Книга Теней

Привет, это я. Я все думала, после всех этих лет, Захочешь ли ты встретиться, чтобы вспомнить Наше прошлое. Говорят, что время лечит, Но мне оно особо не помогло.

Чистый глубокий голос выводил ноты печальной песни, звуча из небольших колонок по периметру ночного бара. Юри даже не знал его названия: вошел в первый попавшийся, главное условие — несколько рюмок забористого пойла. Лишь бы не думать, лишь бы отпустило, чтоб не было этой чёрной устрашающей дыры в груди — остатки разбитого сердца. Вздохнув, Юри просит бармена повторить. Тот смотрит на него странно-неодобрительно, но всё же наливает. Янтарная жидкость сейчас как спасение. Юри выпивает залпом, не морщится. В груди сейчас всё равно больнее. Когда всё это началось? Вся жизнь — вереница неудач. Не лучшее детство пухлого малыша, асоциальное поведение в колледже, загубленная карьера фигуриста, нудная ненавистная работа… Что ещё? Ах да, несчастная любовь вишенкой на торте. Юко, его милая, горячо любимая Юко!.. Имя отдается резкой болью в сердце. Наверное, это смешно, так слепо и абсолютно привязываться к человеку, но Юри по-другому не может. Влюбился в смешливую девчонку с косичками еще в детстве, мечтал о встречах, о том, как в будущем наденет на нежную женскую ручку золотое кольцо — символ вечной любви и доверия. И каково же было его изумление, когда Юко ответила взаимностью. Полюбила в ответ его, Юри, верила, поддерживала и обещала всегда быть рядом. Тем летом они много чего друг другу обещали. Пылкие наивные обещания и сладость первых поцелуев на нежной коже с ароматом клубничного мороженого… Лето их безумия. А потом Юри уехал в Детройт. Учиться и побеждать. И то, и то получилось плохо: душой компании он так и не стал для сокурсников и провалил все отборочные туры по фигурному катанию, позорно вылетев из соревнований. Но… это было не так уж и важно, пока у него была любовь Юко. Была, да… На последнем курсе он узнал, что любовь всей его жизни встречается с ненавистным Такеши. Причем, узнал случайно, в разговоре по скайпу с сестрой. Его, оказывается, оберегали. Презрительно хмыкнув, Юри выпивает очередную рюмку. Комната слегка плывёт перед глазами, растворяясь в алкогольном мареве, но боль в груди не проходит, горит жарким испепеляющим пламенем. Юри не вернулся в Японию после учёбы. Знал, что дома ждут и любят, знал, что должен помочь семье, но… он испугался. Просто не смог. Боль, стыд, страх — всё смешалось тогда в его голове, окрашивая жизнь в удушающе-черный цвет. Он уехал в Англию, устроился в офис SAMSUNG — национальность японца внушила потенциальным работодателям доверие. И вот Юри Кацуки уже офисный раб и планктон. Жизнь удалась!.. Юри тянется дрожащими пальцами к нагрудному карману легкой брезентовой куртки. Извлекает письмо. В век технологий и технического прогресса мало кто пишет письма. Юри повезло. Получил сегодня по почте пухлый конверт с выведенным на нем именем — Нишигори Юко. Вот так и рушатся надежды. Юри и сам не знал, не осознавал, что вопреки всему продолжал упрямо, иррационально ждать и надеяться на чудо. Чудо не произошло. Если не считать беременность Юко тройняшками чудом. Ровные, красивые буквы — красивый человек и пишет красиво! — Юко писала о своей жизни, о своей любви к Такеши и о волнующем чувстве материнства, а ещё умоляла простить её и вернуться наконец домой, к родителям. Строчки письма неожиданно расплываются перед глазами — крупные кляксы солёных слёз расплываются по бумаге. Он плачет? Юри изумлённо подносит руку к лицу только для того, чтобы ощутить подушечками пальцев унизительную для мужчины влагу. — Эй, приятель! — голос бармена отвлекает. — Ты как? По-моему, тебе хватит. Может, пойдешь домой? Вызвать тебе такси? — А?.. Нет. Спасибо. Я сам доберусь, тут рядом. Оставив бармену несколько долларов на чай, Юри прощается и уходит. Мрачная, тяжелая ночь с моросящим дождём принимает его в свои объятия, стоит только сделать шаг за порог клуба. Мерзкая погода, но Юри даже нравится — не видно дорожек слёз на толстых щеках. Можно бродить, жалеть себя и тихо рыдать о неудавшейся жизни. Высокий мост с коваными перилами, а внизу вода — черная, бурлящая и… манящая. Не это ли успокоение? Удобный выход для всех? Юри стоит на парапете, зачарованно рассматривая беснующийся внизу поток. Всего один шаг… — Поверь, это не лучшая идея, — мягкий и в тоже время сильный голос касается слуха. — Это не решит твои проблемы. Юри нервно оглядывается, балансируя на границе жизни и смерти, чтобы увидеть в колеблющемся свете одинокого фонаря две мужские фигуры — высокий мужчина с седыми волосами, одетый в длинное тёмное пальто и блондинистый подросток в леопардовой куртке. — Нет! — вскрикивает Юри. — Вы… вы не понимаете, ничего обо мне не знаете. Это мой выбор, я так хочу! Не останавливайте меня! — Послушай — мужчина аккуратно подходит, подняв руки вверх в знак мира, и останавливается на небольшом расстоянии от Юри. Теперь можно рассмотреть, что, несмотря на цвет волос, мужчина довольно молод — не больше тридцати. — Я могу узнать твоё имя? Меня зовут Виктор. И я хочу тебе помочь. Как тебя зовут? — Я… — голос выходит незнакомо-хриплым. Рваные, каркающие звуки. — Юри. — Юри, — подхватывает незнакомец, счастливо улыбнувшись. Словно Юри ему не имя сейчас сказал, а выигрышную комбинацию джекпота. — Я понимаю, что ты себя чувствуешь сейчас покинутым, одиноким, но это не так. Есть люди, которым ты нужен, и которые тебя любят. Не заставляй их переживать эту боль потери. Это просто эмоции… Юри морщится при напоминании о родителях. Да, им будет больно, но у них есть Мари. Красивая женщина и достойная для гордости дочь. Не то что он, жалкий неудачник. — Им будет лучше без меня! — Уверен? — Не подходи! — предупреждает Юри, заметив очередной шаг мужчины к нему. — Ты… ничего обо мне не знаешь, ты не понимаешь… Это всё… оно в моей голове, здесь, — Юри указывает на грудь. — Тц! Что за драма, сними ты его уже с парапета, Вить! У нас мало времени, ты знаешь. Слова на странном, незнакомом языке, но Юри не слушает. Его мир словно поделён надвое: с одной стороны — секундная боль и решение всех проблем, с другой — красивый незнакомец с голубыми глазами и мягким елейным голосом, обещающий помочь. — Дай мне себя узнать, Юри! — продолжает Виктор. — Ты любишь кофе и булочки? Хотя о чём это я… Все любят кофе и свежие булочки. Тут недалеко есть кафе. Там подают лучшие булочки с разными начинками и свежий ароматный кофе. Ты просто обязан их попробовать! Я свожу тебя туда, и мы поговорим. Ты мне расскажешь о себе, а я о себе. Я, правда, болтливый немного, но ведь это не так и плохо, да? У меня есть пудель. Тебе нравятся пудели? Если и нет, он милашка, ты в него непременно влюбишься. Он мог бы пойти с нами. Мы бы потом гуляли по парку, наслаждались солнцем и сладкой ватой, я бы держал тебя за руку и говорил, что ты самый замечательный… Юри смотрит в эти пронзительные голубые глаза. Лазурь небес… Солнечная и ясная, невероятная в своей глубокой красоте. Возможно… Возможно ли, что Виктор прав? Идеальный мир, пудель и теплая рука Виктора в его ладонях… — Прости, Виктор, но… не в этой жизни. Юри делает шаг. Мир кружится тёмным калейдоскопом. Тело пронизывает болью…

***

Тело пронизывает болью… Словно всё тело раздробили, сломали, истёрли в труху каждую кость, а затем вновь собрали. Легкие вспыхивают огнём. Вдох! Он должен сделать вдох! Юри сгибается от боли, переворачивается на бок и отплёвывается от воды, загребая пальцами влажный речной песок. — Давай уже, свинья, приходи в себя! — Юра, прекрати! Не будь невежливым с нашим гостем, к тому же он понимает наш язык сейчас. — Да ну! — отзывается первый голос. — А то я не знал. Ты его сюда притащил, нарушил запрет. — Я не тащил, — возражает второй голос. Голос Виктора? — Он сам в портал прыгнул. Я отговорить пытался, а он всё равно сиганул. — Как удачно! — голос пронизан сарказмом. — Портал раз в год открывается на несколько минут, и он просто прыгает. Как-то странно, не находишь? — Тшш, Юра! Он приходит в себя, нужно помочь, — сильные руки обхватывают Юри, помогая откашляться от воды и начать дышать. — Ты в порядке? Юри, ответь, чтобы я знал, что с тобой всё хорошо. — Я… — легкие словно песком забиты, а глаза режет яркий дневной свет — в порядке… — О, я так рад! Чудесно! В поле зрения появляется улыбающееся лицо мужчины с длинными серебристыми волосами и короной из тонких ветвей, увитых соцветиями виолы и голубыми розами. — В-Виктор? — потерянно уточняет Юри, разглядывая мужчину перед ним: тонкие, изящные черты лица и статная фигура, облачённая в дорогие одежды — светлый средневековый камзол, вышитый серебряной нитью. — Я не понимаю… — О! Неожиданно, конечно, но ты сейчас в Эльфландии. И я как нынешний правитель этих земель Оберон VIII приветствую тебя, чужеземец. Добро пожаловать с миром, Юри! — Виктор-Оберон протягивает руку, приглашая следовать за ним. На заднем фоне подросток, облаченный в не менее дорогие одежды, презрительно хмыкает. — Но, — Юри вспоминает все когда-либо слышанные рассказы о феях, — разве мне можно находиться здесь? Человеку? — Нет, — говорит подросток. — Да, — возражает Виктор. — Ты сам к нам попал. Это знак! Ты Юрку не слушай, он типичный фей. Проказник, одним словом. Ты, конечно, и назад вернуться можешь, но это, скажу сразу, сложно, да и память тебе придется стереть. Юри! — Виктор берёт дрожащую руку юноши, нежно сжимает, успокаивая. — Будь моим гостем. Пожалуйста! Юри обводит взглядом раскинувшийся пейзаж: песчаный берег спокойной реки, раскинувшиеся поодаль заросли изумрудной зелени и чистое, бездонное небо с золотым диском и вновь смотрит на Виктора. Как он там сказал на мосту? Не в этой жизни? Ему дали второй шанс? — Конечно, — Юри мягко и застенчиво улыбается, — я буду твоим гостем, Виктор! Всё, что ты хочешь.