Сказка о Белом Лотосе

Казалось бы, какой сон после таких приключений? А вот и нет: Кван, или как его, просто слишком похожий на Квана, уговорил, мол, ты просто отдохни немного. И то ли мягкая постель (широченная, не двуспальная, а пяти- или шестиспальная!), застеленная каким-то особо мягким под руками хлопково-шелковым покрывалом, набитая пахучими травами подушка-валик — то ли они так подействовали, то ли почти что отсутствие сна за последние дни. Данх сложил возле изголовья и одежду, и рюкзак, рядом с подушкой пристроил телефон на зарядке — шнура как раз хватило, чтоб положить батарею в солнечный квадрат на полу — и Данх честно думал, что просто проворочается какое-то время. Что поднимется еще больше разбитый, и что днем поковыляет попытаться искать таки цивилизацию... И, собственно, просчитался: проснулся лишь ближе к вечеру, судя по солнцу за открытыми раздвижными дверями. Проснулся он только потому, что его настойчиво трясли за плечо, утверждая, что пришел целитель и надо осмотреть больную ногу. Данх попытался отползти и спрятать голову под подушку, малодушно оправдываясь, мол, я потом, я обязательно, еще пять минуточек… не надо брызгать водой, я точно, но минут через десять… В итоге пробуждение все равно состоялось — под тяжестью навалившегося сверху тела, с чужими руками под пижамной кофтой и с мокрым поцелуем где-то на шее. - Я думал, это только в сказках, когда будят от заколдованного сна! - отлетевший Кван потирал бок, но смеялся. - Махни ты в другую сторону, и лекарь бы потребовался и для моего стебля! - Что — бля?.. Не то наросшие, не то фальшивые волосы Кван почти все успел собрать в узел, украшенный блестящей заколкой, и если бы все было правдой, что он говорил, то страшно представить настоящую цену такого украшения — если она не только выглядела золотой, но была золотой в самом деле. Пижама тоже сменилась — многослойной одеждой в пол из золотистого и вишневого тяжелого шелка. Надо сказать, что этими слоями хозяин ничуть не тяготился и не испытывал никакой неловкости. Снова попытался поймать он очень даже резво, а неловкость — что свидетелем этих догонялок по кровати стал появившийся откуда-то из внутренних дверей еще один человек. Он прикрыл лицо веером, исписанным зелеными чернилами, и только потом заговорил: - Молодость прекрасна во всех ее проявлениях, но, может, император дозволит мне сначала осмотреть, эм, этого гостя? Прежде чем вы двое продолжите свои игры? Кван отцепился, и сел на край с таким каменным лицом, что даже смешно от этой благопристойности, хоть фотографируй на память, даже руки сложил на коленях. - Здравствуйте. Местный доктор оказался пожилым или даже почти старым, с собранными на макушке серыми от седины волосами, такой же «многослойный» и аутентичный. Пожалуй, чем все виденные доктора были похожи с этим — руки: бледные от частого мытья и с накоротко остриженными ногтями. Длинные и цепкие, будто у птицы, пальцы долго жмякали ступню и сустав (кажется, рентгена здесь не полагалось), и, наконец, было вынесено решение: - Не сломана, вывиха нет, пострадали лишь связки и все сильно опухло, следовало сразу приложить холодную повязку и не ждать так долго! Надо бы поставить пиявок… - Нет! - Или нанести пиявочный экстракт, раз такой брезгливый, — но от него пользы будет меньше. Ну и забинтовать потом покрепче. Несомненный плюс этого «многослойного» доктора был еще в том, что он, в отличие от всего остального дворцового персонала не пытался вести себя как псих — с визгами или с попытками убежать, и бормотал он не будто сумасшедший, а что-то вроде «интересно, интересно»… А закончив со своей частью работы (воняющая тиной черная жижа и бинт из плотной тряпки), док не убрался восвояси, а с любопытством потянулся к воспаленной полосе на шее. - Это от нервов! - Удивительно, - старичок будто не слышал. - Я видал когда-то во время своих путешествий множество нищих, иные клеили себе на лицо, ноги и руки фальшивые язвы, а кто-то едкими настоями даже делал настоящие, но даже затрудняюсь, можно ли с такой точностью подделать этот след от клинка! Длинный, слегка наискось, да, начинается почти вот от той неприметной черной родинки. Только следов ниток нет, но тут можно объяснить тем, что моя помощница занималась уже мертвым телом… - Вы — сумасшедший! Я же живой! - Прекрасно это вижу. Тепло, пульс, дыхание, аппетит, судя по ночному пиру, тоже отменный... кстати, воспаление желудка тоже имеет нервную природу, да? Потому и удивительно! Служанки и евнухи прячутся по углам, читают сегодня еще больше молитв, чем еще вчера днем - о твоем посмертии, а молитвенными колокольчиками увешались как коровы своими бубенчиками, и даже стража нацепила сегодня этих «украшений»... Позвольте угадаю — на спине есть еще один шрам. - Ерунда. Тоже время от времени воспаляющаяся родинка. Если сильно нервничаю. - По форме она напоминает летящую птицу. Потому что удар отравленной шпилькой пришелся в край лопаточной кости и острие соскользнуло, прежде чем пойти дальше. - Вы просто могли это пятно видеть ночью, пока я мылся! - К сожалению, нет. Но я прав? Позволишь, Лотос? Потому что подделать было бы трудно, если бы вы дошли сами и своим умом, как воспользоваться невероятным сходством. А неодетое тело видела кроме меня только Кирин, и я уверен в ней как в себе. - Я — не тело! И меня зовут не Лиен! - Он вспомнил свое имя! - доложился доку император-Кван. - Но много всего забыл, а еще ему за что-то обрезали волосы! Он мог потерять память и что-то вспомнить из-за сильного потрясения? - Запросто. Смерть — она сама по себе могла стать сильнейшим потрясением… Мне приготовить экстракт для улучшения памяти и ясности ума? - Нет-нет! Довольно, иди уже, Хванго! Думаю, потрясений пока хватит. - Со мной что-то еще не так? Или я что-то не сейчас то сделал? Или сделал не то этот ваш Лотос, а теперь с меня спросят? - Я не знаком со всеми подробностями обстоятельств, но ты был убит, Лиен. - Хванго! Я же сказал, довольно! Прочь! - Повинуюсь императору. Старик явно привык к таким дурным всплескам, поднялся и поднял ящик со своими снадобьями, поклонился и двинулся обратно к дверям. - Господин Хванго! - бросился Данх следом. - Господин Хванго, а кто?.. - Хозяйка отравленной шпильки мертва ровно столько, сколько и ты. - А… - он потер зудящую родинку на шее. - А вторым невольным убийцей стал император, - совсем уже тихо ответил старый лекарь, снова поклонившись, а потом развернувшись и зашагав прочь. Данх оглянулся — Кван все так и сидел, окаменев плечами и опустив подрагивающее, будто в тике, лицо, а за покрывало обеими руками просто вцепился до побелевших костяшек. - Значит, правда, да? - Я случайно, я никогда не хотел. Я даже не думал. Не проходило дня и часа, чтоб я не проклинал себя за случившееся. Я думал всегда, что смерть — наказание, но понял, что худшим наказанием стала собственная жизнь, когда мертв ты!.. Некрасивое остроскулое лицо, высокая прическа, еще сильнее подчеркивающая высокий выпуклый лоб, обещающий с возрастом стать лысиной, россыпь старых мелких оспин на левой щеке, по которой ползла здоровенная истерическая слезища. Данх думал, что, наверно, не очень в местных правилах, лезть в лицо к первому лицу, но поздно вспоминать, когда и тискались по-всякому, и чуть нечаянно не влепил ему коленом между ног. - Это ведь фейерверком? Взорвался в руках? - Думали, что останусь слепым, и даже вроде говорили о покушении. Не помню. Из-за него я себя нормально помню только лет с десяти. - А в полиции мне сказали, что ты погиб в автокатастрофе. Только я и опознать ничего не смог, и просто не верил. А ты — здесь и живой. - И ты, - Кван облапал за талию, буквально окутав своими длинными рукавами. - Трижды по три жизни буду благодарен богам за это, Лиен. Нет, наверно, хуже, чем проспать днем, потому что оставшееся время ходишь как вареный и потому что лечь потом будет проблемой, ведь не хочется совсем. Хуже только то, что в голове, — а в голове у Данха творилась редкостная каша, как то попытки максимально воссоздать все, что там было от Третьей эпохи, попытки успокоиться (безрезультатные) и как следствие - мысли о том, как сильно попал и крепко влип в этой дораме… - Может, небольшая прогулка перед трапезой? Хванго сказал, тебе нельзя не есть слишком подолгу, а еще тебя боятся. Наказание их бы, может, вразумило, но они все равно продолжили бы звенеть молитвенными колокольчиками и трястись, а от этого пища то и дело падает на пол. Я велю накрыть прямо здесь, пока мы прогуливаемся. В прочих покоях отмыли все, но запах так просто не выветрится. Я велел перестирать занавеси и покрывала, перетрясти ковры… - Да, - согласился Данх. - Пахнет у вас тут не сказать чтоб сильно свежо. Погоди, ты сказал, что я умер неделю назад и что только вчера вечером ты решил похоронить? То есть, это не канализация и не дохлая крыса под полом?! Кван вздохнул, потому что сказать тут было почти нечего: - Я надеялся, старик сможет поднять тебя заново, но его колдовство не подействовало сразу, и тогда я решил дать хотя бы достойное посмертие. «Свадьба духов», чтоб в следующей жизни нам было проще соединиться снова и чтоб твое посмертие было достойным. И как-то заискивающе заглянул в лицо, мол, правда, что я молодец? Кажется, влипнуть получилось действительно сильно - «без меня меня женили». Покойнику было, разумеется, все равно, а вот Данху расхлебывать последствия не хотелось, вообще. - Мы прогуляемся? Немного и недалеко, чтоб не очень тревожить ногу, а я снова велю подать суп из карпа - тут рядом сетями не ловят ничего крупнее… - Боюсь, того, что надо, здешние сети не ловят вообще. Телефон зарядился — и все так же показывал полное отсутствие связи. Кван заинтересовался картинкой: - Необычная миниатюра! Она что, светится? И меняет рисунок?.. - Она чего только не делает, кроме того, для чего предназначена. - А это что — мы? - следом император полез рассматривать помятую от ношения в кармане фотографию. - Это же мы! Только одеты как-то бедно и что случилось с волосами? Нас наказали двоих? Одели одинаково и остригли, это была тюрьма? Стало смешно: - Это универ. Ну, университет. Про форму сказали, что не то чтоб совсем обязательная, но желательная… А волосы, ну, это даже длинное, потому что многие стригутся совсем накоротко. Мода такая вроде, когда совсем длинные — это фрик или актер. - Дурацкая мода! Надо сказать, чтоб приготовили отвар для волос, чтоб побыстрее отросли обратно. И одежду я уже велел, чтоб приготовили новую, потому что эта — действительно как в тюрьме… - Опять?.. То есть, прошу прощения, но — она просто не совсем чистая, но вся целая и удобная! И я купил ее на свои деньги, которые заработал сам, а куртку мне подарили родители. - Белье — вообще какое-то бесстыжее. - Ты копался в моих вещах или подглядывал? - Я случайно! - соврал Кван. Но, видно, припомнив «бесстыжее» белье, замаслился взглядом. - Хочешь, скажу, чтоб пошили такое же новое, много… - Мы уже говорили об этом… То есть, я говорил тогда и с Кваном, не с тобой, — что мне придется добиваться всего самому и своими силами и своим умом, а пробиваться в жизни за счет связей или отношений с кем-то — это, во-первых, слишком ненадежно, во-вторых, противно, а в-третьих, пожалуйста, не надо подарков. Мне и так не очень-то ловко от того, что ем в твоем доме, правда. - В жизни не слышал ничего подобного! - засмеялся этот куда-то в рубашку Данха. - Таких полных гордыни путаных рассуждений и о том, что кого-то может запятнать связь с императором! - Я не об этом! - испугался Данх, и даже сердце ухнуло куда-то в тревожно булькнувший желудок. - Ты поменялся, Лиен. - Потому что я не Лотос. - Зови себя как хочешь. И говори что угодно. После того как я мертвого нес тебя в храм, я согласен уже на все. А еще у тебя от голода в животе урчит, может, все-таки дашь несчастным до полусмерти запуганным слугам таки накрыть стол, пока поднявшийся из мертвых ты прогуливаешься где-нибудь снаружи? Гладкие дорожки до озер и обратно, кажется, кто-то действительно выравнивал, но никого, кроме местной охраны, даже на глаза не показывалось. - Какое-то зачарованное царство. Подумав, Данх щелкнул на телефон и вид на стены и крыши дворца, и вид на озера, и стража (бедный парнишка на символический щелчок затвора каменного лица на менее каменное не сменил, а вот рукой с подвешенным на ней колокольчиком немного дернулся, должно быть, отгоняя нежить). Снаружи плескались озера, кружила обрадованная спадом жары мошкара, сладко пахло цветами и свежо — от воды. Данх не удержался, сунулся руками — теплая! Если не повязка, то можно бы и поплавать. Но не сегодня, похоже: его потянули ужинать, а после ужина Кван сбежал - «Послушаю, чего случилось за день!» - оставив Данха наедине с появившимися здесь расписанными лакированными кета с развешанной шелковой одеждой. «Просто примерь!» Этот местный властитель империи и тут был в своем репертуаре, но именно благодаря ему организовалось шикарное развлечение. Вместо чтобы мерять, Данх как провалился, рассматривая детали и фотографируя рисунок, швы, роспись на вешалках, и настрочил к этому всему страницы три в «Заметках» на телефоне, про себя решив, что надо будет сделать селфи с Кваном и просто пофотографировать его в этих слоеных шелках. Но тоже не сегодня. Он явился где-то на границе со сном, и, видно, старался не разбудить, а когда Данх развернулся навстречу обнимающей руке и губам где-то у затылка, то даже извинился: - Не пойду к себе. Боюсь, что исчезнешь. Придя последним, он первым ушел — пообещав, что сегодня точно сбежит пораньше, и напоследок обцеловав и облапав, будто в который раз стараясь убедиться, что это не сон. Если сон, то он получился даже эротический, и, повозившись, Данх обреченно перекатился на ту половину кровати, что осталась пустая, ругая Квана и вдыхая оставшийся на подушке сладко-терпкий запах - местного парфюма и немножко пота. Вот ведь гаденыш в короне, ни себе, ни людям! И вроде в конце концов начал засыпать обратно, когда одна из дверей достаточно громко щелкнула, открываясь, послышались возня и невнятный писк, затем снова закрылась и все стихло. Данх простодушно обрадовался, что прислуга, боясь столкнуться нос к носу с живым покойником, закинула сюда завтрак и сбежала, но оказалось, что на завтрак ему, кажется, припасли человечинку. Девчонка, ровесница Норы, скрючилась на полу, прикрыв голову руками и так старательно не шевелилась, что он испуганно уточнил: - Эй! Ты там живая? Комок шелка и лент, кажется, на всякий случай попробовал затаить дыхание. - С тобой все в порядке? Не можешь встать? - Да! Нет! - обреченно пискнул комок. - Что - «да»? Ну-ка, поднимайся, что ли. Или я подниму тебя сам, а тогда ты точно получишь разрыв сердца. Девчонка подняла голову и кое-как села на коленки, видно, ноги ее не очень держали. - Ты кто? Челюсть нежданной гости немного тряслась, как и руки, и ответила она не слишком внятно: - Мейко. Младшая наложница. - А чего ты здесь делаешь? Я нечаянно занял твою комнату? Извини, я не нарочно! Девчонка вытаращила глаза в потеках раскисшей от слез краски: - Нет! Старшие наложницы послали, чтоб служила новой императрице! - А ты, я вижу, так рада, что плачешь от счастья. - Да-да-да! - закивала она, как заведенная. - А мне показалось, что хотели разведать, что и как, но самим было слишком страшно и поэтому просто затолкали сюда кого-то, кого не жалко. Тебе сколько лет-то, младшая наложница? - Четырнадцать, господин… госпожа императрица! - Блин, младше моей сестры. И много вас таких? - Благороднейшая госпожа Юаки, - начала загибать пальцы Мейко, боясь ошибиться, - благородная госпожа Кихиа, благо… - Стоп-стоп! Я имею в виду, таких же малолетних. - Я младше всех, госпожа императрица Лиен. - И все помыкают тобой как им вздумается. Надеюсь, не колотят хотя бы? - Нет… - помахала рукой малолетка, но как-то неуверенно. Данх подумал, что рано или поздно, но чем раньше, тем лучше, отсюда все-таки надо будет убраться — это только в дорамах путешественники во времени непременно остаются целыми-невредимыми до самого финала. На деле же положение императорского фаворита в принципе непрочное, как домик из бумаги, а окончание Третьей эпохи, как назло, знакомо было больше по упоминаниям в перекрестных источниках: во время войны много что из бесценных исторических архивов было утеряно и скорее всего погибло. А в перекрестных источниках, в тех, которые просто ссылались на эти времена или приводили их в пример, было уже множество пересказов легенд, за которыми настоящих событий почти не углядишь… Данх хотел попытаться разобраться в этом неожиданном путешествии с нахождением обратной дороги, это было бы самым правильным, что вернуться домой с невредимым Кваном — или найти остатки собственной цивилизации в виде невнятных развалин и тогда уже думать, как быть здесь дальше. В любом случае, было бы не худо, чтоб хоть кто-то стал проводником Данха посреди явно опасного мира — а значит, лучше бы не пугать эту младшую наложницу, а попробовать завязать знакомство. - Мейко, и что же входит в такое твое служение? - Помогать служанкам одевать и причесывать. Подавать краски для лица, украшения и веер. Приказывать служанкам принести еду и подавать ее. Подавать чай. Открывать и закрывать двери. Развлекать песней или чтением историй, если госпожа снизойдет послушать… - Это дело. Может, сразу еда и чай, распорядишься? Или, если страшно, можешь воспользоваться и сбежать, и где-нибудь отсидеться. - Господин… госпожа императрица Лиен! Я еще ни разу не удостаивалась чести прислуживать, но… но ведь это одежда для сна! - Удобная. Тогда точно иди распоряжаться, а я пока переоденусь. Не было бы ничего удивительного, если бы она исчезла, но девчонка таки вернулась, нагруженная посудой и угощениями, и первым делом обхамила университетскую форму: - Штаны и рубаха такие маленькие, будто на них было жалко ткани! И никакой вышивки и отделки! А потом уже сообразила и старательно упала на колени, побившись головой в пол: - Господин император велел принести лучшую одежду, но госпоже императрице она не понравилась! Госпожа императрица надела старые и бедные вещи, чтоб показать свое презрение к дарам! - Ну-ка, тихо. Я надеваю все-таки свое, а эти, чужие, слишком красивые. Не для сидения за столом, точно испорчу и посажу пятно на самом видном месте. И давай тоже садись ешь. Куда пошла? - Есть… - Сюда давай садись. Тут слишком много места и слишком много еды, я не справлюсь в одиночку! Есть такое у людей — что почти любой из них становится куда добрее и сговорчивее в процессе застолья, даже если на столе не будет вина, пива и соджи, и последнее дело — ссориться с тем, с кем ел из одной чашки, потому что это почти как породнился… Маленькая Мейко навряд ли собиралась плести заговоры против «госпожи императрицы», зато в процессе поглощения еды сделалась гораздо веселее и разговорчивее, между делом вежливым шепотом поправляя, когда и с каким соусом кушать поданное (и вообще, что это такое там на тарелках) — и рассказывала. Болтала она больше про свое бытье в гареме, кто там злюка и может как-то наказать или просто отвесить оплеуху под плохое настроение, а кто может иногда поделиться сладостями или разрешить покрасоваться в своей ленте или гребне… Данх записывал в «Заметки» и потихоньку щелкнул пару раз Мейко на камеру. Если получится вернуться, то у него будет хоть какое-то доказательство, что все это время он не провалялся где-то в овраге с покалеченной ногой и галлюцинациями от нервного срыва и обезвоживания. А если нет, ну, об этом лучше подумать, если вернуться не получится. По крайней мере, Кван жив, и это того в любом случае стоило. С чайной посудой Мейко управлялась так ловко, будто ее учили этому с самого младшего возраста и так наверняка и было, а вернув все приборы слугам, снова стала говорить про одежду, и Данх решил: - Примерю, а ты поможешь. Можно будет сделать фото, прежде чем вернуть обратно на кета. А форму и куртку сложить в рюкзак, целее будут. Довольная младшая наложница щебетала, как птичка, помогая разобраться со слоями шелка и всеми завязками, а потом полезла к волосам, причитая, что кто осмелился такую красоту остричь пусть сам еще трижды по три жизни ходит лысым, а пока отрастают, надо собрать вон той красивой шпилькой, а еще тут совсем свежие краски для лица, старшие наложницы обычно разрешали им помогать… - Эй, остынь! Вообще-то я волосы сам подравнивал, чтоб не секлись! И уж извини, но только я красками вашими не мазался!.. На себя бы посмотрела! Мейко привычно тюкнулась лбом в пол: - Прошу госпожу императрицу Лиен простить меня! - Не вздумай снова реветь! Давай сотри лучше лишнее с лица и иди сядь рядом. Вон, видишь штуку у меня в руке? Смотри на нее… - Я сразу поняла, что волшебное зеркало! Как в детской сказке? Через него можно разговаривать и увидеть что угодно? - Не совсем волшебное, просто… У меня дома — да, можно, а тут его волшебства хватит только на то, чтоб сохранить наш портрет. Так что улыбнись и не вертись. - А большой такой можно? Ой, а почему у меня рот открыт и лицо кривое? - Потому что болтала и вертелась. - Я не хочу остаться такой страшной, не надо! - заплакала девчонка. - Оно просто запоминает лица. Можно стереть, если не нравится, и сделать новый портрет. Хочешь? Ну-ка прекрати немедленно, а то и новый портрет будет таким же зареванным! В конце концов Мейко понравилась таки одна из фотографий, и она вздохнула: - Жалко, у меня нет такого зеркальца… Зато ни у кого из этих змей не будет такого красивого портретика! - Красивого портретика у змей точно не будет. Это они сюда тебя притащили утром? -Госпожа императрица сделает их портретики уродливыми и старыми, и чтоб они превратились в старух? - В старух они и сами превратятся… Эй, в свое время, я хочу сказать! А вот бледного вида я им прямо сейчас устроить помогу… Хочешь? Давай-ка сюда краски! В общежитии и на первом этаже универа такие поучительные таблички висели всюду: ковыряющий в носу человечек и «Делайте это в ванной комнате!», целующаяся парочка и «Делайте это дома!». Среди прочих — раскрашенные на Хеллувин лица и просьба делать это где-нибудь в Америке. Подождет она, ваша Америка, ее не факт, что открыли уже. Жизнь заиграла новыми красками — художник из Данха был, может, и слабый, но превратить в жуткую морду личико младшей наложницы таланта как раз хватило. - А как мимо стражи? - Возьми шаль. Ей же и сотрешь быстренько потом. Ждать пришлось довольно долго. Данх даже успел подумать, что шутка вышла паршивая и кто-то из стражи, кто послабже нервами и посуевернее, могли вовсе убить, или теперь точно обозлившиеся наложницы отлупят Мейко всем гаремом, когда по коридору донесся задорный топот и запыхавшаяся девчонка в размазанной косметике юркнула в заботливо приоткрытые двери. Сначала показалось, что плачет, а потом уже понятно, задыхается от быстрого бега и смеха. - Ну что, напугала благородных дам? - Ой! Ой, такое… ой! Дама Люмин опрокинула тушь прямо на новое платье благородной дамы Саоки… ой, а благородная госпожа Кихиа подскользнулась на этой пролитой туши и села прямо в блюдо с фруктами и на руку госпоже Риае, которая эти фрукты кушала… Ой, прямо всей своей э… чем сидят! А она у нее как у породистой лошади! А благородная госпожа Саоки меня не видела, зато закричала на госпожу Люмин, что она завистливая гадина и стала таскать ее за косы! А госпожа Сато попыталась выбежать в окно и зацепилась за край и там остался оторвавшийся кусок юбки, так, что видно почти вообще все! Мейко каталась по полу, размазывая выступившие слезы; Данх, если честно, слегка заразился этим хохотом и тоже загибался, мучительно жалея, что не пошел следом, хотя бегун из него сейчас точно не получился бы. - Госпожа Асоно упала в обморок и об нее споткнулась госпожа Хаоня, а когда она падала, то одна из убежавших ручных обезьянок благородной госпожи Нее прыгнула как раз к ней на голову и выдернула шпильку, и все увидели, что у нее отвалились фальшивые волосы! Ой, а благороднейшая госпожа Юаки, ой-ой!.. Она не дошла до уборной! Данх теперь тоже плакал. Так что Кван, кажется, слегка обалдел от открывшейся ему картины, прежде чем сказал: - Кажется, можно уже не расспрашивать о случившемся в гареме переполохе. Но все-таки я хочу услышать эту историю с самого начала.