Сказка о Белом Лотосе

Хорошего, разумеется, было мало, а Хванго не ругался, а матерился даже взглядом, и на этого возвращенца, и на выгружаемые им дары цивилизации. - Мне бы «слезу императрицы», руки бы протереть и… о, спиртовые салфетки! Но, наверно, док сделал самое правильное, чего только мог: не лез под и без того дрожащую руку или с расспросами, но всегда был на подхвате. Данх несколько раз перечитал, старясь не упустить ничего: обрабатывать, не допускать попадания воздуха, раствор — нагреть до комнатной температуры… И Хванго очень деликатно оттер Данха прочь, когда пришла очередь обрабатывать рану — потому что ее, паршиво выглядевшую, Данху трогать было страшно. Потом-то Данх подумал, что ох как шустро выучился отдавать приказы, веля «тиграм» охранять подступы к Кипарисовым Покоям и заворачивать всех посторонних посетителей и как командовал слугами! И когда орнул на монаха, снова вздумавшего зажечь курильницу, мол, чтоб душа могла легче найти свой путь к перерождению. Но это потом — а тогда ему казалось, что прошло несколько дней, а не часов, что даже длинная ночь не успела закончиться, а просто взяла и поглотила навеки всю землю. Кван за все время очнулся только раз — попытался дернуть трубку из руки, но не справился с удерживавшим его Данхом, попытался плеваться разведенной в отваре микстурой и, кажется, даже не узнавал. Оставалось ждать — Данх ждал. Он от души надеялся на надежность «тигров», и что всех, кто мог бы пострадать из-за близкого знакомства с ним, «тигры» точно так же вывезут из дворца, - и ждал. Рассвета, хоть чего-то — ждал. Но, конечно, прокараулил тот момент, когда Кван уже не в температурном бреду, а всерьез попытался его отпихнуть. - Пусти уже, мне отлить надо! Ты чего до сих пор здесь, совсем дурак? Выглядел он из серии «краше в гроб кладут» - нет, дурацкая это шутка про гроб! - бледный до синевы, со всклоченной слипшейся шевелюрой и темнотой под глазами. Красивый, такой красивый, боги, у Данха просто сердце зашлось до боли. Ну, может, еще и от бодрящего чая, конечно, потому что хлебал литрами, как лошадь из ведра, чтоб не так хотелось спать. - Сейчас посудину дам! - Ты почему здесь? Почему не увез Ань-Лиена? После такой длиной речи Кван утомился настолько, что прилег обратно. - Его увезли «тигры». А я уже вернулся. - Кха, дурак. - Дурак. А до конца дня время пролетело будто ветром его унесло, только успелось, что переодеть рубашку и сменить постель, чтоб Кван не лежал на потном, и поругаться - если так можно назвать злой шепот с одной стороны и попытку удержать с другой: зачем, ты сам дурак?! «Тигры», конечно, с оружием окружили Кипарисовые Покои в три кольца, а министрам и советникам пришлось очень потесниться. - С ума сошел, советы тут собирать? Кван только поправил сползающую золотую шпильку. - Пока я болен, правит Бах Лиен, мать наследника и первого принца. А вот это было неожиданно. - Говорит, что думает. Делает, что считает делать правильным. Вельможи зашумели, и кто-то уже попытался запеть о действительно правильном решении, но Кван довольно грубо оборвал: - Императрица — даже не женщина. Что вам еще надо? Собственно, с тем и ушли — переваривать такую новость до нового утра в Драконьем Дворце. - А мне оно надо?! И не поругаешься всерьез, когда снова валяется бледной тряпочкой и со свежей капельницей в руке, и своими девчоночьими черешневыми глазами, вот пионье наследство-то, только ресницами хлопает. - Я не умею! - Нагрузи их по самые уши, да хоть своими прежними пожеланиями к устройству города. - Императрица, чем будет нужно покормить зверя? - Какого зверя? - На котором ехала императрица Бах Лиен. Зверь остался лежать во дворе и ни звука не издал с тех пор, будто мертвый, не двигается и глаза остекленели, но слуги к нему подходить боятся, чтоб не бросился. Надо будет отогнать мопед под крышу, только пригрозить, чтоб этот дурень не вздумал подниматься, а то чуть захорошело — и будто не только что пытался на перерождение уйти. Надо будет запихнуть в Квана свежую порцию таблеток. - Что мне вообще делать теперь… - Говори, что думаешь. Делай, что будет правильно. Я тебя люблю. И все это Кван выдал с таким видом, будто уже видел свет в конце темного туннеля или еще какую-то неземную муть. От этого сделалось страшно, так что на всякий случай Данх постарался улыбнуться: - Будешь без меня вставать шататься — привяжу к кровати! - И?.. - Что?.. А, и ничего. В смысле ничего хорошего. ...но на третий день Белый Император явился прямо перед дворцом верхом на драконе с горящими глазами, и неся в алмазном фиале напиток жизни, чтоб влить его в жилы возлюбленного друга. И все то время, что было отпущено ему править, трижды по три дня, правил с такой великой мудростью, что хватило бы трижды на три жизни. - Ты угодила своему господину, красавица! На десятый день Данх решил, что с него уже хватит. Этот паразит в короне, вроде и соблюдая постельный режим, а уже конкретно отдыхал как вздумается. Как только его перестало трепать лихорадкой и уже сделалось понятно, что ничего не грозит драгоценной императорской жизни (Рюаки успела насплетничать, как разочарованные дядюшки убирались из гостей восвояси), Кван потихоньку послал за Ань-Лиеном. И «занимался воспитанием», то есть просто веселился, позволяя ребенку лазать по всей комнате и все ронять, колотить слуг погремушкой с пионами, пробовать еду с любой тарелки и укладывал спать рядом с собой. Умильно, что и говорить. Сам же читал книжки, играл в вейци и маджонг с наложницами и благосклонно лопал те угощения, которые они приносили в количестве, памятуя про пряное праздничное печенье и желая подольститься. Данх все-таки решился открыть те сообщения, что успели прилететь к нему на телефон во время его короткого возвращения. Полчаса читал, полночи выл в подушку. Компания связи ужасно гордилась, помнится, во всех рекламах пихали, мол, на наших серверах все сохранится! Навряд ли кому-то, кроме полиции, будут интересны сообщения многолетней давности, а вот кто-то, оплакавшие любимые фотографии или какое-нибудь дорогое сердцу семейное видео, точно оценили. Вот и Данх теперь. Оценил. Как сначала было: «Будешь в сети, перезвони!» «Не отвечаешь, мы волнуемся!» «Набери мать, придурок конченый!» «Дани, ты где?» «Почему ты опять недоступен?» «Перезвони, пожалуйста!» А потом, время спустя - «Я все равно не верю в это». «Данхду, я не верю. Мы скучаем». «Мама все еще не разрешает твою фотографию на алтарь». «Данхду, Айзик сегодня пошел в школу. Так смешно, самый маленький в классе, одни ноги и кепка из-за букета» «Отец отказался от дальних рейсов. Говорит, плевать на доплаты, тяжело стало. Кажется, мама очень рада, что он теперь всегда ночует дома.» «Данхду, сегодня в первый раз праздновали без тебя Начало Года. Пересчитывала пакеты с подарками и поначалу не могла понять, почему забыла собрать пятый. Глупо, правда?» «Данхду, Нора не стала в этом году в колледж, как хотела сначала. Говорит, что хочет серьезно учиться, что нужны все классы. Но, кажется, тут больше виноват мальчик из соседнего класса». «Твои друзья из спрашивали про тебя» «Ты, кажется, не слишком был доволен этим фото и как раз перед походом в студию поругался с бабушкой, но мне оно всегда нравилось. Такой взрослый и серьезный!» Наверняка она и не позволила заблокировать номер — и все, и она, и отец, и Нора потихоньку друг от друга так и слали эти сообщения в никуда. Представить было страшно, какого переполоха наделал внезапно объявившийся в сети абонент! Да еще и посмевший сбрасывать звонки. Так, маякнул, кинул фото и смылся. Ответил бы — и не факт, что нашел бы в себе силы на возвращение. Они не говорили, где именно побывал Данх, но, кажется, Кван уже догадался сам. Они так и ночевали вместе — места хватило бы на пятерых, а так хоть присматривать было проще, хоть в тревожном сне, а не отпускать руку — и передавая этот самый внутренний свет, и чтоб знать, вот он, теплый, никуда не делся, пульс бьется… Кван не спрашивал. Просто, задевая трубкой капельницы, гладил по голове и плечам, и от этого, вроде, становилось немного легче. А Кван еще как-то залез в пакет с рекламным логотипом и вытащил оттуда одну из мелких цветных коробочек. - Прочитать довольно затруднительно, даже зная основы этого письма. Но гравюры довольно информативные, хоть и похабные, особенно на обложке! Данх молча выхватил распотрошенную упаковку от презерватива и закинул обратно. - Это ведь значит то, что ты снова со мной ляжешь по-настоящему? - После того, как ты на меня сгрузил все, что мог, я буду только лежать, как бревно! Ну, пожалуй, Кван оставил себе труды заняться наследством Пионов, и то, сколько хлопотал об этом еще и почтенный господин Хванго, навело Квана на те же мысли, что и Данха: - Как бы в придачу к любимой тетушке не появился бы у меня дорогой дядюшка. И сам же прыснул, представив эту пожилую парочку ковыляющей к алтарю в нарядах для новобрачных. - А что, я не против! Только ведь придется выслушивать сразу от двоих: у вас должно быть много детей! Чтоб было, кому передать!.. Кван — собственно, как и все здесь, в этом еще даже не средневековом мире, - он не знал в качестве лекарств ничего, кроме травяных отваров да всякого шаманства с внутренним светом. Так что неудивительно, как же быстро он пришел в адекватный вид, получив современных препаратов. И удивительно то, что все-таки слушался рекомендаций и не перегружался делами. А когда все-таки явился в Драконий Дворец, то и не подумал явиться туда один: - Бах Лиен, говори. И Данх говорил. Мыслей у него было много, и про дороги, и про новые каналы и укрепление старых, и про транспорт, и про поля, так плохо годящиеся под рис, но годящиеся под земляную сою или что-то еще, надо присмотреться у соседей… нет, не отвоевать, а культурно обменяться! На воевать мы только ухнем кучу серебра и золота, возможно, не получив взамен ничего, кроме потраченной кучи серебра и золота, недобора урожая и мародеров, а если договоримся — то урожаи сторицей покроют все затраты и станут страховкой на случай, если какая-то другая культура даст сбой… У Данха, в шутку или насмешку прозванного Белым Императором, было очень много мыслей, чтоб следом появилось очень много головной боли у чиновников — правда, немного обновившийся состав Драконьего Дворца казался на редкость адекватным. А если кто-то из знатных стариков и начинал свое, мол, императрице ли к лицу эти разговоры о деньгах, об зерне и о скоте, будто у себя в деревне, императрице бы у себя в Кипарисовых Покоях о следующих наследниках позаботиться, помыкать наложницами да думать, как бы еще императору услужить — Данх только посмеивался. Мало что сам творил абсолютно немыслимые вещи, так еще и сбивал с правильного пути окружающих — тех же наложниц вон. Недюжинные таланты госпожи Кихиа к точным наукам, меткие руки и охотничье чутье Рюу, способность Мейко собирать и запоминать информацию уже наводили его на смутные какие-то мысли, но теперь оно оформилось окончательно. Отвлечь толпу скучающих в гареме, жаждущих милостей императора, делающих друг другу мелкие гадости, то дружащих взахлеб, то подсиживающих друг друга дам — а то они уже и на Данха вовсю обращали свои плотоядные взоры - на наряды и мячики, как в позапрошлое лето, было неплохо, но гораздо лучше было б занять их чем-то стоящим. Наверняка тут было немало получивших в родительском доме неплохое образование, и этот-то ресурс Данх подумывал освоить и пристроить к делу. - А потом потихоньку и за выдающиеся заслуги желающим выдавать развод? - посмеялся Кван. - Раз уже создали пре-це-дент с Кихиа? - Кого-то из них точно не спрашивали дома, хотят ли они вообще во дворец или нет, а кто-то наверняка хочет настоящую семью, пусть не во дворце, но с кучей сопливых детишек и драгоценным мужем, которого не раз в год палками в гарем гонят. - Как-то никогда не думал об таком. Все, что прожито и пережито было за последние полгода — и вдалеке друг от друга, и вместе - оно не иначе, как что-то встряхнуло и окончательно поставило на свои места и в черноволосой, и в серой головах. По итогам этой встряски оказалось, что вместе и в хоть каком-то мире им все-таки лучше, чем поотдельности и каждому упиваясь собственной правотой. А значит, надо будет учиться договариваться друг с другом, и не только так, как попробовали снова и на этот раз получилось куда лучше, чем в Журавлиной Заводи. Хотя бы потому что можно было не торопиться и сколько угодно шуметь, не боясь разбудить детей. Тут как раз пришлось еще и Начало Года. Неплохой вариант для завершения старых приключений и новой точки отсчета, так считал Данх. Кван считал, что вроде бы понимает каждое слово, а вот вместе — с трудом, но согласен довериться мудрости своего собственного Белого Императора и что там у нас в этом году с подарками, поездками в гости и пряным печеньем, м? Данх думал и никак не мог прекратить думать про то, что если у него получилось так ловко туда-обратно метнуться в свое время, то наверняка оно могло бы получиться еще раз. Да хоть мопед вернуть! Хотя в идеале — к родителям. И достать породистых поросят и цыплят, и племенных коз, и семена действительно урожайных растений... Он пытался медитировать на внутренний свет, как было в книжках немного чокнутого монаха, пытался снова пробежаться по воде, но как-то почти безрезультатно. Один раз получилось пустить из руки мелкую зеленую искру, лопнувшую с оглушительным треском перед лицом одной из служанок, и один раз — запустить сквозняк, перекосивший дверь и сорвавший штору, но это мелкое хулиганство никуда не годилось. Док обещал найти еще какие-нибудь обучающие трактаты, но, кажется, мыслями он был где-то в Журавлиной Заводи (выпросил себе отпуск на весну), и Кван уже не в шутку, а всерьез прикидывал, сколько и какого выдать приданого родной тетке. Земли и много что из имущества Пионов при восшествии на престол отца-императора потихоньку и ненавязчиво отошли к семье Хан-Цзи, после учиненной императрицей измены большая часть отошла в казну, но за заслуги старого прадедушки что-то вернулось снова… - Мы ж два дурака! - сообразил Кван. - Старый колдун Хан-Цзи — вот кто точно уж точно сумеет обучить тебя! Если еще не умер от старости, конечно!.. Данх, подумав, согласился — его дни обычно и так бывали насыщенными до краев, но другого варианта пока не предвиделось, или же продолжать заниматься самому. А ну как разрушения выйдут за рамки просто что-то разбить или опрокинуть? Для начала, можно б было просто съездить и познакомиться с этим прославленным магом лично, вон, на Начало Года подарок привезти какой-нибудь, хоть чайный прибор, сладости и какой-нибудь вкусный чай — пожилые люди обычно любят такие знаки внимания!.. Семья Хан-Цзи нынче лишилась многих привилегий, и когда б не тот старик, дела их были бы совсем плохи, но, как оказалось, сам прадедушка не очень-то пользовался оставленными благами, удалившись в отшельничество. Другое дело, что хижина отшельника мало напоминала именно хижину. Это был крепкий, хороший дом на берегу одного из многочисленных озер, обставленный без всякой роскоши, но изнутри он выглядел скорее как жилище ученого, чем проводящего время в неустанных молитвах и отрешенности от всех соблазнов бренной земной жизни старца. И сам старик — действительно старик, но все еще крепкий и прямой, хотя, как болтали, ему пошла уже вторая сотня… - Господин ректор, вы?! Старик развел руками: - Нет. Всего лишь господин Хан-Цзи. Здравствуй, Лотос. Разумеется, прямо начиная с приветствия вся запланированная беседа пошла наперекосяк. Да еще и вынутый из ящика изящный чайный прибор — Данх не все собирал сам, а просто поручил, доверяя чужому вкусу, — поднял в душе острое чувство дежа-вю. Желтоватый северный фарфор с нарисованными причудливыми соснами и редкой для тех мест узорной каймой по краю сиял своими новыми боками и обещал не потускнеть еще долго, лет так тысячу как минимум. Учеников старик не брал и покидать ради хоть чьего-то обучения насиженное место не собирался. Мотивировал это тем, что обе семьи уже принесли друг другу и окружающим достаточно горя, что им просто необходимо некоторое время держаться друг от друга подальше. Повисла долгая неловкая пауза, во время которой наверняка каждый думал об императрице Нюнг, ее несчастливой жизни и плохой гибели, и вроде как праздничный визит в гости стремительно превратился по настроению в поминки. Чай показался горьким и перестоявшим, и захотелось просто поскорее убраться отсюда. Собственно, больше всего от желания заполнить такую гадскую паузу, Данх заговорил о книге, по которой пытался учиться, и это немного встряхнуло прадедушку Хан-Цзи, тотчас заявившего в ответ, что автор — высокомерный старый шарлатан, и толку с его работ — как заставить неграмотного переписывать ученый трактат, даже если перепишет правильно, ума ни на грош не прибавит. Кажется, автора он знал лично и имел на него вот такой зуб. В конце концов прадедушка под личную ответственность выдал Данху что-то из своей библиотеки, разумеется, только переписать и вернуть. И заявил, что учеников все-таки не берет и покидать свой дом даже ради жизни во дворце (особенно ради жизни во дворце!) не намерен, но никто не запрещает Данху снова приезжать сюда, скажем, раз или два в месяц. На обратном пути Кван, компенсируя виноватую молчаливость, оживленно вещал, что Данху совершенно необходимо будет еще и возобновить занятия с мечом, вот только господин Хан-Цзи так верно сказал! Вернее, пришел в ужас, узнав не про то, как Данх с грузом из двух человек умудрился прокатиться туда-обратно до своего времени, а про то, что потом еще и прилежно то выхаживал Квана, то занимался делами Драконьего Дворца — ему грозило нешуточное истощение внутреннего света! После таких серьезных затрат сил полагается не спать дай боги пять часов в сутки и над бумагами допоздна, а только медитировать, есть и отдыхать! Зато теперь Данх больше слушал-кивал, и все думал про то, как перед отъездом таки решился потихоньку извиниться: - Все началось из-за меня!.. Господин Хан-Цзи, контрастируя всем обликом немного безумного ученого со своим цепким и неулыбчивым взглядом, покачал головой: - Тссс! Нюнг пока спит. Озеро, одно из бесчисленных, соединенных реками, будто жилами, с другими такими же, прятало края в холодном тумане, и сухие стебли лотосов у берега почти не шелестели под ветром. - Нюнг пока спит. Ее дух силен, но ей нужно время, чтоб немного забыть. - Я поэтому тоже не помню, ну, всего этого? - А ты думаешь, смерть — сильно приятное воспоминание, Лотос? - Нет. - Ну и хорошо. И в самом деле, хорошо, даже если здесь Хани и натворила дел, то все-таки не заслуживала всего, что случилось потом. А прадедушка Хан-Цзи ходит и молча исправляет косяки за ними за всеми, ох стыдно, и вдвойне стыдно, что не держит зла на Данха и даже помог с литературой... А потом — Начало Года. Хорошее такое, качественное. С подарками в свертках и в коробках под разукрашенным деревом, с фейерверками, с глинтвейном из экологически чистых глиняных стаканчиков, с умильными фотографиями - со стаканчиками, деревом и нарядным Ань-Лиеном на руках (две фотографии — где вместе с принцессой Юмин улыбается в камеру, пять — где пытается треснуть принцессу по макушке и три — где оба ревут, одна стукнутая и один укушенный в ответ). Не обошлось и без гостей, но, разумеется, гораздо приятнее было собраться потом с теми, кто вроде и так всегда рядом, чтобы устроить себе афтерпати после официальных праздников. Данх радовался, Данх умилялся и думал, какая же хорошая все-таки была мысль — с праздников и с чистого листа! Хотя в первое непраздничное утро эта мысль уже не казалось сильно умной, когда даже вперед всех служанок обоих разбудил ребенок-жаворонок, посреди родительской кровати писающий мимо подгузника. На похмельное лицо Квана смотреть было жалко, но и страдать в одиночку Данх решительно не собирался. Остатки воды в кувшине дрогнули, пошли рябью и смялись в прозрачный шар, проплывший по воздуху. - Бу? - удивился Ань-Лиен. - Бу? И с радостью треснул по шарику погремушкой. Шарик моментально рассыпался, как следует окропив императора и с сухого бока. Чтобы этот заново начавшийся год был хорошим, его следовало начать с каких-то радостных событий, а тут сразу два. Во-первых, у Данха в первый раз получилось вот это упражнение с водой, расписанное в прадедушкином учебнике. Во-вторых, Ань-Лиен сказал свое первое слово. Сидел и со счастливым смехом повторял за императором: - Да бля! Да бля! Первое слово первого принца точно должно было стать каким-то особенным, но ни Данх, ни Кван не предполагали, что настолько.