Построить новых себя за час

Вэнь Нин проснулся на удивление рано. Кроме того, он впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим и довольным, хотя мышцы слегка болезненно тянуло. Возможно, предвкушение долгожданных выходных, ради которых Цзян Чэн выполнил непосильные объемы работы, заранее обеспечило ему хорошее настроение. Оставалось надеяться, что Ваньинь не сорвется посреди дня по неотложным делам. Увы, воздействовать на это Вэнь Нин никак не мог. Однако в его власти было задать ритм нового дня и порадовать любимого, который наверняка будет валяться в постели до полудня, чего обычно позволить себе не может. Вылезать из объятий горячего во всех смыслах парня и ступать в холодный и чужой мир за пределами одеяла не хотелось. Но Вэнь Нин вспомнил о рецепте японских панкейков, найденном на просторах интернета, о том, что их приготовление времязатратно, и о том, что Ваньинь заслуживает самого лучшего. Цюнлинь не был уверен в том, что его готовка — «самое лучшее», но он очень любил экспериментировать на кухне, потому что было для кого стараться. Цюнлинь откинул свою половину одеяла, съежившись от прохлады, дующей через приоткрытое окно. Решимость резко пошла трещинами, но он не дал себе времени передумать. Тем не менее подняться с нагретого места ему не позволили. — А-Чэн, — Вэнь Нин зевнул, прикрыв рот ладонью. — А-Чэн, пусти. Цзян Чэн даже бровью не повел и продолжил делать вид, что все ещё не проснулся. Его руки крепко обхватили тонкую талию — спящий бы так не смог. Разнеженный утренней негой Вэнь Нин не нашел в себе сил сопротивляться. Он развернулся в объятиях, чтобы уткнуться холодным носом в открытую шею. Цзян Чэн вздрогнул. — А-Чэн, — мягкие губы коснулись кадыка. — Мне нужно... — Остаться со мной, — беззлобно, но безапелляционно ответил Цзян Чэн. Веки были по-прежнему опущены. — А завтрак? Ты спишь долго, — Вэнь Нин уже почти сдался, удобнее устраиваясь на чужой груди. Цзян Чэн довольно хмыкнул и натянул на худощавые плечи одеяло. — Приготовим завтрак на обед. Жар тела Цзян Чэна действовал весьма убедительно. Долго уговаривать не пришлось. Через несколько минут Ваньинь услышал размеренное сопение и чмокнул свое счастье в макушку, засыпая вновь.

***

Во избежание травм Цзян Чэна от плиты настоятельно попросили отойти. Дело не в том, что он катастрофа в готовке — наоборот, его кулинарные способности порой удивляют. Все же его воспитывала Яньли. Проблема заключалась в Вэнь Нине. Ещё полчаса назад он выглядел самым разнеженным, сонным и мягким существом в мире, а теперь стоял у раскаленной сковородки нахмуренный, упертый и немного расстроенный. — Что-то случилось? — Цзян Чэн сел на стул у барной стойки. Сосредоточенного Цюнлиня лучше было не трогать. Особенно в моменты, когда у него что-то не получалось. Ему не нужна была поддержка, ему нужно было время и личное пространство, чтобы прийти в себя и попробовать снова. Сейчас желанием пробовать снова он не горел, потому что панкейки отнимают те редкие минуты, которые он может провести с любимым. — Они сдуваются, — Вэнь Нин расстроенно опустил плечи, все ещё держа половник с тестом в руке. Рецепт лежал перед ним, но советов по избавлению от плоскости пышных, как предполагается, панкейков там написано не было. — Позавтракаем в кафе, — Ваньинь не видел в случившемся проблемы. Он не обесценивал труд Вэнь Нина и в любом случае съест каждый уже приготовленный панкейк, каким бы неудавшимся его ни считал Цюнлинь. Просто не хотел, чтобы обычный завтрак испортил им обоим настроение. Вэнь Нин это осознавал. Он вылил воздушное тесто в раковину, вымыл за собой испачканную посуду, рассеянно прослушав предложение закинуть её в посудомойку, и начал вяло жевать сладкий панкейк. Цзян Чэн слез с нагретого места, обнимая Вэнь Нина со спины, и потянулся за оставшимися тремя «неудачными» попытками. Пока он наслаждался очень вкусными, по его мнению (которое никто не спрашивал), панкейками, Вэнь Нин расстроенно сопел ему в шею. — Ты слишком самокритичен. Я люблю твою еду гораздо сильнее, чем ресторанную, — Доев свою порцию и промокнув губы салфеткой, Ваньинь чмокнул Вэнь Нина в носик. — Даже больше стряпни Ли-цзе? — Вэнь Нин обхватил руками его талию и задрал голову чуть вверх. Их губы почти соприкасались, но сокращать расстояние никто не спешил. Губы Цзян Чэна сжались в тонкую линию. Он нервно отвел взгляд в сторону, пытаясь придумать, как не соврать и при этом не обидеть. Провокационные вопросы Цзян Чэн не любил. На святое не посягают. — Я шучу, — Вэнь Нин ласково рассмеялся. — Ли-цзе готовит лучше всех в мире. Цзян Чэн напряженно искал подвох. — Ты предложил позавтракать в кафе, — Вэнь Нин попытался сменить тему. — У тебя есть какое-нибудь на примете? — «Пристань лотоса». Вэнь Нин округлил глаза. — Это же кафе Ли-цзе. Ты хочешь с ней увидеться? — Я подумал, что мог бы встретиться с ней и... представить тебя как своего парня, — Цзян Чэн сцепил руки в замок за спиной Вэнь Нина. — Ты не против? — Не против, хоть это и неожиданно, — Вэнь Нин взволнованно нахмурился. — Разве ты не хотел сначала поговорить с Вэй Ином и Не Хуайсаном? — С ней будет легче, — Цзян Чэн вздохнул. — Она замечательная, А-Нин. Ты ей понравишься, уверяю. Не волнуйся сильно. Если тебе станет некомфортно, мы уйдем. Но для меня ваше знакомство в таком ключе очень важно. Пожалуйста. Цюнлинь мягко оттолкнул Цзян Чэна, отходя на шаг назад, чтобы заглянуть в обеспокоенные глаза. — Я знаю, как сильно ты её любишь. Это чувствуется, правда. Я пойду собираться, а ты пока напиши Ли-цзе и своим друзьям, — Вэнь Нин прижался расслабленной улыбкой к сухим губам и развернулся, уходя в спальню. Тихое «спасибо» так и не было услышано. Кому: Ли-цзе От кого: вы [Цзецзе, доброе утро. Ты сегодня работаешь?] Кому: вы От кого: Ли-цзе [А-Чэн, доброе утро! Да, что-то случилось? Хочешь встретиться? :з] Кому: Ли-цзе От кого: вы [Да, очень. Ты не против, если я буду не один? Хочу тебя кое с кем познакомить.] Кому: вы От кого: Ли-цзе [Конечно, А-Чэн! Буду очень счастлива видеть тебя и того человека, которого ты мне представишь :з Что мне для вас приготовить?] Кому: Ли-цзе От кого: вы [На твое усмотрение. Все, что ты готовишь, божественно вкусно. Мы подъедем через час.] Кому: вы От кого: Ли-цзе [Я люблю тебя, А-Чэн. Знаю, что ты жутко переживаешь, поэтому говорю: не стоит. Уверена, что твой партнер прекрасный человек и что мы обязательно поладим.] Ваньинь ненадолго выключил телефон, восстанавливая душевное равновесие. Вэнь Нин скоро будет готов, осталось назначить встречу Усяню и Хуайсану. Чат красноречиво назывался «Ночные кошмары Цижэня даже пятнадцать лет спустя». Это, кстати, было правдой. Лань Ванцзи рассказал. От кого: вы [Есть планы на завтрашний вечер?] От кого: хотел собаку, но отец принес псину [Ради хорошей пьянки я отменю все свои ноль дел] От кого: веер в жопе [Если я срочно не напьюсь, то начну загоняться, что проживаю жизнь зря] От кого: вы [Тогда в 19:00 в «Башне Золотого Карпа». Мне нужно вам кое-что рассказать.] От кого: хотел собаку, но отец принес псину [Не знаю, что хуже: цены в «Башне» или твои новости...] От кого: веер в жопе [...] От кого: вы [Цзысюань мне услугу должен, воспользуемся ей.] От кого: веер в жопе [Не знал, что ты такой щедрый] От кого: хотел собаку, но отец принес псину [Шикуем ;) ] Это казалось смешным. Семья Не Хуайсана и семьи Вэй Ина и его супруга входили в топ самых богатых семей Китая, и недостатка в денежных средствах они не испытывали никогда. Тем не менее подраться за последнее пиво по акции для них было делом чести. Цзян Чэн заблокировал экран телефона. Вэнь Нин, неподражаемо милый и смущенный, стоял в проеме. Если и существовало что-то очаровательнее Вэнь Нина в белой водолазке и персиковом оверсайз пальто, Цзян Чэн не верил. — Можно взять твои белые кроссовки? — Можно, — Цзян Чэн отошел от барной стойки и поцеловал Цюнлиня в лоб. — Ты очень милый, — И пошел собираться сам.

***

Цзян Яньли и Вэнь Нин уже были знакомы благодаря Вэй Ину и его любви к масштабным праздникам, на которые приглашались чуть ли не все члены семей Цзинь, Цзян, Лань, Вэнь и иногда даже Не (Хуайсан выбил себе и брату места «по связям», хотя Минцзюэ поначалу чувствовал себя очень некомфортно). Однако близко они никогда не общались. Одно дело быть другом одного брата, и совсем другое — быть парнем второго. Цюнлинь трясся, хотя в машине было тепло и уютно. Он понимал, что Яньли прекрасная, добрая и снисходительная девушка, но с малознакомыми людьми Вэнь Нин вел себя крайне нерешительно. Сердце заходилось так, что становилось страшно, ледяные ладошки потели, а тошнота подступала к горлу. И он совершенно ничего не мог с этим поделать. К счастью, Цзян Чэн это осознавал и обещал следить за его состоянием. Когда машина остановилась, Вэнь Нин даже не сразу сообразил, что они уже приехали. Цзян Чэн открыл пассажирскую дверцу и протянул ему руку, хотя Вэнь Нин все ещё рассеянно хлопал своими выразительными зелеными глазами. Он совсем разнервничался. Перед входом в кафе Цзян Чэн развернул к себе Вэнь Нина, взял его лицо в свои большие ладони и мягко-мягко, как не делает почти никогда, поцеловал его в сжатые губы. — Я рядом. Над дверью зазвенели серебряные колокольчики с фиолетовыми кисточками. Яньли, такая нежная в длинном бежевом платье, с легкой улыбкой ждала их за столиком у окна. Её брови слегка приподнялись от удивления, когда она увидела знакомое лицо. Очень напуганное, к слову. — Добро пожаловать в «Пристань лотоса», — Яньли встала, чтобы крепко обнять брата, и мягко провела ладонью по его щеке. Уже не такие большие, как обычно, синяки под глазами заставили её нахмуриться. — Совсем о себе не заботишься. — Обо мне есть кому позаботиться, — Цзян Чэн вслепую нашел дрожащую ладонь Вэнь Нина. — Цзецзе, ты уже знаешь Вэнь Нина. Мы с ним встречаемся уже довольно давно, и мне очень жаль, что я так долго скрывал это. В особенности от тебя. Вид у Цзян Чэна был виноватый. Яньли понимающе кивнула и перевела сияющий взгляд на Цюнлиня. — А-Нин, спасибо, что делаешь моего брата счастливым, — У Вэнь Нина покраснела даже шея. — Надеюсь, в скором времени ты станешь частью нашей семьи. Могу я тебя обнять? Вэнь Нина подкупило то, что Яньли уважала его личное пространство. Словно дышать стало немного легче. Он робко кивнул, тут же ощущая успокаивающие поглаживания по спине. Наверное, так делают все старшие сестры. — Мы не отвлекли тебя от работы? — Цзян Чэн сел за небольшой лакированный стол, незаметно придвинув свое обитое сиреневым бархатом кресло к креслу Вэнь Нина. — Для вас я всегда свободна, — Яньли указала им на две большие кружки с ароматным ягодным чаем и две брускетты с авокадо и лососем. Цзян Чэн сразу же приступил к завтраку. — А-Нин, угощайся, пожалуйста. Не стесняйся. Пока Ваньинь и Яньли обсуждали семейные проблемы, совершенно не скрывая ничего от Вэнь Нина, доверяя ему, Цюнлинь осторожно разглядывал кафе. Если и существовал в мире «стиль Цзян», то в нем и был выполнен интерьер. Лавандовый потолок был расписан распустившимися цветами, бутонами и широкими листьями лотоса; с него свисали черные вытянутые фонарики, источающие мягкий апельсиновый свет. Темно-лазурные диванчики стояли вдоль стен, украшенных зеркалами, обрамление которых было похожим на окна. Белоснежные свежие пионы в черных вазах стояли на каждом столике. Яньли старалась не заставлять Вэнь Нина нервничать и лишь изредка спрашивала у него что-то, чтобы он не чувствовал себя чужим, забытым и лишним. Несколько часов пролетели как одно мгновение. Когда оттягивать свое отсутствие на кухне стало невозможным, Яньли вбила свой номер телефона в контакты Вэнь Нина, добавив фиолетовое сердечко, и попросила писать ей при желании. Цюнлинь к концу разговора растаял и даже, заикаясь, признался, что очень ценит поддержку и доброту Яньли по отношению к нему и что будет делать все возможное для счастья своего возлюбленного. На этом моменте зарделся уже сам Цзян Чэн. Убегая, Яньли чмокнула брата в нахмуренную по привычке переносицу, а Вэнь Нина в щеку. Собирая длинные волосы в два пучка на ходу, она радовалась, что её младший брат сошелся с кем-то характерами. Нрав у Цзян Чэна, как и у мамы, был суровым, и далеко не каждый человек мог мириться с ним. А Вэнь Нин, покладистый, но со своим мнением и убеждениями, идеально уравновешивал взрывного Ваньиня, иногда даже осаждая его в ссорах. Рядом с ним Цзян Чэн светился, незаметно и нежно поглядывая на него время от времени. А остальное не имело значения. Вэнь Нин чувствовал тепло в груди. Часть семьи Цзян Чэна — самая важная — приняла его с милой улыбкой и доверила ему самое дорогое — младшего брата. Мог ли он просить о большем?.. — Ты ей понравился, — Цзян Чэн хотел сделать глоток чая, но обнаружил, что тот закончился. — Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке, — Вэнь Нин подвинул к нему свою чашку, которую тот с благодарностью взял. Цюнлинь со слабой улыбкой посмотрел в окно. — Моросит. К вечеру обещали проливной дождь. Чем займемся? — Пойдем в кино, — Цзян Чэн помог Вэнь Нину надеть персиковое пальто и небрежно накинул свое, черное, в пол. — Уже и не помню, когда последний раз там был. — Ты очень занятой, — Вэнь Нин переплел их пальцы, другой рукой открывая дверь кафе, наслаждаясь мягким звоном колокольчиков с фиолетовыми кисточками.

***

Обычно просмотром фильмов Цзян Чэн и Вэнь Нин коротали вечера после работы. Лень окутывала тело, сил хватало только на приготовление легкого ужина и совместный или раздельный душ. Они заваливались на постель и рандомно выбирали жанр. К счастью, их вкусы в этом плане полностью совпадали. Боевик, на который они пошли в этот раз, был не так уж плох. Без некоторых второсортных шуток, правда, было бы гораздо лучше, но выбирать не приходилось. К концу сеанса на улице разыгралась буря, а зонт ни один из них, предсказуемо, не взял. Ехать домой решительно не хотелось. Не из-за ненастья и пробок, а потому что в этот день обострилось желание отдохнуть вне приевшихся стен, оторваться и, может, выпить. Эта идея, кстати, очень понравилась Ваньиню. Дождь хлестал по лицу, длинные волосы неприятно липли к коже, но Цзян Чэн и Вэнь Нин, словно не наигравшиеся подростки, держась за руки бежали вдоль улицы. Зрение не фокусировалось на неоновых вывесках, яркие витрины смазывались, ботинки хлюпали в лужах, но Цзян Чэн широко улыбался, осознавая собственную глупость в данный момент, а Вэнь Нин смеялся, когда поскальзывался на тротуарах и цеплялся за черное пальто. Цзян Чэн даже не думал, что все ещё способен на беззаботные поступки. Вэнь Нин даже не думал, что сможет влюбиться ещё раз. Когда они добежали до ресторана, в котором остался последний свободный столик, Вэнь Нин сильно замерз. Мокрый и дрожащий, но счастливый, он сжимал горячую руку Цзян Чэна, попросившего официанта принести им полотенца. Ваньинь, ещё не открыв карту бара, заказал две бутылки розового шампанского, пока Вэнь Нин рассматривал позиции меню. Этот ресторан Цзян Чэн выбрал не случайно. Он находился при отеле «Сияние средь снегов», принадлежавшем отцу Цзинь Цзысюаня, поэтому одним из немногих подарков мужа сестры была возможность в любое время заселиться в специально отведенный для Ваньиня номер. Цзысюань тогда постарался, стоит отдать ему должное. «Сияние средь снегов», вероятно, был самым шикарным и дорогим отелем во всей Поднебесной. Оплатив счет и прихватив вторую бутылку шампанского с собой, Цзян Чэн повел Вэнь Нина к ресепшену, где назвал свое имя. Конечно, Цзинь Цзысюаню сообщат о том, что его «гость с привилегиями» был в обществе милого друга. Но теперь, когда Яньли знает о Вэнь Нине, вряд ли она будет врать своему мужу, если тот спросит о личности спутника Цзян Чэна, поэтому нужда и дальше прятаться по углам квартиры отпала. Цзян Чэн никогда не признается, но ему нравится пьяный Вэнь Нин. Нет, он обожает Цюнлиня в любом состоянии, но именно пьяный Вэнь Нин был тем, в кого Цзян Чэн впервые влюбился. Это был выпускной в университете, и до того дня Ваньинь его, признаться, просто не замечал. Он знал, что Вэнь Нин бескорыстно помогает его бестолковому, но отнюдь не глупому брату, что он неловкий, стеснительный до заикания и, пожалуй, старательный. Это было все. На выпускном вечере Вэнь Нин напился. Напился Вэнь Нин, а пропал Цзян Чэн. Цюнлинь свободно и грациозно, словно не было той извечной неловкости движений, танцевал рядом с Вэй Усянем на сцене. Он заливисто, прикрывая рот ладонью, смеялся над тупейшими шутками Хуайсана; он улыбался так широко и мечтательно, что щемило в груди. Он покорил каменное сердце Цзян Чэна блеском чистейших — а не мутных, как у всех пьяных людей — нефритовых глаз. Что делать с неожиданной влюбленностью в парня Цзян Чэн не знал. Но знал, что действовать необходимо без промедления и решительно. Притом его инициативы должно было хватать на двоих, потому что трезвый Вэнь Нин его открыто избегал. Той же ночью Цзян Чэн отобрал у брата телефон, чтобы узнать номер Вэнь Нина. Цюнлинь, с трудом воскрешенный сестрой после пьянки, был сильно удивлен сообщением Цзян Чэна, в котором тот интересовался его самочувствием и спрашивал, не надо ли занести обезболивающее. А после ежедневные «доброе утро» и «спокойной ночи», редкие встречи в кафе во время обеденного перерыва, первые робкие касания перестали выбивать Вэнь Нина из колеи. Он к Цзян Чэну привык. Он ему доверился. Ваньинь помог Вэнь Нину устроиться воспитателем в частный детский сад, за что последнему было до слез неловко, но за что он благодарит и боготворит любимого до сих пор. А потом Цзян Чэн заболел, и Вэнь Нин на время переехал к нему, потому что у Цзинь Лина в это время прорезались зубки и Яньли не могла оставить его, а Вэй Усянь бы своей заботой брата в могилу загнал. Цюнлиню было не сложно, но окружающие были удивлены. Они же не знали, что эти двое в принципе контактируют. Вэнь Нин не отходил от постели больного, варил ароматные супы и следил за временем приема лекарств, отпрашиваясь с работы пораньше. А потом засыпал на чужой груди, слушая хриплый кашель и отчего-то совсем не страшась заболеть самому. Цзян Чэн позвал Вэнь Нина в бар и влюбился во второй раз. В озорное сияние все тех же невыносимо чистых глаз, в ласковые прикосновения и плавные изгибы бедер в черных обтягивающих джинсах. Цзян Чэну было позволено крепко сжимать их в ладонях. А потом Вэнь Нин, пьяный и раскрепощенный, закинул руки на широкие плечи и упрекнул Цзян Чэна в нерешительности — его-то! Без стеснения смотря Ваньиню прямо в глаза, он сказал, что тот не замечает очевидного. Это стало последней каплей. Губы у потерянного на следующее утро Вэнь Нина горели нещадно. Он очнулся в уже знакомой квартире, прижатый к сильной и обнаженной груди Цзян Чэна, умирающий от стресса и головной боли. До глубокой ночи Ваньинь выхаживал его, поил таблетками и крепким сладким чаем и безмолвно баюкал в своих объятиях. Вэнь Нин старался не дышать из-за стыда и осознания комфортности всего происходящего. — Цзян Чэн, — Цюнлинь позвал его слабым голосом, пряча взгляд в складках одеяла. — Какие между нами отношения? — Ты согласишься встречаться со мной, если я предложу? — Голос звучал твердо, но дрожь в руках, обвивающих талию Вэнь Нина, выдавала чувства Цзян Чэна. — Думаю, что да, — Вэнь Нин зажмурился, когда его шеи коснулись сухие губы, и положил ладонь на руку Цзян Чэна, мягко обводя выступающие вены. — Тогда романтические, полагаю. Год ухаживаний, несколько лет отношений... А хмельной Вэнь Нин все так же заставлял сердце Цзян Чэна трепетать. Он легким движением руки открыл вторую бутылку розового шампанского, изящно разлил его по бокалам, которые заранее взял с барной стойки, и доверчиво упал в объятия едва успевшего среагировать Цзян Чэна. Они сидели на диване, в темноте распивая алкоголь и созерцая текущую магистраль, расплывающуюся яркими огнями, утопающую среди тысячи зданий, через панорамные окна. Точнее, на диване сидел Цзян Чэн, Вэнь Нин же восседал на его бедрах, разглядывая пузырьки шампанского через ослепительно чистое стекло. Губы были липкими и сладкими, у Цзян Чэна, вероятно, такие же. Вэнь Нин решил проверить наверняка. На всякий случай он отставил бокал на журнальный столик, наклоняясь вперед, мягко, но уверенно накрывая чужие губы своими. Провел по ним языком, не заходя дальше, и ждал ответных действий Ваньиня, который подобной решительности не был ни капельки удивлен. По этой причине он иногда предлагал Цюнлиню скрасить вечер алкоголем. Ночи, когда Вэнь Нин позволял себе раскрепоститься, Цзян Чэн запоминал надолго. Не то чтобы в постели они друг друга не устраивали, но их предпочтения все же отличались. Оба часто уступали в своих желаниях и выполняли то, что нравится любимому. Цзян Чэну нравилось связывание. У Вэнь Нина, в отличие от него самого, кожа бледная, и ярко-алая веревка, впивающаяся в запястья, фиксирующая бедра, смотрелась эстетично. Цюнлиню нравилось не особо: части тела затекали, в движениях он был ограничен, а ещё не мог касаться Цзян Чэна, хотя тесный контакт во время физической близости был для него важен. Цзян Чэн любил оральный секс. Его фантазии на тему минета под столом начальника Вэнь Нин оказался готов реализовать гораздо раньше, чем Ваньинь мог рассчитывать. Вэнь Нин, пунцовый от стыда, но решительно настроенный, ворвался в кабинет Цзян Чэна, хлопнув дверью и закрыв её на ключ, проигнорировал удивленный взгляд и залез под стол, стараясь не удариться головой. Цзян Чэн был шокирован и смущен, он знал, что Вэнь Нин никогда не посмотрит ему в глаза во время процесса, но все равно тяжелым взглядом подмечал каждую деталь. Припухшие губы, накрывающие головку, тонкие пальцы, сжимающие ствол у основания, нахмуренные брови и невероятно пылающие щеки. Поглаживая по волосам и шепча комплименты, Цзян Чэн удовлетворял кинк Вэнь Нина на похвалу. Цзян Чэн и сам любил ублажать Цюнлиня, причем несколькими способами. Скулящий Вэнь Нин, сидящий на его лице и дрожащий от сильно сжимающих округлые бедра пальцев, заставлял кровь приливать к паху. Вэнь Нин же подобное находил слишком смущающим, слишком интимным для постоянных практик. Вэнь Нин предпочитал нежный секс с долгой прелюдией, что обычно и получал. Но пьяный Вэнь Нин плавился в грубых руках, изгибался и подставлялся, позволяя Цзян Чэну быть несдержанным, жестким. Он с удовольствием принимал все идеи Ваньиня, на что в трезвом уме вряд ли бы согласился. Не потому что доминирование Цзян Чэна в постели его не прельщает, а потому что дико смущает. Иначе преодолеть эту робость у него пока не получается. — Пойдем в спальню, — Вэнь Нин прикусил нижнюю губу любимого, жалостливо глядя в темные глаза исподлобья. Цзян Чэн молча подхватил его под бедра и сдавленно охнул, когда Вэнь Нин широко мазнул языком по открытой шее, расстегивая пуговицы на все ещё влажной рубашке. Цзян Чэн давно не снимал стресс таким способом. Он стискивал обнаженные ягодицы почти до синяков, кусал за загривок, наслаждаясь болезненными стонами, и вжимал Вэнь Нина лицом в мягчайшие подушки. Стоять на коленях во время резкой, но тщательной растяжки было сложно. Руки, зафиксированные за спиной ремнем, свело, но эта боль, тянущая и приятная, не умаляла ощущений от сильных шлепков по заднице, укусов до кровоподтеков на плечах и быстрых, рваных, не очень глубоких толчков внутри. Контролировать дыхание Вэнь Нин не мог. Кислорода не хватало, и он, обычно тихий и зажатый, стонал так громко и сбито, что даже его пьяному сознанию казалось смущающим. Эти вздохи, переходящие в крик от острых вспышек удовольствия, только сильнее распаляли Цзян Чэна. В какой-то момент Ваньинь подумал, что у него начались слуховые галлюцинации на фоне резкого удовлетворения. Но оказалось, что их несдержанные соседи тоже весьма красноречиво давали понять, что не одним им здесь хорошо. Чего Цзян Чэн точно не ожидал, так это хриплых стонов Вэнь Нина, когда он остановился. — Двигайся, — Цюнлинь расслабленно улыбался, пытаясь сдуть с лица прилипшую прядку волос. В нем проснулся азарт и странное желание победить в необусловленной гонке удовольствия. Алкоголь и возбуждение взяли верх. Протяжный стон от первого толчка перешел в череду беспрерывных криков.

***

Если дать Не Хуайсану полную свободу действий, мир может этого не выдержать. Хуайсан был жаден до удовольствий. Если ему нравилась изысканная еда в ресторане, он заказывал её каждый день, пока не начинало тошнить. Если ему нравилась модель брюк, он скупал все похожие, чтобы никто не мог повторить его стиль. Если ему хотелось выпить пива с Вэй Усянем, то на следующее утро красные полосы газет украшали их совместная фотография и кричащий об очередной сумасшедшей выходке заголовок. Ему было неведомо чувство меры, и потому Не Минцзюэ приходилось контролировать не только компанию, занимающуюся производством холодного оружия, но и неугомонного брата. Физически это было практически невозможно, но Хуайсан готов был идти на уступки. Его главным условием был секс. Они оба осознавали, насколько грешной и неправильной была их связь. Нити порока и страха, окутывающие их с первыми рассветными лучами и спадающие с них после погружения в мир снов, возбуждали. Не Минцзюэ был осторожен, но Не Хуайсан соглашался не привлекать внимание общественности провокационными выходками, только если все внимание брата было сосредоточено на нем одном. Хуайсан делал все возможное, чтобы его хотели. И, стоит признать, получалось у него прекрасно. Порой Не Минцзюэ думал, что такого количества секса не выдержит даже он. Фантазия младшего брата была безгранична, и их квартира больше была похожа на магазин для взрослых, в котором можно найти буквально все. Минцзюэ этого не понимал. Для него секс был просто средством. Способом избавления от стресса. Способом провести свободное время. Способом получить удовольствие. Не Хуайсан же находил в этом что-то особенное, изощренное, бесконечное и жизненно необходимое. Поэтому требовал от брата полной отдачи, обещая взамен быть паинькой. Сегодня ему захотелось провести ночь в отеле. Стандарты у Хуайсана были самые что ни на есть высокие, поэтому номер в «Сиянии средь снегов» Не Минцзюэ отбивал почти грубой силой. Порой ему казалось, что он слишком разбаловал своего брата, а потом понимал, что ему не казалось. Но из-за изматывающей работы времени подумать, что с этим можно сделать, не хватало. Не Минцзюэ после стольких лет отношений с собственным братом мало что могло смутить. Но секс-соревнование с соседями по отелю вогнало в краску даже его. Хуайсану понравились вздохи и стоны, отчетливо слышные за не такой уж толстой, как оказалось, стеной. Он назвал их красивыми, удивив брата, а потом резко запрыгнул на живот Минцзюэ, ещё не успевшего отдохнуть после раунда в ванной. К его относительному счастью, Хуайсан был самостоятельным. — Дагэ, наши соседи слишком громкие. Нужно заставить их замолчать, — Хуайсан завел руки за спину, игриво поглаживая наполовину эрегированный член. Не Минцзюэ мысленно возвел глаза к небу. Хуайсан умел доставлять удовольствие самому себе. Закрыв глаза и наблюдая яркие цветные вспышки на веках, он отдался во власть ощущениям. Не Минцзюэ ходил в спортзал, у него были сильные руки, которые крепко сжимали накаченные ягодицы брата и насаживали на толстый член. Кровать глухо билась об стену, добавляя комичности всей ситуации. Стенающие соседи, наигранные крики, исполосованная спина и приглушенный свет. Они словно были героями романтической комедии или, что ещё хуже, дешевого порно. Однако возможность получить новый опыт, пусть и такой глупый, Не Хуайсан бы не упустил. Негласное соревнование закончилось ничьей. Хуайсан рухнул на грудь брата, отчаянно ища свежий, прохладный воздух. Вдыхать было больно, но эта боль приносила ему мазохистское удовольствие и легкое головокружение. — Хочу увидеть того, кто стонал. Звучало сладко, — Хуайсан с трудом приподнялся на локтях, сдувая с мокрого от пота лица Минцзюэ прилипшие пряди волос. Минцзюэ многозначительно промолчал, отводя взгляд. — Я схожу за сигаретами, — Не Минцзюэ аккуратно уложил брата на спину, накрывая его легким одеялом, чтобы не простудился на сквозняке. Окно в душной комнате было распахнуто. — Ты же бросаешь, — Хуайсан расстроенно нахмурился, перекатываясь на живот. — Неделя выдалась тяжелой, — Минцзюэ наклонился и поцеловал его в макушку. Он пожал плечами, как бы говоря, что ничего с этим поделать не может. Хуайсан залез под одеяло. Он не любил запах сигарет. В юношеские годы, когда он глупо спалился перед преподавателем Цижэнем, отец придумал для него изощренное, но действенное наказание. Он не смог выкурить даже половину пачки за раз, что уж говорить о целой. Чуть не потерял сознание. Зато метод оказался эффективным, и с тех пор Не Хуайсан даже в руки сигареты не брал, сразу чувствовал, как подступает тошнота. И потому не позволял брату находиться рядом с собой, пока запах не выветрится. Это и служило Минцзюэ своеобразной мотивацией избавиться от дурной привычки. — Дагэ, — цепкие пальцы схватили край чёрной рубашки, в которой Минцзюэ выходил «в свет». Он смешливо надул губки. — Ещё поцелуй. Это твой последний на сегодня. Не Минцзюэ снисходительно улыбнулся. Он поцеловал брата нежно, почти невесомо, и Не Хуайсан расплылся в мечтательной улыбке, натягивая одеяло на голову. Наигранное счастье трещало по швам.

***

Вэнь Нин приходил в себя медленно, но безболезненно. Разморенный опьянением, он наивно попросил Цзян Чэна помочь ему принять душ. Кто же знал, что Ваньинь подхватит его руки, сам вымоет, закутает в халат, предоставленный отелем, и положит в кровать, подоткнув одеяло во всех сторон, чтобы было удобнее. Ладно, Вэнь Нин знал. Цзян Чэн всегда очень бережно относился к своему партнеру, особенно после таких страстных ночей, когда ему позволяли спустить тормоза. Цюнлинь никогда не признается, но, заливаясь румянцем, он наслаждается этим вниманием. Ему важно понимать, что его любят. Действия Цзян Чэна красноречивее его слов. Ваньинь в принципе о своих чувствах говорит редко, но Вэнь Нину достаточно его объятий и заботы. Как сейчас. Он все ещё приходил в себя, прислушиваясь к ощущениям своего тела. Ваньинь лежал рядом, обнимая за талию и листал новости в телефоне, периодически отрываясь от дел мировой важности, чтобы чмокнуть пребывающего в прострации Вэнь Нина в макушку. Когда Ваньинь встал и начал одеваться, Вэнь Нин забеспокоился и тревожно посмотрел на него. — Что-то случилось? — Я за лекарствами. Тебе нехорошо, куплю хотя бы обезболивающее, — он надавил на плечи, заставляя лечь обратно. Цюнлинь не сопротивлялся. Мир, и правда, все ещё немного плыл. Хотя вряд ли обезболивающее сможет ему с этим помочь. Стоя под моросящим дождем, Цзян Чэн сделал первую затяжку. Кажется, настолько отдохнувшим он не чувствовал себя очень давно. Навес отеля не спасал от непогоды, но осенняя прохлада, обычно пробиравшая до костей, была как нельзя кстати. Нужно было скорее вернуться к Вэнь Нину. Половина окурка полетела в мусорное ведро. В вестибюле он неожиданно наткнулся на старшего брата Не Хуайсана, по совместительству — на своего коллегу, главу компании по производству холодного оружия. Обменявшись приветствиями и дежурными фразами, неловкими из-за места незапланированной встречи, оба направились к лифту. Чем выше они поднимались, тем сильнее обострялась ситуация.

***

Была глубокая ночь, но посетители отеля не планировали ложиться спать. Цзян Чэн ушел уже давно, и Вэнь Нин, наспех накинув водолазку и брюки, захотел прогуляться по этажу. Если верить словам Ваньиня, с другой стороны здания именно с этой высоты открывается панорама, которую, даже если захочешь, никогда в жизни не сможешь забыть. В поглощенном смогом и светом миллионов огней городе только с этой точки было видно звезды. Цюнлинь хотел убедиться, что они и правда мерцают, чтобы полюбоваться видом с Цзян Чэном, когда тот вернется. Затаив дыхание, он с восхищением смотрел на ночной пейзаж. Звезды светили. Но явно не ему. — Вэнь Нин? — с другого конца панорамы на него смотрел удивленный Не Хуайсан. — Д-добрый вечер, — Вэнь Нин суетливо поклонился, совершенно теряясь и коря себя за решение покинуть номер. — Отдыхаете? — Да, с братом решили выбраться из дома, — Хуайсан прикусил язык, но было уже поздно. Вэнь Нин понимающе кивнул. — Пройдемся до номеров? Чертов этикет. Чертовы правила приличия. Остановившись у соседних дверей, оба резко побледнели. Судорожные просьбы, адресованные Небесам, о том, чтобы их возлюбленные не решили явиться прямо в этот момент, услышаны не были. Звук тяжелых шагов синхронизировался с ударами сердец. Осознание. Цзян Чэн с непониманием во все глаза смотрел на сжавшегося Не Хуайсана, которого загородил своей широкой спиной Не Минцзюэ. Минутная пауза слишком затянулась. — До свидания, глава Цзян, — он даже не обернулся, открывая дверь ключ-картой. — До свидания, глава Не, — Цзян Чэн за руку затащил Вэнь Нина в номер и захлопнул дверь. Скорая встреча в «Башне золотого карпа» обещала быть напряженной.