Анестетик 127

Mr_Keksic автор
Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Описание:
Ади чувствует себя ущербным, забившись в самый дальний угол класса. Он пытается восстановить дыхание, отдышаться, но выходит крайне плохо. Он задыхается, тонет в собственных ощущениях, и чувства, которые так восхваляют многие из его окружения, разрывают его сердце. Он хочет быть таким как все.

Посвящение:
Моей любимой GwenElizabethFord, которую я безумно люблю и ценю за её идеи и поддержку.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
31 марта 2020, 13:15
      Многие демоны их школы могут похвастаться наглым и одновременно заискивающим взглядом, острым на оскорбления и шутки языком и абсолютно чёрствым сердцем. Многие, но не все. Ади чувствует себя ущербным, забившись в самый дальний угол класса. Он пытается восстановить дыхание, отдышаться, но выходит крайне плохо. Он задыхается, тонет в собственных ощущениях, и чувства, которые так восхваляют многие из его окружения, разрывают его сердце. Он хочет быть таким как все.       Перед глазами всё ещё стоит маленькая девочка, по нелепой невнимательности родителей выбежавшая на трассу. Она даже не понимает, что происходит, но её глаза, выразительные и глубокие, блестят от ещё не выступивших слёз. Ади практически уверен, что секунды перед столкновением, которое изувечит её до неузнаваемости, длятся для малютки слишком долго, непозволительно долго. Её агония начинается даже раньше удара об машину. Демоны не жмурятся, но ему до ужаса хочется закрыть глаза.       Ади сотни раз переживает этот момент у себя в воспоминаниях. Как назло, его мозг, воспроизводит события того вечера с потрясающей точностью, припоминая все детали этой ужасающей аварии. Громкие, звенящие звуки, разрывающие голову на части, огромное количество машин, людей, и маленькое тело девочки, с неестественно вывернутыми руками, и струйкой алой крови, стекающей из уголка губ. Демонов не тошнит, но Ади чувствует привкус желчи, подступающей к горлу.       «Это больно, это отвратительно, это раздирающе, но это должно пройти. Иначе быть просто не может», — словно в небытие шепчет он, обхватывая колени руками. Его слова отчаянны, но лживы. И он прекрасно знает об этом. Конечно, номера машин сотрутся из памяти, звуки тормозов утихнут, но испуганные глаза ребёнка, смотрящие прямо на него, не покинут его уже никогда. Эти глаза преследуют его и во сне и наяву. Со всей подробностью он видит их в своих воспоминаниях. Каждый новый раз вспоминая эту историю, Ади удостоверяется в том, что во время этих мучительных нескольких секунд перед столкновением взгляд девочки прикован к нему. В её небесно голубых глазах он видит отражение себя, но не той оболочки, которая видна людям во время его посещений Земли, а его настоящей, истинной сущности. Порой ему кажется, что он видит свои крылья, цвета вороньего крыла, предвещающие смерть. Демону не предписано испытывать страх, но Ади боится.       Он дефектный, испорченный, неисправный. Он не демон, по крайней мере не полностью, но и ангелом он быть не может. Во многом за него это решило его происхождение, и это раздражает больше всего. Это переполняет его эмоциями и опустошает одновременно. Демону не умеют плакать, но Ади захлёбывается слезами.       Порой ему хочется прекратить. Остановить это тяжкое испытание и уйти. Но идти некуда. Все пути сожжены, перекрыты с его рождения, и это уже не исправить. Невозможно изменить свою сущность. Один из немногих вариантов – взять свои вещи и исчезнуть из этой школы навсегда. Просто когда-нибудь рано утром взять небольшую сумку и улететь куда-нибудь далеко. Туда, где нет строгих правил, где нет чёткого списка обязанностей, которые ты не выбирал и хотел бы никогда не выбирать. Но такого места не существует, попасть туда невозможно. Потому ему остаётся выполнять жестокие задания, и захлёбываться в волнах чувств. Демоны не завидуют, но Ади хотел бы быть ангелом.       Когда дверь класса аккуратно приотворяется, Ади пытается принять максимально отрешённый вид. Ему нельзя портить репутацию, а тем более позволять кому-то видеть его слабости. Он судорожно вытирает веснушчатые щёки рукавом своей куртки, чувствуя, как неприятно размокает чёрная ткань. В его движениях внешнее спокойствие и размеренность, а внутри – ураган эмоций, обещающих накрыть его с головой, как только непрошеный гость уйдёт из комнаты. Ему и страшно, и всё равно одновременно.       Когда дверь отворяется полностью, и в вошедшем Ади узнаёт Сэми, чувства просятся наружу с ещё большей силой. Этот ангел – единственный, кто в курсе практически всех его слабостей, и единственный, кто может рассчитывать на искренность со стороны демона. Только в отношении него Ади может позволить себе нежность и ласку. О Сэми хочется заботиться, хочется оградить его от всех и сделать так, чтобы он принадлежал лишь ему. Но Ади ценит чувства ангела, а потому лишь молча наблюдает за тем, как он общается с новой непризнанной, как обсуждает что-то со своими одногруппниками, как пытается завести друзей среди демонов. Возможно это любовь, но парень никогда не испытывал её, чтобы наверняка быть уверенным в том, что это она. Единственное в чём он уверен так это в том, что наблюдать, как Сэми контактирует с кем-либо кроме него, очень и очень больно.       У ангела встревоженные глаза, и резкие, будто напряжённые, движения. Ади мерзко от себя и от того, что именно он вызывает у Сэми такие чувства. Он наблюдает за тем, как его друг идёт к нему, огибая парты, а как только тот оказывается рядом с ним, отводит взгляд. Ему стыдно за свои чувства, ему стыдно, что у такого, как он, есть такой, как Сэми. —Ади, с тобой всё хорошо? —голос парня непривычно звонок и резок, в нём слышится некая хрипотца.       Демон не отвечает. Он старательно смотрит на все предметы, которые только есть в классе, и старается не обращать никакого внимания на того, кто сидит рядом с ним. Это не игнорирование, просто Ади кажется, что стоит ему лишь встретиться взглядом с ангелом, как он тотчас потеряет всё самообладание. —Ади, пожалуйста, ответь мне, — лёгкая хрипотца и надрывность проходит и теперь голос кажется таким родным и близким. В нём проскакивает неподдельное волнение, и Ади от переизбытка чувств слишком резко выдыхает, издавая при этом звук, похожий на всхлип. У него двоится перед глазами, а голове — пустота. Он чувствует опустошённость, несмотря на то, что внутри него целая буря эмоций.       Стыдясь своего маленького проявления чувств, Ади прячет голову в коленях, и до крови прикусывает губу, как только чувствует, что на глазах начинают скапливаться маленькие капельки. Металлический вкус отрезвляет, возвращает в голову мысли, и теперь собственная опустошённость разбавляется тяжким осознанием её существования.       На спину аккуратно ложиться ладонь. Это практически невесомое касание, осторожное, не с целью ободрить, а с целью показать участие и поддержку. Сэми часто говорит ему, что не умеет успокаивать важных для него людей в тяжёлые моменты, однако именно его поддержка кажется самой действенной.       Они сидят так минут пять. Ади упорно борется с разрушительными мыслями, возникающими у него в голове. Также старательно он отгоняет мрачные воспоминания. Пока что он не готов переосмыслить их. Когда молчание затягивается, а кровоточащая губа начинает неприятно саднить, парень наконец решает поднять голову и посмотреть на ангела. У Сэми всегда были невероятно выразительные глаза. Теперь же в них плескался океан боли, разрушительной и всепоглощающей. И это пугает настолько, что Ади на несколько секунд забывает, как дышать. В какой-то момент услужливое подсознание накладывает одну картинку на другую, и глаза ангела совмещаются с глазами девочки. Отчаянье накатывает с новой силой, и где-то глубоко в сердце поселяется мерзкое ощущение того, что когда-нибудь, во время одного из заданий, на месте той несчастной, может оказаться Сэми. Когда-нибудь он может не спасти своего ангела точно так же, как не спас эту девочку. От этого хочется плакать и кричать, но все эти действия бесполезны — они никогда ни к чему не приведут. Молчать становится просто невозможным, и Ади решает прервать тишину. — Мне жаль, Сэми, — голос постоянно срывается, то становясь слишком громким, то опускаясь до непозволительно тихого, — мне так жаль.       По сути он не сказал этой фразой ничего. Важные слова просто не идут, не складываются в предложения. Ади не может объяснить, что с ним происходит. И паника начинает накатывать с новой силой, но в глазах ангела отражается понимание — Сэми не нужны слова, он всегда понимал Ади и без них. — Ты же понимаешь, что не виноват. Она бы всё равно умерла бы. Это было предначертано судьбой, а мы не можем тягаться с ней, — он говорит тихо, успокаивающе. Его рука, до этого тихо покоящаяся на спине, начинает аккуратно поглаживать демона, пытаясь сообщить ему хоть каплю спокойствия. — Судьба слишком жестока не находишь? — в голосе Ади злая ирония вперемешку со злостью, он больше не плачет, лишь хмуро глядит перед собой, словно пытаясь собраться с мыслями. — Это же всего лишь ребёнок, Сэм, дети не должны умирать. —Не должны, но разве можем ли мы что-то сделать с этим? —Мы могли нарушить запрет и спасти её. Она могла бы гулять сейчас с друзьями, читать книжки с родителями, смотреть мультики — жить обычной жизнью. Мы могли бы дать ей всё это. Я бы мог дать ей всё это, если бы не был таким трусом, — чувства постепенно утихают. Разговор с Сэмом даёт внутреннее спокойствие и принятие. Однако это не означает того, что становится лучше. Принятие порождает ещё большее отчаянье. Отчаянье от того, что сделать уже ничего нельзя. —Ты прекрасно знаешь, что это невозможно. Она бы умерла в тот же день, потому что никому не дано обмануть смерть. Но даже если бы тебе это удалось, за неё погиб бы кто-то другой. Кто-то с не менее чистой душой. Ади, пойми, ты не можешь спасти всех, никто не может, — Сэми аккуратно берёт демона за руку, несильно сжимая её. В его глазах глубокая непостижимая боль. Ему больно за Ади, ему больно за умершую девочку, ему больно за каждого умершего по его вине. —Я не спасаю никого, — резко отвечает Ади, выдёргивая свою руку из руки друга, — я лишь призываю смерть, указываю ей на того, чьё время пришло, а потом мучительно, сквозь слёзы смотрю за тем, как она выполняет свою работу. В моём списке возможностей нет пункта «спасти», зато есть пункт «убить». Я смотрю как отцы уходят из семей, потому что я нашептал им о том, что это не важно, наблюдаю, как святые нравственно разлагаются в компании шлюх и алкоголя, а всё потому, что я лишь намекнул о том, что это куда важнее веры. Из-за меня и мне подобных каждый день совершается огромное количество преступлений, которые уносят жизни миллионам. Ты говоришь, что смерть невозможно обмануть, я согласен, но порой мне кажется, что я и есть сама смерть.       В классе наступает оглушающее молчание. Где-то вдалеке слышны голоса непризнанных, у которых только что проходила какая-то скучная пара. И Ади, и Сэми одновременно испытывают жгучую ненависть к ним. Ведь Сэми совсем не легче. У Сэми за плечами куча спасённых жизней, которые он бы предпочёл никогда не спасать, и куча смертей тех, кого он не смог спасти. Ангельские крылья служат адски тяжёлой ношей и страшным напоминанием того, кем он обязан быть. Но спасать жизни маньякам и преступникам, пытаться донести что-то серийным убийцам, наблюдать как оступается человек, которого ты пытался спасти — это ничуть не легче. Его белые крылья заляпаны кровью и грехами, но он молчит и боль прячет в самую глубину своих глаз, потому что Ади ещё хуже, потому что Ади слишком важен. Ему нужна опора, которая выслушает и утешит, а не которая затянет его ещё глубже в пучину страданий. И Сэми старается соответствовать своей роли, как бы трудно это не было.       Ади трясёт. Его боль всё такая же сильная. Но где-то в глубине души у него зарождается надежда, которая действует, как анестетик. Демоны должны быть сильными, но сейчас Ади хочет позволить себе небольшую слабость. Он тянется к Сэми и, пальцами зарываясь в волосы, аккуратно целует его. Губы его всё ещё отдают кровью, и поцелуй получается слишком металлическим, но им обоим всё равно на это. Они тонут в друг друге, передавая через осторожное касание губ все страхи, сомнения, обиды и надежды. Эмоции, которые так сложно было пережить одному, становятся легче для понимания. Боль внутри притупляется.       Демоны не должны любить, но Ади и так нарушил слишком много правил, чтобы соблюдать ещё и это.
Реклама: