внимательно посмотрел на Ксюшу, только чтобы наконец-то поцеловать её - долго и не в меру влажно. - Если тебе вдруг нужно, - с трудом отрываясь от губ Вити, проговорила Ксюша - отучиться в ванную... - Нет, - безапеляционно ответил Витя. Он не собирался прерываться ни под каким предлогом, несмотря на то, что всем телом ощущал мучительную близость чужого тепла. Он продолжал целовать, кусать, уже даже не спрашивая разрешения. Он неуверенно коснулся живота Ксюши под футболкой. Она откинула голову и тихо выдохнула. - Ты знаешь, что такое алгоменорея? - необычно ровно спросила она. Витя - что ему было крайне трудно сделать - напряг все свои извилины, отпрянул и ровно выдохнул. - Сильно болит? - тихо спросил он чуть хрипящим голосом. - Не очень, просто... - Ксюша села на кровати, чуть оттягивая ворот футболки. - От возбуждения ещё спазмы поверх имеющегося проходят. Витя отвёл взгляд в сторону, совершенно глупо закрывая рукой затылок. Ксюша, поправив футболку, снова откинулась на подушки, а Витя крайне осторожно и мягко прижался губами к низу её живота - через футболку - и поднял на неё взгляд. - Но спазмы можно потерпеть, - тихо сказала Ксюша. И Витя приподнял футболку. Он до стонов приятно ласкал шею, живот, грудь, сам тихо кайфуя от мягких, но ощутимых царапин, которые оставляла Ксюша. - Ты можешь снять лифчик, - сглотнув, выдала Ксюша, - только если сделаешь это сам. И ртом к груди не прикасайся. Ксюша легла на бок, открывая Вите доступ к трем несчастным крючкам. С Вити немного сошло довольно жаркое наваждение; белье совсем не хотело поддаваться с первого раза. Ксюша - засмеялась: - Ты долго? - Да млять. В совокупности Витя путался в трех крючках около пяти минут. Это развеселило Ксюшу так, что даже спазмы, всё-таки мучившие её, отпустили. - Выкуси, - прошипел Витя, полностью оголяя Ксюшину спину. Конечно же, после испытания лифчиком Витя не собирался выполнять Ксюшину просьбу о неприкосновенности груди. Но она и не была особенно против.