Катта Игнис (гори, пока есть огонь)

Отчего-то так повелось: а что повелось — не помню. Именно так: я отпускаю эту мысль, а вслед за ней приходит другая. По какой-то неведомой причине меня всегда вдохновляла музыка и все мои творения сделаны в состоянии аффекта (музыкального опьянения, авторское примечание); забавно и без обиняков. Откуда я знаю, что эти слова, идеи и мысли так идеально вписываются в пустые пространства на столпах моего сознания Например, сантиметр в сантиметр. Иногда смотришь на себя в зеркало и отражение здорово искажается, а ты стоишь и наблюдаешь под своим любимым углом, искренне удивляешься. «Почему же, бл*, у этого человека напротив такое перекошенное лицо и столь же испуганный взгляд, что ты здесь делаешь?» Съ*бись. Сейчас я закрою глаза и… Прислушаюсь к песне, раскрывающей моё сердце. Конечности этой субстанции задвижутся в негласном танце, вырисовывая причудливые узоры, отдалённо напоминающие цепкие человеческие пальцы.

тихий стук в дверь молчание ***

И вот они уже внутри беззащитной раковины, готовые поймать саму Душу, царапают себе лицо длинными ногтями и кричат в собственной постели. Забавные. Мне не нравится глумиться над человеческой слабостью, глупостью и высокомерием. Вместе с тем, меня достаточно легко вывести на моральные дилеммы. А потом я смотрю на себя в зеркало и вдруг взгляд уже совершенно иной, понимаете? Возьми себя в руки, а руки побереги. Напротив моего уставшего тела — трещины. Впереди — невидимый тоннель, по бокам открытый космос, а сзади… только одному богу известно. — Не смотри туда, — советуешь ты, испепеляя меня немигающим взглядом. — Любопытство многие жизни сгубило. — А что там? — напрягаюсь, мельтешу глазами, меня становится много. Риск моё второе имя. И вот ты уже обнимаешь меня. Здесь. А на заднем фоне моего сознания скрипит голос Андрея и под лучами солнца, взмывает в воздух очередная безумная истина, которая истину не назвала бы и словом. Но годы идут и пока я ловлю поток, подхватывающий меня волной и несущий к берегу… Я ныряю глубже. Задерживаю дыхание и растворяюсь в морской пене, песочных бурях прибрежных волн. На часах 5:35 и я лечу ко дну: долго и уверенно, с упоением, ведь мой мозг уже давно выстроил себе логическую цепочку «падаешь — оттолкнёшься». Но я лечу уже ТАК долго, что более не уверена, есть ли у бездны пол в своей естественной манере. А вниз ли я лечу?

Имена, маски, постельное бельё, история моей жизни, слабости, пороки, предубеждения.

Я тону в этой нескончаемой какофонии лиц, не испытывающих ни желания ни эмоций, этих окостенелых нравов, восхваляющих дерьмовый поп-арт (и он в прямом смысле этого слова воняет говном). Бл*ть, как же поспешно я ухожу от темы. Мы здесь, — обнимаемся и смотрим в глаза друг другу, пока вокруг взрываются снаряды и петарды, не пугаясь оглушительных звуков. Почему мы здесь? Мне кажется, что всё ровно так, как надо, (как в песне Мильковского) то ли кто-то из-за угла смеётся, то ли ты смотришь мне в глаза и я вижу образы вместо предложенной картинки. Я это чувствую — северное сияние. Жаль, не получается сосредоточиться даже на студии (или — особенно). Ты запомнишь меня, когда тебя унесёт прочь? Почему ты бы хотел бы помнить? Можешь сформулировать? Я смотрю в холодный монитор. Это пока что ещё не мой дом, уж точно не мой компьютер, но моя любимая музыка в не моих огромных сенхайзерах. И я здесь, прямо в этом моменте. Сегодня всё не так, как должно быть, но я всё ещё здесь, как и (…)сколько дней назад, наблюдаю за тем, как ты прожигаешь своё очередное утро. Впрочем, мне тоже не спится: сегодня ночью я просыпалась неисчислимое количество раз. Последнее пробуждение было болезненным, даже буквально — терпеть не могу кошмары, особенно те, что выдают себя за сраную ис-ти-ну. Что ты там? Кто ласкает твои сонные веки? Всё просто: не каждый человек подходит кому-то другому. В данном случае «не каждый» — я, а «кому-то другому» логично, ты. И от этого осознания особенно паршиво. 8:08 сегодня утром Мы — ёбаная привычка, как алкоголь и сигареты; как бы ни была обесценена радость и ощущение удовольствия, (верь мне) я благодарила богов за тебя каждое утро, наслаждаясь лучами полуденного солнца, созерцая окружающее. Мне кажется, что я знаю каждый сантиметр никогда-не-бывавшей-нашей-общей квартиры, в которую мне теперь не попасть, ведь ты сделал всё, что нужно: развесил чеснок, вычистил всю красоту своего сердца зарезал себя в полночь. Между нами с тобой восемнадцать с чем-то там километров. Забавно, не так ли?