Тону в цветении жасмина

      Две недели. Прошло уже чуть больше двух недель с того момента, как Сыну увидел этот чертов куст. С того дня около недели он не выходил из дома — забил на друзей, учебу, не связывался даже с семьей.       «Это же такая чушь!»       «Такого не может быть!»       Первый, кому позвонил Сыну, был Хансэ.       — Эй, откуда у тебя мой номер? Ты что, маньяк? — с недовольством и, кажется, долей издевки хрипит в трубку Хансэ.       — Почему ты не рассказал полиции о том, что случилось с Сыншиком? А семья его в курсе?       На том конце провода минутная тишина.       — Шикки просил никому не рассказывать. Сказал, что оставит им послание, будто устал и уехал с концами с просьбой его не искать. А полиция… Что я бы им рассказал? — парень грустно смеется. — Что здоровый парень вдруг начал обрастать цветами из-за того, что влюбился в придурка, а потом и вовсе превратился в куст этой цветущей херни? Меня бы упекли в дурку…       

***

      В конце концов, дома долго не просидишь, и когда тебе звонят из деканата, приходится покинуть свою берлогу и посвятить себя знаниям. Вот и Хан, собрав всю свою волю в кулак, решительно отправился на пары.       Как назло, они тянулись со скоростью черепахи. Не экономикой он хотел сейчас занимать свои мысли, а придаваться тем прекрасным воспоминаниям о днях, проведенных вместе с цветочным мальчиком в его оранжерее.       Он вообще в последний месяц только и делает, что думает о прошлом. Осознает ли он свои ошибки? Возможно.       А еще он увлекся цветами. Ему пришлось. Совесть бы не позволила всем этим цветам, что некогда так сильно любил Сыншик, погибнуть. Вот и сейчас он дождался конца пар и спокойным шагом отправился по изученному до боли пути — в оранжерею. Обычно он приходил туда и, перед тем, как начать всю работу с растениями, любил садиться рядом с кустом жасмина и рассказывать ему обо всем, что происходит вне стеклянного замка цветов.       Вот парень открывает стеклянную дверь. Проходит вглубь оранжереи и решает сразу приступить к работе.       «Прости, цветочный мальчик, сегодня был отстойный день»       Он направляется к розам, берет с собой нужный инвентарь и садиться на корточки рядом с кустами. Работать мини-секатором сложно, и он принимается обрывать увядшие листочки у корешка роз.       — А если я тебе сейчас твои кривые культяпки оторву, тебе как, нормально будет?       Парень замирает. Этот голос. Эта фраза. Сказанная без злости, но с явным раздражением. И…безразличием? Он не может поверить.       «Я что, сплю?»       Сыну медленно поворачивает голову к владельцу голоса и теряет дар речи. Это он. Это Сыншик. Такой спокойный и живой. Такой…отстраненный? У него уже нет цветов на лице и руках, его шею не обвивают ветки.       — Как ты… Но ты же… А тот куст…? — все, что может промямлить сейчас Сыну.       Сыншик смотрит на парня, а по факту, словно сквозь него.       — Твои услуги больше здесь не нужны. Дальше я справлюсь сам. — и уходит, ничего не объяснив. Оставив Сыну в замешательстве и полнейшем шоке.       Он хватает мобильник и набирает номер До.       — Ну чего тебе? — раздраженно ворчит Хансэ.       — Сыншик. Я его видел только что в оранжерее. Как… Как это возможно? Ты же сказал, что он превратился в куст. Объясни мне. — тараторит он на одном дыхании почти шепотом.       — Ой, ошибочка вышла. — произносит парень с усмешкой и бросает трубку.       

***

      Весь следующий день Сыну пытается поговорить то с Хансэ, то с Сыншиком. Но если первый просто улыбается и пожимает плечами, то второй — откровенно игнорирует.       — Я могу объяснить тебе, что происходит. — наконец соглашается До. — Шикки сделал операцию. Не без моей помощи, конечно. Очень долго сопротивлялся. Ты, наверное, задаешься вопросом, почему я тебе сразу не рассказал и зачем весь этот цирк? — парень кивает. — Чтобы у тебя и мысли не было его навестить. Я не знал получиться ли. Но все вышло идеально. Он не помнит тебя. Будто вы с ним и не были знакомы. Ни чувств, ни воспоминаний. С цветами исчезло и все то, что причиняло ему боль.       

***

      — Поверить не могу! Меня обвели вокруг пальца! — шипит еле слышно Хан.       

«Он не помнит тебя. Будто вы с ним и не были знакомы. Ни чувств, ни воспоминаний. С цветами исчезло и все то, что причиняло ему боль»

      Он бы хотел вернуть все назад и поговорить с Сыншиком начистоту. Это ничего бы не решило, но, кажется, ему бы самому стало чуть легче.       Сыну каждый день таскается за Сыншиком. Ласково называет его Шикки и умиляется тому, как мгновенно алеют щеки цветочного мальчика. Поначалу Кан негативно реагировал на присутствие Хана рядом с собой и дико бесился. Но потом привык к назойливому гостю в его оранжерее.       Хан с иронией подмечает, что их первая дружба завязывала точно также.       А вот Хансэ отнесся к этой их идиллии скептически и всячески пытался прекратить их встречи и общение.

«Зачем ты снова это делаешь? Зачем достаешь его? Это из-за тебя он чуть не умер. Из-за тебя он не помнит полгода своей жизни. Из-за тебя он так страдал! Все из-за тебя! Не подходи. Не лезь. А если он снова заболеет этой фигней?»

      Ему было больно слышать эти слова. Но Хансэ это особо не волновало. Он повторял Хану эти слова изо дня в день, при каждой встрече. Хан чувствовал, будто эти фразы уже отпечатались у него где-то внутри грубыми шрамами.       Но он не мог перестать видеться с Сыншиком. Видидеть его счастливым, милым, таким красивым.       И Бог знает, в чем причина.       

***

      — Слушай, а чем от тебя пахнет? — произносит в один из вечеров пятницы Сыну. — Приятный такой аромат.       — Это нотки жасмина. Хансэ подарил этот парфюм. Кажется, он безумно дорогой. — широко улыбается Сыншик и продолжает: — На самом деле я так сильно люблю жасмин. Раньше у меня не получалось его вырастить, поэтому я был так удивлен, когда вернулся и обнаружил здесь целый куст! Хансэ сказал, что это ты постарался. Спасибо тебе!       Сыну это чувствует. Как тепло разливается по всему телу от одной только улыбки милого садовника. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Словно только один этот парень для него что-то значит. Но что? Он же не влюбился. Это глупо. Но…       — Ты мне нравишься, Шикки… — мягко произносит парень и ловит глазами растерянный взгляд парня напротив. Кан снова расплывается в улыбке:       — Ты мне тоже.       — Наконец-то это кончилось. — недовольно, но с явным облегчением произносит Хансэ, так неожиданно появившись в оранжерее. — Капец вы долгие. По плану все должно было произойти намного раньше, блин.       — По плану? — непонимающе вторит словам До Сыну. — По какому еще плану?!       Сыншик закатывает глаза и произносит:       — Хансэ, ты все испортил.       — Ой, ошибочка вышла. — глупо хихикает сероволосый и продолжает: — Ну, вы тут сидите, а мне еще за пивасом надо сгонять. Такое грех не отметить!       Сыну раздраженно смотрит на этих двоих и обращается уже в пустоту:       — Да хоть кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит последнюю пару месяцев?!       — Сыну-я, я все тебе расскажу. Только не кипятись…