Time

Совершеннолетие. Это определенно самый худший день в его жизни, но как бы то не было, он настал, и не важно, что только ночь, и едва стрелки часов перевалили за 12. Как бы отчаянно Чимин ни старался забыть, почти каждую чертову ночь он задыхался в беззвучной истерике, уходил в ванную, чтобы не разбудить Чонгука, потому что этот человек — все, что у него есть. Да и нужно ли ему еще что-то? Он счастлив, как никогда, потому что его чувства оказались взаимными, потому что Чонгук разразился громкими рыданиями в тот день в туалете рядом с ним, весь трясся, от чего еле смог выдавить: — Я люблю тебя, хён… Теперь такими же сильными рыданиями каждую ночь накрывает Чимина. Он боится, что его счастье может закончится очень скоро, потому что в отличие от своего парня он верит в предназначение. Чертовски, не хочет этого. Но верит. И он бы рад не верить, но таково его мировоззрение, это как часть души, которую ты не можешь просто вырезать, как бы сильно не хотел. А Чимин хочет этого, как никто другой. Он успокаивает себя тем, что он будет сильнее всего этого, и даже если встретит «своего» человека, то ни за что не сможет оставить Чонгука. Он готов быть своему предназначенному другом, приятелем, братом, родственной душой… Да кем-угодно, только не любовью всей его жизни. Ну уж нет. Чонгука у него никто не заберет. Даже сама судьба. Чимин успокаивается от этих мыслей и проваливается в сон. Ему снится поле подсолнухов, всё залито ярким солнечным светом, аж больно смотреть, ветер раздувает светлые волосы и блондин вдыхает полной грудью. Он знал о метафоре «вкусный воздух», о таком часто говорил Хосок, «такой свежий и чистый, что не можешь надышаться». Слышал, но чтоб пробовать, нет. И правда, он вдыхает несколько раз подряд, но кажется, что легкие не заполняются. Шумно выдохнув и приоткрыв глаза, в подсолнухах он замечает Чонгука. Ослепительно красивого, как всегда, до одури родного. Чимин хочет было сделать шаг, но не может. Как-будто невидимая сила держит его ноги. Еще попытка, еще рывок…Безуспешно. Чонгук тоже стоит, в руках у него белая коробка с огромным бантом, и он улыбается так широко, что кажется затмевает солнце. — Чимин-щи! Иди ко мне! Почему же ты не подходишь? — доносится так громко, будто он стоит рядом. — У меня для тебя кое-что есть! — Я не могу, родной!.. — Чимин удивляется своему голосу, он как никогда низкий и полон отчаяния. — Что?..Ты не любишь меня? — вдруг спрашивает Чонгук, его лицо искажается гримасой боли и ужаса. — Нет! Нет! Гукки! Не говори так! — ноги по-немного начинают двигаться и Чимин чуть ли не ползком направляется к любимому. Каждый шаг, кажется, длится вечность, и с каждым разом становится тяжелее, но наконец, он доходит до цели, от бессилия падает на колени и тяжело дышит. До боли знакомые руки ставят перед ним коробку уже без крышки. Чимину кажется, что она из белого бархата, не иначе, так красиво он переливаться на солнце. Он любит красивые ткани, и Чонгук это знает. Чимин улыбается, пока его взгляд не спотыкается о содержимое коробки. Кажется, сердце в груди останавливается, как и все вокруг, вплоть до дуновения ветра. Рука. Кисть чьей-то руки покоится на белой бархатной ткани, запачкав ее кровью. На запястье Чимин замечает то, чего боится больше всего. Там счетчик. С цифрой 1. В панике он поднимает глаза в поисках Чонгука и видит, что тот держит в руке нечто блестящее, очень похожее на нож. — С днем рождения, хён… Будь счастлив. Так же быстро как и сказал, брюнет делает ножом полосу поперек горла. Чимин чувствует на лице нечто горячее, с ужасом понимая, что это кровь. … Он кричит. Сидя на кровати, обливаясь потом вперемешку со слезами. — НЕТ! Чьи-то сильные руки трясут его за плечи и доносится: — Чимин! Чимин, проснись, прошу! Взволнованный макнэ берет лицо своего любимого в ладони: — Что случилось? Чимин непонимающе оглядывается по сторонам, в комнате темно, никакого намека на солнце, подсолнухи, даже ветра нет. Только Чонгук. Смотрит тревожно, до крови кусая нижнюю губу. — Не молчи, умоляю…- его карие глаза начинают заполняться слезами. Чимин наконец приходит себя, громко выдыхает и прижимается лбом ко лбу Чонгука. — Все хорошо… Просто дурацкий сон. — говорит вполне спокойно, а внутри готов задохнуться в истерике прям на руках у любимого. Но нельзя. Нужно быть сильным. — Ты кричал, блин, я так испугался…- хнычет брюнет. — Что там такое было? — Он любопытно заглядывает в глаза, от паники не осталось и следа. — Неважно, Гук, правда. Главное, что ты здесь со мной. — Чимин целует парня в губы, на что тот недовольно хмыкает. Заткнул называется. Ну, нет Чонгук вырывается: — Подожди, я кое-что забыл. — хватает с пола рюкзак и спустя пару секунд демонстрирует белую коробочку с бантом. Чимин чувствует как горлу подкатывает тошнота, а в сознание словно щупальцами проникает паника. Сидя на кровати, он пятится назад, но стена перекрывает все пути отступления. — Пожалуйста… Малыш, не надо… - его голос дрожит, будто вот вот сорвется. Как и сердце которое, кажется, совсем замерло. Чимин не чувствует ничего. Только панику. Он сам сейчас, как одна большая паника, явно не человек. — Эй, ты думал раз нельзя упоминать о твоем (Чонгук прокашливается на этом словосочетание), то я забуду про подарок??? — он широко улыбается и тычит коробкой в трясущиеся руки парня. — Открывай же скорее! Все происходит как в слоу мо. Руки, словно на автомате сами распаковывают коробку из белого бархата, черт бы его побрал. Чимин боится смотреть, поэтому зажмурившись, щупает содержимое. Что?.. Еще одна коробка? Несмело открывает глаза, которые тут же становятся круглые. — Боже, Чонгук…это.- подходящих слов не находится, и они постепенно превращаются в всхлипывания. — Это мне?.. В коробке лежит телефон последней модели, который они увидели недавно в интернете и Чимин сказал, что постарается на него накопить, так как старый вообще ни к черту. Но где он и где копить. Любые деньги у него не держатся больше пары дней, и Чонгук знает своего любимого очень хорошо, поэтому… — Вот почему ты так часто пропадал, ты ходил подрабатывать… - голос у Чимина дрожит от осознания того, как его любят, как ради него готовы чем-то жертвовать, хотя он и не просил никогда о подобном. Но оказывается любовь так устроена, при ней не нужно просить. — Это еще не все. — Чонгук светится так, что кажется в комнате стало совсем светло, хотя на улице ночь. — Там еще внутри. Чимин открывает коробку с телефоном уже намного смелее и с неподдельным любопытством. На блестящем экране новенького телефона красуется не менее блестяще кольцо. — Чимин-щи, будешь моим предназначенным?