Персональная тайна 11

22й автор
Реклама:
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Бесконечное лето

Пэйринг и персонажи:
Ульяна, Юля
Рейтинг:
G
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Повседневность

Награды от читателей:
 
Описание:
Однажды ночью ты натыкаешься на кошкодевочку.

Посвящение:
Сонному царству. А кому же ещё?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Мир Дубликата. Вообще-то это не вошедшие в Четвёртую смену обрывки, которые валялись в черновиках. А тут появилось время и желание сбить их в один текст и привести к читаемому виду.
Читать рекомендую после Четвёртой смены, просто для понимания происходящего.
Есть отсылки к другим частям (К Сёмке и к Кошкиному дому), но это уже мелочи.
29 марта 2020, 04:01

1

      Очень хорошо стоять ночью на крыльце домика, босиком и в одной футболке. Ощущая как ветерок обдувает тело и уносит в небытие недавний кошмар. Как успокаивается сердце и возвращается способность мыслить.       Что там в том кошмаре было? Кажется, маленький домик или сарай, или просто комната. Лунный свет, проникающий в окошко, девочка на полу. И туман: безжалостный и страшный тяжёлый серый туман, запускающий щупальце в дверь, заполняющий комнату, липнущий к телу, проникающий под кожу, и высасывающий память и душу. Девочку эту видно как-будто со стороны. Она сидит обняв колени и зажмурившись от ужаса, и только и может, что повторять про себя какое-то слово. Или чьё-то имя? А туман уже начинает пропитывать саму девочку, и её тело становится таким же серым, волокнистым и полупрозрачным.       Ульянка вздрогнула: «Нет никакого тумана! Так не бывает!» Можно было возвращаться и досыпать, но в домик идти не хотелось. Не хотелось и признаваться себе в собственных страхах. Мозг специально придумывал занятия, отвлекающие от недавнего кошмара.       Вот и сейчас: «А куда ушла Алиса? Форма на стуле... – Ульянка заглянула в домик. – Да, на стуле. Значит, в джинсах ушла. Пока Ольмитревна спит и не видит. "Советская пионерка не должна ходить в американских штанах!" – Надо же быть такой дурой. Нет, так-то вожатая ничего, но бывает, что на неё накатывает.»       Что-то зашуршало за домиком. «Алиса на полянке сидит? Гитары не слышно, значит или мечтает, или стихи сочиняет. Ну держись, Рыжая. Сейчас я тебя напугаю!» Ульянка влезла в сандалии, спустилась с крыльца и, стараясь ступать бесшумно, завернула за угол, и покралась вдоль домика, так, чтобы выбраться на полянку прямо за спиной Алисы.       На полянке явно кто-то был, осталось только бесшумно раздвинуть кусты и…       – Ой! – Ульянка едва не врезалась в спину незнакомки. – Ты кто?       Ответа не последовало. Незнакомая девочка как-то странно сгорбилась, потом распрямилась и вдруг взлетела на полтора своих роста, разворачиваясь в прыжке лицом к Ульянке и приземляясь уже на противоположной стороне полянки. Шорох, лёгкий топоток, несколько раз треснула ветка, и всё.       Ульянка кинулась следом, с треском прорвалась на аллею сквозь заросли. Кажется, в свете фонаря мелькнула фигурка в обтрепанном коричневом платьице. А может и не мелькнула. «Кто это? Я не помню её в лагере. Что за день сегодня интересный! Сперва гости, потом это, эта...»       Кто-то ещё шел по аллее к домику. Шел, судя по звуку шагов, не таясь. Хотя, кого таиться? Лагерь давно спал.       Алиса. Джинсы и футболку выгуливала. И ещё гитару, забытую на сцене, забрала.       – Не спишь? Пойдём, поздно уже.       – Пойдём. Как песня?       – Никак. Ещё работать и работать.       А остаток ночи Ульянке всё снились и снились глаза. Странно знакомые. И тёплая крепкая ладонь, сжимающая её маленькую руку. И смотрела в эти глаза Ульянка снизу вверх, будто в том сне ей не четырнадцать, а семь или восемь лет. Не больше.       Но наступило утро и сон исчез, растворился как… Как сон. Осталось только ощущение чего-то хорошего.

2

      – Рыжая, ты чем сегодня займёшься?       За завтраком подруги как всегда сели вдвоём. Обсудили ещё раз главную новость – гостей лагеря и перешли к планам на день.       – От Рыжей слышу. Не решила еще, Алис. Наверное, в футбол с мелкими погоняю. – Планы у Ульянки были, но рассказывать о них не хотелось. Но и врать подруге не хотелось тоже. – Нет, Алиса, не пойду я на стадион. А вообще, меньше знаешь – крепче спишь.       – Ну, как скажешь. А я вот, без всяких секретов, к Мику в кружок зайду.       Алиса утратила интерес к разговору и завертела головой, высматривая в зале Мику, всякий раз вздрагивая, когда натыкалась взглядом на гостей лагеря.       Ульяна тоже вертела головой, внимательно вглядываясь во всех девочек подходящего роста и отбрасывая их кандидатуры. Ни одна из них не походила на ночного визитёра. «Значит мне не показалось. Или наоборот – показалось. Жаль, если второе.»       Час спустя в лесу замелькала красная футболка. Путь её легко вычислялся по брошенным конфетным фантикам, но нужды в том не было – всё было очевидно и так.       Ульянка с ходу выскочила на поляну, окружающую Старый лагерь, и замерла. Ну и что, что она вчера уже была в нём, убедилась, что он пуст и никакими призраками здесь и не пахнет. То было вчера и вчера она была в компании. А сегодня… Нет, Ульянка не боялась, ни в коем случае. Просто было какое-то чувство неловкости, как-будто заходишь в чужой дом незваным гостем. «А ведь я хочу себе там логово обустроить. – Ульяна уговаривала саму себя. – А вдруг там эта, вчерашняя, прячется? Надо же проверить!»       В старом корпусе ничего не поменялось со вчерашнего дня: сломанная мебель, пожелтевшие обрывки накладной на постельное бельё, детская книжка без переплёта, и так далее. Ульянка подбирала что-нибудь, вертела в руках и отбрасывала. Иногда вздыхала, жалея куклу без рук и ног, или зайца с оторванной лапой.       Девочка уже успела спуститься в подземный коридор, добежать до бункера, подёргать запертую дверь в катакомбы и вернуться обратно – оставаться под землёй дольше необходимого не хотелось. И сейчас она сидела в единственной комнате, которую с натяжкой можно было назвать обжитой.       «Какое хорошее место. И всё моё. Даже печка железная есть. Но надо оставить что-то. Вдруг хозяева объявятся... Или... А вдруг – хозяйка!» Мысль про хозяйку понравилась Ульяне настолько, что, вместо запланированной конфеты, щедрой рукой была отсыпана половина кулька. «Я хочу, чтобы мне вчера не показалось! Хочу, чтобы она была! Вдруг она заглядывает сюда? А конфет я ещё украду.»       Две конфеты остались на столе в бункере, две конфеты на первом этаже на ступенях, две конфеты в комнате на втором этаже, две – на чердаке. Но главное было даже не конфеты.       «После обеда прибегу, проверю. А сейчас записку оставлю. Вдруг прочитает. Нет, не записку – вдруг она читать не умеет.» Слово «Комикс» Ульянка не знала, но идея лежала на поверхности.       И Ульяна взялась рисовать. Свой домик, полянку за домиком, себя, Алису, вчерашнюю ночную гостью, старый корпус и комнату в нём, и опять себя в этой комнате, и себя рядом со вчерашней гостьей в комнате. Рисовала неумело, но старательно.       Увлеклась настолько, что едва расслышала горн. Сунула заметно похудевший кулёк конфет в карман и помчалась в лагерь. Нужно было не попасться Ольге Дмитриевне или, если уж попадаться, то попасться так, чтобы вожатая не задала ненужных вопросов.       К счастью всё обошлось. Вожатая, занятая своими проблемами, только что и отправила, что мыть руки. Так что осталось время и для конфет, и для визита на склад к Славе, правда Славя об этом не знала. Вообще Славя уже второй день ходила какая-то рассеянная и, так же как и Алиса, вздрагивала, встретив кого-то из гостей лагеря.       В Старом лагере ничего не изменилось. Конфеты лежали на столе, бумаги... Не понятно было, трогали их или нет. Ульянка не смогла вспомнить точно, как она оставила эти листки.       Рыжая вздохнула: «Неудача. Ну хоть Старый лагерь теперь только мой.» Бросила украденное с вещевого склада одеяло на старый диван, потянула с шеи бинокль и полезла на крышу.       Час спустя Ульяна опустила бинокль. Вспомнила увиденное: бесконечный лес, из которого вышли гости; мост и нитку железной дороги, и поезд ползущий по ней из ниоткуда в никуда; реку, исчезающую в мареве; еще одну нитку – шоссе теряющуюся за холмом; вспомнила как Мику танцевала на остановке с метлой; как Мику встретилась с гостями лагеря; как они поговорили о чём-то и Мику упорхнула за ворота.       «Хорошо, что я тоже гостей встретила. И сейчас, и вчера. А не вожатую или Славю. Потому что, какая может быть тайна у вожатой? Плохо, что не получилось с кошкодевочкой, но все равно не зря сюда пришла.» И Ульянка, осторожно ступая по ненадёжному шиферу, начала спускаться с конька к слуховому окну.       «Значит кошкодевочки не существует. Или нет, она конечно существует, кого-то же я видела, но живёт не здесь.»       Остаток дня прошел в наведении порядка в выбранной комнате, так что Ульянка опоздала на ужин, и вообще появилась в лагере перед самым отбоем.       А ночью Ульянке опять снились знакомые и незнакомые одновременно глаза, и рука, держащая ее за ладошку. И было в этом сне чувство, что всё будет хорошо. Но когда Ульянка пыталась разглядеть лицо незнакомки, то каждый раз просыпалась.       А ещё очень хотелось встретиться со вчерашней незнакомкой, пионерка даже выходила несколько раз на улицу и стояла прислушиваясь. Но каждый раз слышала только уханье совы и треск кузнечиков.       Кончилось тем, что разбуженная Алиса шикнула на соседку, потребовав, чтобы та или ложилась спать, или выметалась на улицу. Ульянка обиделась, забралась под одеяло, там посопела и уснула, на этот раз без сновидений.

3

      Утром, набив карманы конфетами, Ракета опять умчалась в Старый лагерь, а потому пропустила и запись в артисты, и пьесу Мику. Не до того. Своя, пусть даже и маленькая, тайна была важнее. Пусть она и была не такая загадочная, как у гостей лагеря, но зато своя.       Уже без остановок Ульянка пересекла поляну, пересекла двор, вбежала в здание и взлетела вверх по лестнице на второй этаж.       Записки на столе не было. И...       Ульяна прислушалась, запретив себе оборачиваться. Вцепилась в дверные косяки так, что побелели пальцы и зажмурилась. Потом открыла глаза.       Да, записка исчезла. Конфеты лежали не тронутые, а записка исчезла. И…       Девочка осторожно сделала шаг к столу.       Кучка конфет лежала на месте. Записка исчезла, а вместо нее на столе обнаружилась пара орехов.       И кто-то еще был в здании. А как еще объяснить мурашки, пробежавшие волной по спине?       Показалось, что в комнате стало теснее. Кто-то, кто был в здании, сейчас стоял в дверях, загораживая выход. А может быть и сам готовый убежать при малейшем опасении.       Медленно, очень медленно Ульяна развернулась к двери лицом.       И потерялась. Это было как сновидение…       У Ульяны вообще исчезли всякие мысли. Казалось, что она стоит в тоннеле, стены которого сотканы из тумана, молочно-белого с одной стороны, и розового, как небо в час заката, с другой. За спиной Ульяны туманный коридор открывается на автобусную остановку. А перед Ульяной стоит незнакомка. Вроде бы ничего особенного…       … ничего особенного. Девушка как девушка, чуть постарше Ульяны. Лет пятнадцати-шестнадцати. Даже кошачьи уши и хвост нисколько не добавляют необычности. Подумаешь. Это не главное, а главное – глаза, лишенные возраста. Вот на тебя смотрит пятнадцатилетняя девушка, а вот, этими же глазами на тебя доброжелательно и сочувственно смотрит некто невозможно древний.       И почему-то хочется сказать: «Вот мы и встретились, киса!» А потом сон наяву повторяется ещё раз, и ещё, и ещё…       Ульяне становится страшно, но она сама не может вырваться из этого сна и тогда на помощь приходит незнакомка.       – П... П... Приве-е-е.       И морок исчезает. И снова вокруг не туман, а осыпающаяся штукатурка, а в дверях стоит растерянная и слегка напуганная девушка лет пятнадцати-шестнадцати и, с видимым усилием, произносит: «Приве-е-ет». Кажется, что гласные ей произносить легче, чем согласные.       Это был самый длинный день. День рассказов, вопросов, ответов. День знакомства с тайной.
Реклама:

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net

Реклама: