Построить новых себя за час

Сычжуй аккуратно заливал кипяченую воду в прозрачный заварочный чайник, а сухие мелко нарезанные листья тимьяна в неразборчивом танце кружились на дне. Не то чтобы небольшой водоворот в едва потемневшем, окрасившемся от чайных листьев кипятке завораживал, но ворох внутренних переживаний не позволял отвлечься на что-то другое. Родители, как и каждое утро, сидели за столом максимально близко друг к другу, и Сычжуй боковым зрением заметил, как оба улыбались, рассматривая что-то в телефоне папы Вэй Ина. Саднящей занозой внутри раздражало нечто наподобие обиды. Сычжуй и без того определить не мог, что это было за ужасно надоедливое чувство, вызванное непониманием ситуации. В конце концов, не мог же он осуждать родителей за предательство, которое сам же и выдумал. И все же разве можно было решить его дальнейшую судьбу всего за несколько часов? Несправедливо. Он просто вскользь сказал, что хотел бы проявлять больше самостоятельности и переехать от них когда-нибудь. Через несколько недель или месяцев, как найдет квартиру, устроится на подработку, которая не мешала бы ему получать высшее образование, и далее по списку. Сычжуй старался подбирать мягкие выражения, чтобы ни единым словом не задеть чувства отца Ванцзи и не заставить усомниться в правильности его методов воспитания. Он полностью осознавал, что каждое неодобрение или наставление озвучивалось ради его, Сычжуя, блага. Чтобы подготовить маленького А-Юаня ко взрослой жестокой жизни, где каждое решение влечет за собой серьезную ответственность. Однако годы протекали быстро, но полученные знания употребить было абсолютно негде. Да и Сычжуй, поглядывая на папу Вэй Ина, сомневался, что тот знает о значении слова «ответственность». А проявить себя взрослым человеком хотелось. Как и временно сбежать от строжайших запретов, установленных и обязательных для выполнения в семье Лань. Однако тот факт, что ему подыскали съемную квартиру и надежного сожителя за одну ночь, выходил за рамки понимания. Вероятно, они рассматривали вариант его выселения из квартиры уже давно? Иначе объяснить это Сычжуй не мог при всем желании. Как и то, что столь радостную новость ему в пять часов утра пытался сообщить папа Усянь, который по выходным способен на убийство, если разбудить его до полудня. Не соображающий Сычжуй, у которого от резкого подъема разболелась голова, посмотрел на взбудораженного папу, как на — простите — слабоумного, и отвернулся к стене. Уже секунд через тридцать Вэй Ин дождался реакции — ей стало тихое сопение. Видимо, дело могло подождать до более позднего утра, поэтому Вэй Ин по-доброму хмыкнул и накрыл сына одеялом, беззвучно выходя из комнаты. Пробуждение вызвало у Сычжуя смутные чувства. Но определяющим его настрой на день было удивление. К полудню солнце уже покинуло северную сторону, с которой располагалась его комната, поэтому во мраке утра он неспешно обдумывал слова папы. Во-первых, невозможным казалось уже то, что они (особенно отец Ванцзи) согласились на его предложение. Сычжуя всегда настолько сильно оберегали от любой потенциальной трудности, что позволить ему жить обособленно было равносильно попытке утопить котенка. Легкое изумление сменилось шоком, когда Сычжуй понял, что ему уже нашли новое место жительства. Навязчиво закрадывался вопрос, а обсуждали ли они вариант, в котором Сычжуй остается с ними? Не похоже. Последней загадкой являлось раннее пробуждение Вэй Ина. Может, он не ложился даже? Устав утрировать фразу «мы нашли тебе квартиру», Сычжуй решил дождаться завтрака и спросить о реальном положении вещей. К слову, готовить сегодня должен был он. По выходным привычный шестичасовой завтрак был отодвинут до двенадцати, и даже Лань Ванцзи не имел ничего против, не упуская возможность отоспаться на неделю вперед. Это было одним из немногих правил, которыми Лань Чжань позволял пренебречь, но остальные, коих насчитывалось несколько тысяч, определяли весь уклад жизни семьи. Папа Вэй их почти не соблюдал, уклончиво отвечая, что фамилию Лань он не носит, а значит и подстраивать свой режим под них не будет. По субботам готовка находилась под ответственностью Сычжуя, по воскресеньям — Лань Чжаня. Вэй Усяню это дело доверяли только в критичных и, к счастью, редких случаях. Например, когда из-за чрезмерной загруженности на работе и бесконечного количества проектов на учебе у Ванцзи и Сычжуя не хватало сил и времени элементарно положить кусочек уже нарезанного в магазине сыра на ломтик уже нарезанного в магазине хлеба. Вэй Ин готовил неплохо и даже пользовался известностью… в определенных кругах. Знакомые индусы и корейцы, которые благодаря особенностям своей национальной кухни вкуса уже не ощущали, были в восторге. Стряпня Вэй Ина помогала им на время воскресить свои вкусовые рецепторы, потому что не почувствовать это было невозможно. И вот момент волнующего разговора оттягивать было уже нельзя. Сычжуй разлил заварку по трем изящным фарфоровым чашечкам. Откровенно говоря, он не всегда четко понимал, по какой причине отец так категорично относился к заветам своей семьи и разрешал пить только дорогой, вручную собранный чай и только из искусно разрисованных чашечек. Иногда хорошо скрываемая бунтарская натура Сычжуя требовала купить огромную уродливую кружку с надписью из тупого анекдота, заварить чайный — о нет! — пакетик и размешать в этой жиже четыре ложки сахара. Над этой фантазией он только смеялся, засматриваясь на кружки в супермаркетах. Поставив перед родителями, занявшими небольшую бежевую кушетку у окна, чашки с изображением пиона сорта «Сияние средь снегов» — примирительный подарок дяди Цзысюаня папе Усяню — и корзинку с фруктами, Сычжуй сел напротив. Среди персиков и абрикосов забавно выглядывали яблочные кролики, инструкцию по вырезанию которых Юань прочитал накануне. Смотрелось мило. Лань Чжань, заметив кроликов, удовлетворительно кивнул. В медовом взгляде Сычжуй прочитал безмолвное одобрение, и сердце болезненно сжалось от глупости своих догадок. Он совершенно запутался в клубке сомнений, который сам же и замотал. Нужно было просто спросить, просто… Это оказалось не так просто! Пока А-Юань собирал все появившиеся вопросы в цельный последовательный разговор, Вэй Ин устроил голову на плече супруга, хитро глядя на Лань Чжаня снизу-вверх. Ванцзи, едва касаясь пальцами румяных щек, отодвинул непослушную челку с его лица, заводя пряди за ушко. Вэй Усянь еще теснее прижался к Лань Чжаню, неслышно выдыхая в домашнюю толстовку супруга. На душе было тяжело, и, как бы они ни избегали этой темы, рано или поздно поговорить бы пришлось. Лучше рано, чтобы не успеть передумать и не давать Сычжую ложную надежду. Сам А-Юань все еще нерешительно поглядывал на переплетенные пальцы родителей, прильнувших друг к другу (в знак поддержки), и чувствовал себя невероятно потерянным. Он тоже мечтал разделить свою жизнь с кем-нибудь. Внезапно утянувшее за собой одиночество повлекло уже не легкое беспокойство, но еще не панику. Он по-настоящему боялся, что от него просто нашли способ отдохнуть. «Избавиться» навязчиво подталкивало к краю. Вероятно, даже окруженные заботой и любовью приемные дети всегда подсознательно испытывали страх снова стать ненужными. Сычжуй не был исключением. Сладкий аромат, исходящий от ещё не остывшего чая, немного помогал создать атмосферу непринужденности. Пар мягко исчезал в солнечных лучах, освещающих небольшой круглый столик, украшенный однотонной скатертью бледно-зеленого цвета. Сычжуй сделал глубокий вдох, приводя мысли в порядок. — Папа, что ты имел в виду тогда? Я не очень понимаю, почему вы обдумали мою просьбу так быстро. Вэй Ин посмотрел на него любопытно, и беззаботная улыбка снова озарила его лицо. — А-Юань, ну мы же хоть и не показываем этого, но полностью осознаем, что ты уже взрослый мальчик. Мы можем только поддержать твой выбор. В конце концов, это опыт… — Вэй Усянь неловко кашлянул в кулак. Когда Лань Чжань отвел взгляд в сторону, Сычжуй уловил некоторое беспокойство, которое задело и его. — Я за это безумно благодарен, но все же вы пришли к единогласному решению так сразу. Все… в порядке? — осторожно уточнил Сычжуй. — А к чему медлить? И это же не наше решение, а твое. Мы его уважаем, в любом случае, — Сычжуй и Вэй Ин одновременно схватились за ручки своих чашек, потому что от нервозности в горле пересохло. Каждый пытался спрятать свое беспокойство как можно глубже, лишь бы не усугубить ситуацию. Вэй Ин думал, что Сычжуй хочет услышать, что у него развязаны руки, хотя сердце просило не торопиться и обдумать тщательнее. Они бы с Лань Чжанем и не одобрили просьбу сына, но страх потерять доверие или, что еще хуже, разрушить его мечты оказался сильнее. Если бы они дали себе время на рассуждения и сомнения, отпустить бы точно не смогли. А жить с ребенком, который молча обвиняет родителей в своей несвободе… они были готовы еще меньше. Сычжуй просто надеялся услышать, что от него не хотят избавиться. Задав вопрос напрямую, он мог оскорбить или обидеть родителей. И тоже прикрылся молчанием. Порой чрезмерная любовь приводит к разрушению. — Лань Чжань сразу же уснул, — Вэй Ин несколько перефразировал «ушел в себя», — а я был так взбудоражен, потому что мой мальчик стал совсем-совсем взрослым, что не мог успокоиться и решил помочь тебе! Я не подумал, что свет от экрана разбудит Лань Чжаня. Мне очень жаль! Но он вспомнил, что его родственник ищет соседа. Кажется, он немного младше тебя. Если он Лань, то плохим человеком быть не может наверняка, да и квартира точно-точно идеально выглядит. Вот я и поспешил тебя обрадовать. Сычжуй не очень сдержано хихикнул, ловя шутливый взгляд. — Ты был не очень рад видеть меня, — Вэй Ин рассмеялся в голос, вспоминая рассеянный туманный взгляд и недоумевающее выражение лица сына. — А ты рассчитывал на теплый прием в пять утра? — Сычжуй уже открыто улыбался, потихоньку загоняя тревожные мысли подальше. — Приятные новости еще не закончились, — Вэй Ин удовлетворенно хмыкнул, заметив удивление сына. — Сегодня ты с ним познакомишься! — … с кем? — С потенциальным соседом, конечно же. А-Чжань, А-Чжань, как его зовут? — Усянь посмотрел на мужа, пытаясь вспомнить промелькнувшее в ночном диалоге имя, но никак. — Лань Цзинъи, — лаконичный ответ Вэй Ина полностью устроил. Сычжуй недоверчиво уставился на отцов. Да быть такого не может. Вдруг слуховые галлюцинации вследствие переутомления уже и его крышу немного сдвинули. — Прости?.. Эм, можешь повторить? — Лань Цзин- — Нет, все предложение целиком, — на секунду Вэй Ину показалось, что еще немного и А-Юань выйдет из комнаты. Хорошо еще, если из комнаты, а не из окна. — Смысла затягивать с этим мы не видели. Ты и без того наверняка несколько недель обдумывал, как сказать нам о том, что хочешь переехать. Попробуй убедить меня в том, что это секундный порыв или юношеский максимализм, — Вэй Усянь закусил нижнюю губу. Им просто нельзя было передумать, поэтому они в максимально краткие сроки устроили все так, чтобы Сычжую было легче. Сычжуй не смог возразить. Тревожное родительское сердце подсказало, что ему просто необходимо сделать что-то… Вэй Ин не знал что. Он машинально потянулся вперед и накрыл сжатые в кулаки и слегка трясущиеся руки Сычжуя своей ладонью. Этот жест часто помогал Вэй Ину и Лань Чжаню успокаивать ребенка в детстве, когда он отказывался говорить, в чем причина его подавленности. Казалось, А-Юань стал спокойнее дышать. Он с благодарностью посмотрел на родителей, когда Вэй Ин разжал его кулаки и перевернул ладошками вверх, водя по линиям судьбы пальцами. Легкая щекотка всегда заставляла А-Юаня улыбаться, и едва ли он мог что-то с этим поделать. — Нам не стоило договариваться о встрече без твоего согласия, — неожиданно произнес Лань Ванцзи. Сычжуй резко вскинул голову, и удивление в его взгляде на минуту сбило Лань Чжаня с толку. — Если у тебя нет настроения или уже есть планы, о которых мы не знали, я напишу Цзинъи и принесу свои извинения. Мы всегда можем отложить этот вопрос, если тебе некомфортно. — Все… все хорошо, отец, — чуть тише обычного произнес Сычжуй. Чай в чашке давно закончился, но он сделал вид, что делает глоток. Тяжело. Не хочу доставлять вам еще больше неприятностей. — А когда вы успели связаться с ним? — Смеяться будешь, — начал Вэй Ин, но на мгновение задумался, а стоит ли продолжать, потому что укоризненный взгляд Лань Чжаня был направлен прямо на него. Стоит. — Я написал Сичэню. Даже не спрашивай, почему твой дядя не спал в пять утра в свой законный выходной, потому что я и без вопроса скажу, что старик Лань недавно вернулся и продолжает терроризировать бедного Сичэня. Милый, я говорю это исключительно из сочувствия, не осуждай меня! Продолжим о Цзинъи. Мы думали, что все приличные люди в это время спят, но он ответил на сообщение буквально через несколько секунд! Юность очаровательна — когда-то и я ложился на рассвете… — Он так просто согласился встретиться со мной сегодня? Без моральной подготовки, без тщательной уборки квартиры… Хотя он же Лань, наверняка безупречный во всем. — Да, только он уточнил, что спать будет примерно до трех, а потом ты можешь к нему приехать. А-Юань… Если ты поймешь, что с этим человеком не уживешься или что квартира неуютная, уходи в любой момент. Не заставляй себя находиться в некомфортных условиях, хорошо? Вдруг этот Лань тебе совсем-совсем не понравится и… — Лани не могут не понравиться, — заключил Ванцзи, отодвигая от себя пустую чашечку с блюдцем. Сычжуй мог поклясться, что отец чуть горделиво вздернул подбородок. — А-Чжань, у твоего дяди прекрасно получается, — Вэй Ин по-доброму усмехнулся, лукаво посматривая на Сычжуя. А-Юань прикусил щеку изнутри, чтобы не выдать своего частичного согласия с папой и не обидеть отца. О непримиримой вражде старика Ланя и Вэй Усяня в их семье слагали легенды. Чаще всего их слагал сам Вэй Усянь, чтобы восхищенный смелостью непревзойденного папы малыш заснул поскорее. Это было давно и процентов на семьдесят неправда. — Уверен, что все пройдет хорошо, — в твердом голосе Лань Ванцзи проскользнула обида. Еще сильнее это подтверждала попытка встать из-за стола, чтобы избежать конфликта, но кто бы ему позволил. Цепкие руки, обхватившие поперек живота, не отпускали. — Прости, я не со зла, — пробубнил Усянь, утыкаясь лицом ему в спину. Лань Чжань терпеливо прикрыл глаза. Сычжуй с улыбкой покачал головой, пока никто не видел. Семья была для него целым миром. Со стороны могло показаться, что его родители были чересчур беззаботными в проявлении своей любви друг к другу. Возможно, так оно и было. Малыш А-Юань очень гордился своими смелыми папами, которые готовы были противостоять огромному страшному обществу с его осуждением. С возрастом приходило понимание груза, делимого на двоих, давящего постоянно, но старательно игнорируемого, пока дрожащую ладонь сжимала чужая. А-Юань пытался разделить эту тяжесть с ними, хотя его лишь одобрительно гладили по макушке. Сычжуй с того момента, как стал частью этой семьи, знал, что его родители – оба отцы – не считали нужным стыдиться своих чувств. И был в этом с ними солидарен. Папа Усянь спокойно запрыгивал на спину папе Ванцзи и просил донести его, несчастного и уставшего, до скамейки. Пятилетний А-Юань в это время держался за пальто отца и строго смотрел на непутевого родителя – «Ты уже совсем-совсем взрослый, а ведешь себя хуже, чем маленький ребенок!» Вэй Ин, сердечно признаваясь в том, что ему всего три годика, давал А-Юаню повод почувствовать себя отмщенным. Но спать после обеда все равно заставляли почему-то А-Юаня! Папа Ванцзи старался касаться мужа как можно чаще, словно напоминая самому себе, что тот все еще рядом. Когда Лань Чжаню казалось, что дядя Цижэнь становится недопустимо агрессивным в сторону Вэй Ина, то он молча брал супруга за руку, переплетая пальцы, и уводил в сторону, чтобы крепко обнять за талию и дать Усяню время на восстановление своего внутреннего аккумулятора позитивных эмоций. Он защищал, оберегал их с сыном от угроз и стрессов, даже когда сам находился на грани. Скорая помощь из двух человек всегда засыпала по бокам, а с такой охраной никакая депрессия не справится. Сычжуй слишком глубоко ушел в себя. Он словно вынырнул из-под толщи воды, когда на макушку легла тяжелая рука отца, нежно пригладившая волосы. — Постарайся не нервничать. Брат заверил меня, что вы с Цзинъи поладите. И все же, если тебе будет с ним неуютно, мы найдем другой вариант. Сычжуй, не сумев сдержать эмоциональный порыв, крепко обнял отца и вцепился пальцами в нежно-голубую домашнюю худи. Будучи взрослым, он делал это нечасто, но его внешне равнодушный отец молча притягивал к себе за плечи. И Сычжуй был за это искренне благодарен. — А-Юань, может, тебя подвезти? — Вэй Ин уткнулся носом в затылок Сычжуя, прижимаясь чуть-чуть сбоку, чтобы захватить в надежные объятия и любимого мужа. — Нет, спасибо, я сам доберусь! В мыслях надеждой бились мольбы не дискредитировать его так сразу! А сомнений в том, что именно с этого и начнется знакомство Вэй Ина с его потенциальным сожителем, не было. Лучше отсрочить этот момент на самый дальний период. — Точно? — Да! Только адрес напишите, пожалуйста! — Хорошо, — кратко ответил Лань Чжань, потянувшись к пустующей верхней полке, куда он обычно клал телефон, чтобы не отвлекаться и провести приятно время со своей семьей. Адрес быстро нашелся в недлинной переписке с Лань Цзинъи. Сычжуй почувствовал невероятное облегчение от того, что с Цзинъи общался не папа Усянь. — Я уберусь на кухне и пойду собираться. Сычжуй отошел от родителей, протягивая руки к грязным чашкам и обдумывая, куда бы положить мытые и нарезанные фрукты, чтобы не испортились. Вэй Ин перехватил его руку своей, отодвигая в сторону, и с притворным неодобрением покачал головой. — Нет-нет-нет, мы сами справимся. А ты иди к себе! Сычжую оставалось только послушаться. Разве он когда-нибудь возражал им? Инстинктивно мыкнув «мгм» и спустя секунд десять поняв, что он неосознанно спародировал манеру поведения отца, Сычжуй резко развернулся и потопал к себе. Безудержно-заразительный смех Вэй Ина было слышно даже из-за закрытых дверей. Стихли почти беззвучные шаги в коридоре. Стоило двери в комнату Сычжуя с хлопком закрыться, Вэй Ин и Лань Чжань синхронно выдохнули. От утаиваемой тяжести внутри что-то тянуть стало чуть болезненнее. Вэй Усянь, выдавливая улыбку, уже не мог притворяться спокойным и попросту закрыл глаза руками. — Как думаешь, поверил? Мадам Юй всегда говорила, что мне надо было идти на актерское мастерство. — При мне она упоминала только цирковое искусство, — Вэй Ин недовольно булькнул, не особо оценив шутку мужа. Лань Чжань отодвинул его неаккуратно собранный хвостик в сторону, чтобы нежно поцеловать за ушком в попытке немного утешить. Рано или поздно это все равно бы произошло, разве нет? — Вэй Ин… Я слишком сильно на него давил? Стоять посреди кухни было все еще неудобно. — А-Чжань, ты самый замечательный отец. Кажется, на супер-огромной футболке, которую подарил тебе А-Юань в восемь лет, именно так и написано. Дословно. Ты же видишь восхищение в его глазах, замечаешь, что твоя манера поведения для него стала образцово-показательной. Когда ты становишься чуть посвободнее и можешь провести с ним время, он откладывает все важные задания на потом, даже если это подразумевает не спать всю ночь. У тебя еще есть сомнения? — Вэй Ин поцеловал мужа в шею. Длинные пальцы разглаживали небольшие складки на приятной голубой ткани. — Не переживай за него. Он скажет, если случится что-то серьезное. А мы всегда поможем, так ведь? — Мгм. Однако атмосфера отчужденности никуда не исчезла.