Надежда в ее глазах

— Ты уверен, что оставить Буми и Каю с Тоф и Соккой было хорошей идеей? — в голосе Катары сквозила нежная ирония, когда они с мужем ступили на знакомую каменистую тропу. Этот путь они исходили вдоль и поперек еще в те времена, когда Аанг с присущим ему энтузиазмом закладывал первые камни будущего Храма Воздуха. Теперь здесь всё дышало покоем: легкий ветер гулял в кронах старых деревьев, принося с собой запах нагретой за день хвои и прелой листвы, а где-то вдалеке монотонно стрекотали сверчки. Катара сама настояла на этой прогулке. Только они вдвоем. Никаких отвлекающих факторов, никаких обязанностей перед городом, никаких шаловливых детей, чья неуемная энергия могла бы расколоть даже камень. Только размеренный звук их шагов и прохладный лунный свет, уже начавший серебрить изгибы горных пиков. — Если честно, как о воспитателях — я в них сильно сомневаюсь, — хмыкнул Аанг, поправляя край оранжевой накидки. — Но они были нашим единственным вариантом. Мы действительно не можем позволить себе еще одну жалобу от послушников. Будем надеяться, что Тоф ограничится сарказмом и не станет швыряться камнями в целях «обучения». Катара тихо рассмеялась, и этот смех теплой волной разлился в вечернем воздухе. Перед глазами промелькнули давно ушедшие дни: вечно недовольный Зуко, стреляющий огнем по мишеням, и Тоф, с упоением зарывающая Аанга в землю во время их бесконечных тренировок. — По иронии судьбы, — заметила она, продолжая идти рука об руку, чувствуя сквозь ткань его теплую ладонь, — наши собственные дети переняли манеры своих тети и дяди гораздо быстрее, чем наши. — Это уж точно, — усмехнулся Аанг, и в его серых глазах промелькнула искра той мальчишеской беспечности, которую Катара так любила. Между ними повисла глубокая, затянувшаяся тишина. Не тяжелая, а скорее тягучая, как мед, наполненная всеми невысказанными за последние годы словами. Слышно было только, как ветер шелестит листвой, касаясь их лиц, принося с собой прохладу горных ледников. — Мне этого так не хватало, — выдохнул Аанг, и его голос прозвучал неожиданно хрупко. — Просто маленькие моменты наедине с тобой… для меня это целый мир. Катара фыркнула, пытаясь скрыть подступивший к горлу ком, и положила голову ему на плечо. Она вдохнула знакомый запах сандалового дерева, которым пахла его одежда, смешанный с солоноватым ароматом вечернего воздуха. Последние десять лет безжалостно отпечатались на их браке. Она всегда наивно полагала, что после слов «Я согласна» жизнь превратится в радужную сказку, полную смеха и тепла семейного очага. Но реальность оказалась суровой. Аанг был вечным странником, вынужденным входить и выходить из жизни жены и детей, словно гость в собственном доме. Спасти мир, уладить конфликт на другом конце континента, решить проблемы народа, бесконечные изматывающие собрания совета... Дело дошло до того, что мир нуждался в Аватаре гораздо больше, чем его собственная семья. Катара позволила нескольким болезненным, обжигающе горячим слезам сорваться с ресниц, и они покатились по щекам, оставляя влажные дорожки на коже. Она не могла больше скрывать эти эмоции. Аанг, оторвавшись от своего звездного взгляда, устремленного куда-то к горизонту, заметил, как влажно блеснули ее глаза. — Катара? Ты в порядке? — его голос наполнился мгновенным беспокойством. Он остановился, бережно взяв ее лицо в свои ладони, пальцы слегка дрожали. Она лишь покачала головой, чувствуя, как слезы капают на его руки. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё что угодно, — Аанг нежно провел большим пальцем по ее мокрой щеке, пытаясь утешить. — Я... — голос Катары сорвался, но она заставила себя продолжить. — Я просто хочу, чтобы ты оставался здесь чаще. С Буми, с Каей и со мной. Вместо того чтобы сражаться где-то там... Я не хочу тебя потерять. Ведь если ты... то я... Договорить ей не дали. Теплые, сильные руки обвили ее, прижимая к груди так крепко, словно он пытался защитить ее от всего мира разом. Катара уткнулась носом в изгиб его шеи, ощущая, как сильно и учащенно бьется его сердце в унисон с ее собственным. — Я тоже не хочу потерять тебя, милая, — прошептал он ей в волосы, и его дыхание было теплым и родным. — Мне всегда невыносимо больно осознавать, что я не могу быть рядом, когда нужен. Смотреть, как Буми делает первые шаги в моё отсутствие, слышать о том, как Кая осваивает магию воды, только из писем. Дарить тебе свою любовь через бумагу и чернила, когда всё, чего я хочу — это обнимать тебя. Я молюсь духам, чтобы однажды мир перестал нуждаться во мне, потому что я люблю тебя и наших детей больше всего на свете. Катара слышала, как сильно стучит его сердце. Она подняла голову, и лунный свет отразился в его глазах, превратив серый цвет в расплавленное серебро, полное такой щемящей нежности, что у нее перехватило дыхание. — Тогда останься, — прошептала она одними губами, переплетая их пальцы в замок. Она чувствовала шершавые мозоли на его ладонях, и это прикосновение дарило надежду. — Для меня, для Буми и Каи... — Катара замолчала, а затем медленно, с трепетом опустила их сцепленные руки вниз, прижимая его теплые ладони к своему животу. — И даже для той жизни, что растет сейчас во мне. Глаза Аанга расширились. В них смешалось всё: благоговейный трепет, недоверие и вспыхнувшее ослепительное счастье. На секунду весь мир вокруг замер: умолкли сверчки, и даже ветер перестал тревожить листву. — Подожди... Катара, ты беременна?! — выдохнул он гораздо громче, чем она ожидала, и его голос эхом разнесся по пустой тропе, вспугнув какую-то ночную птицу. Она начала кивать, не в силах сдержать расплывающуюся на лице улыбку, и слезы теперь были уже совсем другими — легкими, как утренняя роса. — Да! Аанг закричал — громко и радостно, подхватывая ее на руки и поднимая в воздух. Мир завертелся перед глазами Катары, смешивая звезды, кроны деревьев и его смеющееся лицо в одно яркое пятно счастья. Она хихикала и смеялась, заражаясь его бурной, почти детской радостью. Осторожно, словно величайшую драгоценность, он вернул ее на землю. Она тут же притянула его к себе, обвивая руками его шею, и поцеловала. Глубоко, страстно, вкладывая в этот поцелуй всю тоску долгих месяцев разлуки, всю благодарность и обещание новой главы в их жизни. Губы Аанга пахли горным воздухом, а касания были такими знакомыми, что сердце щемило от любви. Отпустив друг друга, они на мгновение замерли, соприкоснувшись лбами. Катара улыбнулась, и в ее глазах, влажных от слез, сияла тихая, уверенная надежда. — Так когда же ты планируешь сообщить эту замечательную новость нашим детям? — спросил Аанг, и в его голосе проскользнула лукавая усмешка. Катара звонко рассмеялась и, сжав его руку, увлекла за собой по тропе обратно к дому, где горел теплый желтый свет. — Когда Сокка перестанет подавать им дурной пример... и желательно, когда его не будет рядом, чтобы он снова не грохнулся в обморок.