Обо всем

Еве пять.

Это ее первое путешествие и, следовательно, самые яркие воспоминания. Она стоит на перроне в ярко-голубом платьице с кружевными рукавами. Светлые волосы заплетены в две жиденькие косички с двумя огромными розовыми бантами на концах. Она подпрыгивает от нетерпения всякий раз, когда вдали раздается гудок поезда, дергает за руку своего отца, а тот добродушно улыбается своей маленькой девочке. Пока они ждут поезд, Евка ухитряется завести себе подружек в лице двух пожилых дам. Леди – две противоположности друг друга. Одна - высокая и худая с ясными голубыми глазами и седыми мелкими кудряшками, достающими до плеч. Вторая – невысокая, пухленькая, с широкой улыбкой, но очень печальным взглядом. Ее рыжие волосы были острижены примерно до скулы, а манера одеваться, по тем временам, была и вовсе диковинная… Позже, уже в поезде, Ева познакомилась с проводницей – грузной теткой лет сорока пяти с высветленными до цыплячьей желтизны волосами и тусклыми глазами. Тетку звали Рита Михайловна. Рита Михайловна детей не имела, муж умер десять лет назад, оставив небольшую квартирку под Москвой и кучу долгов, с которыми Рита Михайловна с горем пополам, но расплатилась спустя пять лет после кончины супруга. Женщина терпеть не могла, когда к ней пристают, особенно дети до десяти лет, но в Еву она влюбилась с первого взгляда, потому что доселе не видела такого прекрасного и вежливого ребенка. Всю дорогу Рита Михайловна подкармливала Евочку шоколадом и конфетами, которых всегда было в избытке. В первую ночь она отдала Еве свое одеяло, чтобы девочка не замерзла, а на утро принесла ей большой стакан с чаем. Ева отвечала проводнице взаимной детской любовью, ходила за женщиной как хвостик, вопреки словам отца и слушала различные волшебные истории от тети Риты. Слушала и мечтала отправиться в кругосветное путешествие на поезде с Ритой Михайловной и своими подружками, которых она встретила на перроне. Ева называла Риту феей или заколдованной принцессой. Мечтала, чтобы ее расколдовал какой-нибудь прекрасный принц и даже нарисовала этого гипотетического принца на тетрадном листе в клеточку. Принца назвали Степан, как евиного отца, но не из-за того, что девочка хотела, чтобы Рита стала ее мамой, а просто из-за того, что папу она любила больше всего на свете и считала, что другого, более идеального, имени для принца не существует.

Еве двенадцать.

Лето. У отца катастрофически много дел и на Еву времени не остается, поэтому ее отправляют на все лето к бабушке в деревню. Это ее пятая поездка на поезде, поэтому ко всему происходящему она относится с равнодушием. Нет восхищения от появления поезда, нет желания знакомиться с кем-нибудь. Вообще ничего нет. Это продолжалось до тех пор, пока белокурая Евочка не села в поезд и не закрыла за собой дверь купе, которое находилось полностью в ее распоряжении следующие сутки. В поезде девочка сразу же устроилась возле окна, чтобы не упустить ни единой детали в стремительно проскакивающих пейзажах за окном. В поезде девочка вспомнила свое первое путешествие, тетю Риту и двух женщин: рыжую с короткой стрижкой и высокую с седыми кудрями. Она вспомнила чудесные истории тети Риты и… и тот прекрасный невозможный вид, что открылся, когда они проезжали по железнодорожному мосту практически в конце путешествия. Ева еще тогда придумала, что в том ущелье, что находилось между двумя высокими горами, покрытыми различными деревьями, живет небольшой народец, который показывается только тем людям, которые способны мечтать. Она придумала, что тот народец передвигается на специальных животных, которые похожи на тюленей, только им не требуется водоемы, потому что они прекрасно чувствуют себя на суше. А еще она придумала, что тот народ любит готовить сладости и под домом их вождя находится большое озеро, где водятся различные существа или одно существо, но прикидывающееся разными. Ева никому не рассказывала о своей выдумке, потому что где-то в глубине души чувствовала, что взрослые ее не поймут, точнее поймут, но не многие, только те, кто любит сказки всей душой, а таких Ева встречала очень редко. Сначала никому не рассказывала, а потом как-то забылось, но вспомнилось ровно в тот миг, когда Евка уселась у окна поезда в полном одиночестве. За дверьми купе суетятся проводницы, ходят люди, а Ева сидит и мечтает, потому что ей сейчас никто не может помешать, даже если будет со всей дури ломиться в двери, чтобы, допустим, вручить ей стопку белья. Но в дверь ни через десять минут, ни через час, ни через два никто не стучится.

Еве восемнадцать.

Она только-только закончила школу и сдала экзамены, причем весьма успешно, раз ей вручили этот дурацкий красный диплом, на который было потрачено уйму времени, сил и нервов. А что толку? В собственные возможности она не верила, с пути давно сбилась, даже не пытаясь понять, как вернуться обратно, потому что не было никакого обратно. В последние месяцы отец сильно запил, и постепенно становился похожим на мерзкого, вечно заросшего, дядю Васю из четвертого подъезда, который раз в два дня, ночевал под козырьком их подъезда. Бабушка умерла год назад, оставив Еве сумму, которой хватало только на то, чтобы заплатить за первый год обучения, если она не поступит на бюджет. А сама Ева просто сдалась. Выросла, стала такой же скучной взрослой, которые попадались ей на пути. Она больше не выдумывала, жила сегодняшним днем и даже особых иллюзий на счет поездки в другой город особо не питала. Ее сердце не трепетало при мысли о поездах, о новых чудесах и о старых знакомых, которых она постоянно заводила по пути, а потом теряла всякую связь с ними, каждый раз, когда выходила на своей станции.

***

Девочка Ева, восемнадцати лет от роду стоит на перроне. Девочка Ева погружена в свои мысли и ничего не замечает. Отец остался дома после очередного «тяжелого» дня, который он провел наедине с бутылкой дешевого коньяка (черт бы ее побрал!). Девочка Ева считает минуты, которые ей осталось провести в этом сером грязном городе. Она знает, что больше сюда не вернется или вернется, но очень нескоро. Поезд ползет из-за угла, словно железный ящер. Стук колес, кажется, глушит весь остальной мир и все мысли вместе с ним, жаль, что это проходит вместе с остановкой. Проводницы распахивают двери, выпуская старых пассажиров в неприятную серую реальность, а после впускают тех, кто хочет удрать из этой реальности как можно дальше, а на деле просто сменить город. На пару недель, месяцев, лет, пока новая реальность не надоест. Ева подходит ко входу, словно завороженная, смотрит на поезд и ощущает, как к ней возвращается та маленькая Евочка с косичками и огромными бантами. Сзади Еву кто-то подталкивает, и она возвращается в реальность, протягивает билет и с замиранием сердца переступает порог вагона. Она знает, что вернулась домой. Ненадолго, но вернулась. Это ее поезд, и он унесет ее далеко-далеко от той жизни, которая имеется сейчас. Поезд, конечно же, не ее. Она здесь никого не знает, но от этого хуже не становится. Ева осторожно ступает по узкому коридорчику поезда, ведет свободной рукой по стенке и улыбается до ушей, как маленькая девочка, которой подарили огромного, раза в три больше нее, зайца с фиолетовым помпоном на шее. В купе она не одна, с ней едут еще две женщины, которые кажутся ей смутно знакомыми. Первую женщину зовут Соня. У нее мелкие седые кудряшки, собранные в хвост, ясные голубые глаза и манеры доброй бабушки. Ева говорит, что она похожа на какую-то фею из детских сказок, а Соня подмигивает ей и достает из сумки гроздь сладкого белого винограда. Соне в этом году исполнилось шестьдесят один, о чем она с гордостью заявляет каждому, кого встретит, а на немые вопросы отвечает, что нечего бояться такого пустякового возраста. Вторую же женщину зовут Арина. У Арины коротко стриженые рыжие волосы, грустные глаза, но при этом очень добрая душа. Арине, как выясняется позже, за шестьдесят, однако она выглядит намного моложе своих лет. Арина говорит, что всему виной генетика, а у Евы вырывается версия про молодильные яблоки, которую Арина не отрицает. Соня и Арина лучшие подруги, которые исколесили вместе половину мира и еще многое собирались повидать. Замужем ни одна ни другая ни разу не были. Соня твердила, что нечего там делать, а Арина помалкивала и улыбалась. Всю дорогу женщины развлекали Еву своими рассказами, различными легендами и байками, которыми, обычно, дурят туристов, которые готовы проглотить все и потребовать добавки. Ева с жадностью глотала каждое слово, рассказывала свои истории и была по-настоящему счастлива, как когда-то очень-очень давно.

Еве двадцать пять.

Казалось бы, живи и радуйся, но Евино сердце наполнено тоской, которая пожирает изнутри. У нее нет целей, нет того, кто выведет ее на свет, нет ничего, абсолютно ничего, словно не существовало никогда белокурой Евы или существовало, но очень-очень давно. Настолько давно, что Мир всячески заметает следы ее существования. Ева лежит на полу посреди небольшой однокомнатной квартиры и смотрит в потолок, словно он знает, как избавится от той тоски. Словно Ева поймет, что нужно делать. Вот, еще чуть-чуть. Совсем немного. И Ева засыпает… Она в чудесном городе и ей очень легко, словно она стала ветром и может летать там, где ей захочется, может срывать шляпы с прохожих, перелистывать газеты и… Ева слишком увлеклась и не заметила, как врезалась в женщину. Наяву она не избежала бы синяков, а здесь ее подхватил поток синеватого ветра и аккуратно поставил на ноги, как несмышленого ребенка, который только-только учится ходить. Только почувствовав под ногами твердую землю Ева уставилась на ту, что возникла у нее на дороге, виновато улыбнулась и позволила себе изучить это чудо из собственного сновидения. Причем чудо в прямом смысле – иначе это никак обозвать нельзя. Женщина словно вынырнула из какой-то сказки, где она, вероятнее всего, была каким-нибудь комическим персонажем, не иначе. А почему? Да потому что одета она была черти как: пышная розовая юбка до колен, на левой ноге разноцветный носок, на правой гетры со смешным оленем, ярко-оранжевые ботинки с зелеными шнурками и непонятного цвета рубашка с воланами на плечах. «Зато волосы красивые…» - подумала Ева. – «Рыжие и кудрявые, прямо как у ведьм из сказок, если бы у этих самых ведьм было в моде выкрашивать пряди у лица в болотно-зеленый цвет». Женщина улыбнулась, словно прочитала мысли Евы, подошла ближе, приобняла ее за плечи, и Ева проснулась, но не от прикосновения, а от будильника, который сама же ставила вечером, чтобы успеть собраться на работу. Однако, на работу Ева не пошла. Позвонила начальнику, сказала, что приболела, а сама полезла смотреть билеты на ближайший поезд до родного города. Давно там не была. Давно не видела отца, который клятвенно обещал на протяжении последнего года, что бросил пить и начал заниматься собой на старости лет. Ближайший поезд отправлялся на следующей неделе в среду, а это значит, что у нее было ровно десять дней на то, чтобы уладить свои дела и взять заслуженный отпуск недели на две.

***

Среда. 12 июня. 20:00.

До поезда ровно полчаса, Ева подпрыгивает от нетерпения всякий раз, когда объявляют тот или иной поезд. Денег хватило только на плацкартный вагон, но Еву это мало волнует, главное, чтобы был поезд, а там как Судьба сложится. Отец о ее прибытии не знает, Ева решила, что это будет ему сюрпризом. Заодно и поймет бросил ли он пить или только лапшу ей на уши вешает каждый раз, когда звонит ей. В городе ее никто не ждет. А зачем ее ждать, если семь лет назад она дала понять, что она не вернется назад? По крайней мере вернется уже другая Ева, похожая на ту, которая уезжала, лишь внешне и то намного старше, словно вернулась не она, а ее старшая сестра. И город ее не ждет, потому что знает, что ждать некого…

***

Ева зашла в душный вагон и сразу же почувствовала себя на месте. Сразу же почувствовала себя правильно, почувствовала себя настоящей. Подумала о том, что зря не выучилась на проводницу. Подумала о том, как была бы счастлива на работе. Подумала о том, что хочет остаться в поезде навечно. Быть с поездом до конца, до самого последнего рейса. Бежать на край света. Бежать-бежать и никогда не останавливаться. Решила, что после смерти станет призраком и поселится в поезде, чтобы путешествовать бесплатно, пугать пассажиров и нашептывать сказки детям, писателям и художникам. Обрадовалась, что все так легко сложилось и о жизни после смерти можно не думать, потому что уже все решено. Засмущалась, поймав на себе заинтересованный взгляд кудрявой рыжей женщины, которая сидела на соседней полке. Удивилась, потому что поняла, на сколько эта женщина похожа на ту, которая ей недавно снилась. Женщина, судя по всему, удивилась не меньше, однако, в себя пришла немного раньше, чем Ева, добродушно улыбнулась и протянула руку для знакомства. «Удивительное существо!» - подумала Ева, присаживаясь на свою полку. – «Действительно, удивительное! Сотню лет таких не встречала!». Не удивительно, что Ева подружилась со своей попутчицей. Она всегда находит с ними общий язык. Благо, судьба ей посылает людей, которые способны ее понять, выслушать и рассказать что-нибудь невероятное, а потом раствориться, оставив после себя лишь воспоминания и парочку историй. Все исчезают, и женщина исчезла, да так качественно, что Ева даже имя её забыла, чего-чего, а этого с ней никогда в жизни не случалось. Если бы женщина не оставила Еве в качестве подарка открытку с изображением поезда, то Ева подумала бы, что ей все приснилось и не было никакой попутчицы. Или была, но, скажем, кто-то другая, при условии, если это, все-таки, была женщина. - Интересное начало отпуска! – Ева выходит на перрон родного города, думая о женщине. Город встречает Еву холодным дождем…

Еве тридцать два

У нее своя квартира и коллекция поездов. Она живет одна, потому что не терпит в своей квартире посторонних. Даже кота не завела, хотя, по классическому сценарию, давно уже пора. Знакомые на работе шептались за Евиной спиной, выдумывая, почему у нее до сих пор никого нет. Соседки жалобно смотрели Еве вслед и при любом удобном случае пытались ей кого-нибудь сосватать. Один раз им это почти удалось. Сын тети Клавы с верхнего этажа довольно долго ухаживал за Евой, даже подарил ей пару фигурок в ее коллекцию, но спустя некоторое время он пропал. Заблокировал номер, не объяснил ситуацию и просто исчез. Тетя Клава о сыне ничего говорить не хотела, посему Ева осталась в неведении и продолжила жить дальше. С тех пор, как Ева начала собирать свою коллекцию, жизнь стала довольно сносной. По крайней мере в пределах квартиры, что стала Евиным личным спасительным островом, ей дышалось легко. Стоило глянуть на одну из множеств фотографий, что хранились в нескольких альбомах, и проблемы сразу же испарялись. Когда Ева смотрела на один из мини-поездов, мысли ее уносились далеко-далеко, словно она находилась в купе, смотрела на проносящиеся мимо картины и с замиранием сердца ждала, что ей подкинет Судьба на этот раз. Призрачный город, чьи башенки видны только в определенном виде облаков? Причудливых птиц, которых можно разглядеть только в том случае, если смотреть на небо через жидкость? Или смешной лесной народец, что оставляет послание на запотевших стеклах в определенные фазы Луны? Во всяком случае Ева будет благодарна – она это точно знала. Когда становилось совсем трудно, Ева брала билет на поезд, который идет дальше и дольше всех. В поезде, первые несколько часов, просто наслаждалась дорогой, высматривала за окнами что-нибудь необычное, записывала и зарисовывала это необычное в специальный альбом. Затем, обязательно находился тот, с кем можно поговорить, излить душу, рассказать парочку сказок, а после забыть этого человека навсегда, после того, как он выходил на своей станции, обещая позвонить, написать или присниться. Да, встречались и те, кто непременно обещал присниться. Пару раз, не более. В первый раз, года два назад, когда Еве едва исполнилось тридцать, это была девочка лет десяти из соседнего купе, которая каждый раз сбегала от мамы и просила «чудесную сказочную тетю» рассказать сказки про народец из волшебного леса. Девочка была похожа на маленькую Еву. Такие же голубые глазища (не глаза, а именно глазища), две светлые косички и курносый нос. Отличало девочку от маленькой Евы только наличие веснушек на кругленьком личике, а в остальном… Во второй раз, буквально полгода назад, это был парень с рыжими волосами, достигающими плеч, неестественно бледной кожей и раскосыми желто-карими глазами. Парень был музыкантом, но на чем именно он играл Ева не спросила, уж очень он ее поразил своей нереальностью. «Не явь, а выдумка» - окрестила его Ева, когда он впервые зашел в ее купе спросить нет ли у нее желания сыграть с ним и его друзьями в мафию. Тогда она согласилась без задней мысли, потому что привыкла доверять попутчикам, даже после сотни историй про маньяков, которые, обычно, так и завлекают своих жертв в поездах. После игры они разговорились и болтали всю ночь напролет практически обо всем: о рыбах, о мечтах, о сокровенных тайнах. Они обсудили сновидения, зеркала, трамваи и поезда. Они говорили о небе, о звездах, о самолетах, волшебных городах, поэзии и музыке. Они говорили про запахи весенней травы, про первые майские грозы и о шуме прибоя. А когда настало утро они расстались навсегда, и он обещал ей присниться. Обещание было самым серьезным. На лице парня не промелькнуло и тени улыбки, однако до сих пор в своих снах Ева видела лишь пустые вокзалы, огромные города с цветными ветрами и небесные замки, в которых жили люди. Ни рыжего парня, ни девчушки, что была почти копией Евы в детстве, женщина там не находила. Возможно, из-за того, что они не вписывались в картину ее мира, после того, как она покидала поезда. Возможно, по совсем иной причине… Так или иначе нельзя сказать, что Ева расстраивалась, когда не находила в снах чудесную рыжую выдумку. Ей от чего-то было легче думать о том, что ей все причудилось, нежели о том, что над ней в очередной раз посмеялись. Но ни первый, ни, тем более, второй вариант не подходили. Правда, Ева об этом не догадывалась, хотя, сам ответ лежал на поверхности и был настолько очевиден, что даже не предполагался по причине своей простоты и абсурдности. А правда заключалась в том, что всех своих попутчиков Ева неосознанно придумывала, сидя у окон купе, как придумывала деревеньки в ущельях когда-то в детстве. Каждый, кто встречался ей в поездах был частью рассказов Риты Михайловны или снился ей в самые трудные минуты, а кто-то встречался ей в детстве и так полюбился, что спустя годы овеществился в поезде рядом с Евой. Причем каждый раз выдумки овеществлялись весьма качественно. Они пили, ели, жили своей жизнью, но стоило Еве заснуть – тут же исчезали, понимая, что они ей больше не нужны. Однако, среди них встречались и настырные, которые всеми силами цеплялись за реальный мир и исчезали только тогда, когда Ева покидала поезд. Для всех остальных эти выдумки тоже существовали. Проводницы знали, когда и на какой станции они поднялись на борт, а пассажиры контактировали с ними, как с обычными людьми. Они существовали, потому что хотели существовать, потому что Ева хотела, чтобы они были, чтобы составляли ей компанию, пока она в поезде. Она любила их всем сердцем, а посему, даже дойдя до разгадки, предпочитала ее игнорировать. Во всяком случае, никто не знает, во что это может обернуться... А пока, раз в год, Ева придумывает себе все новых попутчиков, которые существуют все дольше и дольше