стекляшки.

Гет
NC-17
Завершён
69
автор
Размер:
155 страниц, 16 частей
Описание:
Такое чувство, что в этот проклятый город слетаются все одарённые. Способности, чувства, судьбы складываются в узоры, как цветные стекляшки в калейдоскопе, вываливаются из своих привычных креплений, как крошечные камешки в старых серёжках, и бьются, бьются об асфальт.
Примечания автора:
///
Устраивайтесь поудобнее, уберите колюще-режущие предметы - я расскажу вам, что случится, если у Мастера на все руки есть младшая сестра.
Строки Книги никого не смогут воскресить, значит, она опасна больше, чем полезна, не так ли?

///
Это моя первая крупная работа, она, наверное, довольно странная и обрывистая, но я всё равно очень люблю эту историю
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
69 Нравится 17 Отзывы 27 В сборник Скачать

13. Колыбельная

Настройки текста

Слишком белая кожа не сможет тебя согреть, Красные глаза не смогут тебе соврать

Холодный воздух оседает на обнажённых плечах, заставляет вздрагивать, сжимаясь в комочек. - Укройся, замёрзнешь. Чужие горячие ладони скользят по покрывшейся мурашками коже, натягивая мягкое одеяло до шеи, и ласково гладят локоны цвета тёмной меди. - Ты уйдёшь? В комнате холодно и накурено, свет уличных фонарей – совсем слабый, как водой разбавили – неровными пятнами ложится на босые ступни Чуи. Исполнитель сидит на краю кровати, одной рукой перебирая волосы Юкико – девушка свернулась калачиком у него под боком, укрывшись одеялом по шею, и мелко дрожала. - Да, уйду, - он затягивается – повисает пауза, - мой рабочий день еще не закончился. Если бы ты не взвалил на себя заботу обо мне – твой рабочий день был бы короче на четверть, - молчит, украдкой закрывая рот ладонью, и трясётся под одеялом одарённая, пока мягкие подушечки чужих пальцев скользят от затылка к виску. Накахара взялся сводить информацию о её заданиях, выискивать в архивах, выскребать дочиста всё, что известно Мафии о этих людях. Юкико молчит, проклиная все на свете, потому что ничего нет хуже, чем проигрывать самой себе. Она перед собой уже энное количество времени пасует и сдаётся, но из этого белого флага только петлю вязать. Два с половиной месяца, шесть миссий - ни одного провала. Босс чертовски доволен своим приобретением. Способность уносила в водоворот чужих эмоций, дезориентировала, лишала воли и трезвости ума; хотелось только ощущать эти сплетения чувств, обнаженной кожей ловить взгляды и замирать, с особым удовольствием сплетая ниточки эмоций в особый узор. Узор, который въелся в память, потому что нескончаемое количество раз оплетал её тело и тело Исполнителя. Узор обожания, восхищения, желания, больной и извращенной любви. И узким лезвием стилета обрезать линию чужой жизни. Все – по приказу Босса. Твоя способность – еще один козырь в рукаве Мафии, - Мори улыбается мягко, как ребенку, не желающему понять такие простые вещи, - подумай сама, разве смогла бы ты применять её с таким же успехом где бы то ни было еще? А здесь у тебя официальная работа и немаленький оклад, к тому же, я лично обещал обеспечить твою защиту. Каждый раз, когда она выходила с заданий, самым большим желанием было подойти к ближайшему сопровождающему и сказать "стреляйте". Способность отступала, и горло перехватывало от необходимости сейчас же забиться в самую тесную щель, туда, где ни один лучик не сможет ее достать, где любопытный взор не дойдёт до её тела. Она корчилась за заслонкой на заднем сидении машины, сжимая в ладонях тонкую, невесомо-игривую ткань платья – безмерно дорогого, но Коё сочла его лучшим. В этот раз Исполнитель был в машине сопровождения, и Юкико едва сдержалась, чтобы не обнять его обеими руками, как маленькой, утыкаясь носом в шею и шепча едва слышно "забери, забери меня отсюда, мне плохо". Вместо этого она, едва зайдя в комнату, рухнула на кровать и зажмурилась, повторяя про себя мне это кажется, это скоро пройдет, надо только немного потерпеть, и все будет хорошо. Или это тихо говорил Чуя, прижимая к себе полуживую от отката одарённую? Он осторожно проводит кончиками пальцев по бледной щеке. - Я ухожу. Тонкие брови чуть вздрагивают – девушка едва заметно морщится, будто пытаясь не заплакать, и отворачивается. - Береги себя. Накахара улыбается ласково и тепло, снова касаясь медных волос: - Обязательно. Спи, я вернусь к утру. Трёт ладонью шею, зевает, потягиваясь, приподнимает рукой рыжий хвост, перехватывая волосы резинкой - у самой линии роста волос Юкико может различить последовательность букв и цифр, которая издалека кажется старым рисуночком-татуировкой над широкой лентой чокера. Одарённая вглядывается в неё, в груди тянет, свербит что-то в мыслях, будто она заметила обычное сочетание слов и почти вспомнила песню, услышанную давным-давно, она крутится на языке, раздражает и не даётся в руки. Юкико проваливается в нервный, болезненный сон-воспоминание ещё до того, как за Исполнителем закрылась дверь. *** - Итак, - молодой лаборант в длинном белом халате прокашлялся, - Юкико, десять лет, класс бета-воздействие... - А разве не считывание? - приподнял седые брови сухопарый врач. Она сидела на жёстком стуле. Уже переодетая в местную одежду - белые брючки и футболку. Так, бета - белый, - щурилась усталого вида тётка полчаса назад, оглядывая полки, на которых стопками лежали синие, чёрные, зелёные костюмчики такого же полубольничного кроя, - много вас приезжает, малышка. Сейчас найдём. Исследовательский центр пах спиртом, хлоркой и яркими белыми лампами. Юкико сидела на жёстком стуле и силилась не заплакать под безразличными взглядами взрослых вокруг. Оду оставили дома. Он был им не нужен. У Юкико перед до сих пор глазами стояла их тесная, серо-коричневая прихожая, не доломавшийся до конца голос Оды звенит, заглушая разговор врачей: нет, матери нет дома. Я не могу вас впустить. Простите, ничем не могу помочь. Нет, Юкико не может с вами поговорить. Юкико, уходи на кухню. На кухне низко гудит едва работающий холодильник, пыльные полки - заброшенные, пустые - обеденный стол стоит у окна, в углу звонкой башней собраны блестящие кастрюли. Если влезть на стол и открыть окно, можно аккуратно зацепиться за подоконник и спорхнуть сразу на лестницу между первым и вторым этажом, если точно примериться - серый бетон не обдерёт ладони и локти, оттуда через невысокое ограждение - на дерево рядом, потом спрыгнуть на землю и помчать прочь от опасности, через пустырь и узкие, полузаброшенные улицы, через пустые дворы - в уютный маленький двор-колодец: там только две качели, скамейка и песочница почти под стеной одного из домов, они с Одой часто гуляли там, сбегали туда, если мать случайно запирала дверь снаружи и забывала оставить ключи - тот двор был их личным экстренным местом встречи. Вчера они сами приготовили ужин - Юкико помогала брату, как могла - и болтали обо всём подряд, сидя на подоконнике и почти забыв про остывающую лапшу. Пять лет разницы в возрасте удивительным для всех вокруг образом не мешали им общаться - Сакуноскэ с удовольствием разговаривал с сестрой и никогда не уставал заботиться о ней, девочка всерьез восторгалась своим почти взрослым братом и изо всех сил старалась тоже быть взрослой, ведь ему тяжело быть старшим в доме. Юный наёмник по ночам пропадал за городом, в заброшенных зданиях, в подпольных клубах и барах - обычный, непримечательный мальчишка, который неплохо стреляет и пытается заработать любым доступным способом. Сегодня Юкико взбирается на обеденный стол, падает на коленки, набивая синяки, дёргает ручку окна. Двор за двойным стеклом расчертили узкие рыже-золотые полосы, танцует в воздухе мелкая блестящая пыль - солнце опускается за дома, скоро высокие здания загородят тёплый свет, и проезд между стенами станет тёмно-безжизненным. Пальцы дрожат, Ода сзади должен подбежать и помочь - один из посетителей кричит что-то нецензурное, раздаётся стеклянный звон, и Юкико оборачивается, едва не навернувшись со стола, больно бьётся плечом об оконную раму. Один из посетителей, рослый, широкоплечий, держит в руке пистолет на отлёте, зеркало в прихожей разбито, Сакуноскэ упал - и Юкико слетела со стола, ломанулась к брату. Второй посетитель схватил её за локоть, больно вывернув, не дал пройти дальше - в мутно-жёлтом свете лампы в коротких медных волосах блестит тёмная кровь, Ода молчит - и одарённая закричала. Этим взрослым была нужна только она - и пятнадцатилетнего мальчишку, бросившегося защищать сестру, просто сильно ударили рукоятью пистолета в висок, чтобы не мешался. Им даже не было интересно, остался ли он жив. Мать в больнице подписала всё, что нужно - проще нет задания, чем забрать девчонку. Никто не рассчитывал на то, что она выйдет из исследовательского центра. - Нет, воздействие, - щурится лаборант, вчитывается в листок, - впрочем, проверим. - Слушай сюда, - обратился к ней врач. Юкико молча задрала голову, глядя снизу вверх. - Тебе дадут номер к вечеру. Можешь смело забывать свое прежнее имя, бета, теперь ты его не услышишь. Он махнул рукой, привлекая внимание лаборанта. - Передай, чтоб к концу месяца здесь ей набили окончательный номер. За месяц успеем точно установить подкласс и уточнить класс. Будет умничкой - может, переоденем в чёрный, в альфа, - хохотнул он, лаборант сухо улыбнулся. Переход между классами сделать не так-то просто, хотя девочка как раз в удачном возрасте - ещё не подросток, с которыми вечно гора проблем и без способностей, но уже и не совсем ребёнок - сидит молча, слушает, не мешается - умненькая, не натворит дел. Легко будет тренировать. Юкико просто каменела от страха. Она ещё не вполне поняла, что это за место и как долго она тут будет находиться, но сообразила затормозившим от стресса сознанием, что брата тут нет и не будет - и что одному ему там плохо. Мысли о том, что он мог и не очнуться, получив пистолетом по голове, она решительно отгоняла - конечно, он жив, по-другому и быть не может. Им надо встретиться. Но говорить об этом она не решалась. Её вели длинными коридорами, кафель сверкал белизной - коридор корпуса бета отделан в цветах класса одарённых. В широком холле открыто несколько стеклянных дверей, перед порогами в белоснежный холл затекают на две плитки дорожки других цветов - чёрная, изумрудная, сине-голубая. - Слушай внимательно, что я тебе скажу. Лаборант усадил её на низкий диванчик у стены и сел сам, устало потёр пальцами переносицу. Юкико чувствовала - слабо, расплывчато, но чувствовала, что он сочувствует ей, что по кому-то скучает на работе, что хочет уйти скорее, что ему тоже не нравится это место. - Вы не хотите тут работать, да? - Правило первое - не используй способность на сотрудниках Центра, - лаборант откидывает голову и глядит в потолок, тёмные жёсткие волосы растрёпаны, плечи расслаблены, он не ждал подлянки от послушного и тихого ребёнка, - никогда. Это плохо закончится. Второе - лучше слушайся и не темни. Наша задача - исследовать весь спектр способностей, который нам доступен, а не убивать детей. Ты уникальна, Юкико, мы ещё не видели людей, которые могли бы делать то, что интуитивно делаешь ты. Тебе будут предлагать тесты, тренировки, будут задавать вопросы - мы хотим помочь тебе обуздать свою способность и научиться использовать её в полезных целях. Развить её, если хочешь. - Я могу задать вопрос? - лаборант улыбнулся, оглянулся на девочку - умные синие глазки, круглые, сосредоточенные, тёмные ресницы, яркой медью блестят волосы. Если она в десять лет ведёт себя так рассудительно и спокойно, не скатывается в истерику, не дерётся, не тормозит от страха, а хочет задавать вопросы - она могла бы вырасти в настоящего учёного. Как жаль, что она вырастет одарённой. Если вообще вырастет. - Да, конечно. Отвечу, если смогу. - Вы говорили про классы способностей. Какие они бывают? Лаборант задумался. На этот вопрос ответить можно, вопрос как. Вывалить классификацию на ребёнка - так она не поймёт ничего, а по рыженькой видно, что она очень хочет понять и разобраться в новом мире, который открылся перед ней так внезапно. - Ну смотри. Пока что выделено четыре больших класса способностей по силе. Альфа - самые опасные и разрушительные способности. Они одеты в чёрный и я на самом деле советую тебе к ним не приближаться. Бета - такие, как ты, чуть слабее, но в этот класс входят самые разные способности. Вообще, если способность без тренировки может сделать что-то ощутимое, но не снести здание или убить человека прикосновением - её распределяют в бета. Пока понятно? - девочка кивнула, - отлично. Ещё есть класс эпсилон - они воздействуют сами на себя, в отличие от альфа и бета, это люди в зелёном. И омега - почти незаметные способности, их фиксируют мало, они воздействуют только на небольшие объекты неживой природы или настолько слабы, что не попали в бета. Они одеты в синий, но их всего пара человек на Центр. Девочка сосредоточенно кивнула и ткнула пальчиком в открытую дверь в коридор в зелёных тонах. - Это коридор в корпус эпсилон? - Умница, соображаешь. Дни тянулись однообразно. Юкико очень переживала за Оду, и старалась делать всё, что ей скажут - может, если она будет паинькой, им разрешат встретиться. В кабинет влетела разъярённая медсестра, с силой захлопнула дверь. Лаборант удивлённо к ней обернулся. - Этот чёртов мальчишка меня доводит, - прорычала она, - сделай что-нибудь с 5158, иначе его придушат. Не я, так кто-нибудь из детей. И все будут только счастливы! - Опять передрался со своей группой? - спокойно поинтересовался лаборант, на свет разглядывая пробирку. - Вывел 6130, и тот его побил. Когда до его тупой головы дойдёт, что он слишком мелкий, чтобы наезжать на старших? 5158 не в той комплекции, чтобы иметь такой взрывной характер. - Ты же знаешь, что он в этом не виноват. Его характер - следствие его способности. Юкико слушала, открыв рот от удивления. Раньше никого из других обитателей центра не обсуждали при ней. Медсестра удручённо махнула рукой. - Он бесится уже минут двадцать. Боюсь, снова придётся колоть, и тогда никаких тренировок ещё неделю. - Нельзя его больше колоть - схватит передоз. - Не уколем - он снесёт все к чёртовой матери. Разбушевался не на шутку. - Идём, - вздохнул лаборант, - Юкико, ты с нами. Не могу оставить её здесь, - виновато объяснил лаборант медсестре, та злобно фыркнула и застучала каблуками по кафелю. Большой тренировочный зал сверкает осколками, несколько ламп разбито - один угол тонет в тени, оттуда доносится резковатый, прерывистый сухой смех. Медсестра поджимает губы, лаборант останавливает Юкико, придерживая: у второго входа жмутся друг к другу дети в чёрных футболках и шортах, девочка и четверо мальчишек. Самый высокий и крупный парень, похоже, самый старший, лет четырнадцать, загораживает собой остальных, стоит в проходе, даже не обратил внимания на взрослых - смотрит пристально в тёмный угол, и Юкико видит, как по стенам ползут, извиваясь, тени, ползут в угол, тянутся неестественно по серым бетонным стенам. - 6130 его держит способностью, но демон снова взял верх. Я без понятия, что делать с этим идиотом, он срывается раз за разом, будто специально. Как думаешь, может, этот сопляк просто сдохнуть хочет? - медсестра вытащила из кармана халата фонарик и направила острый белый луч в тёмный угол. Четырнадцатилетний альфа - видимо, 6130 - дёрнулся, будто от пощёчины, густая тень разлетелась на лоскуты. Узкий луч выхватил из густой тени красную порванную футболку, бледную руку, исчерченную алыми язвами с жжёными бордовыми краями, перескочил на лицо - сверкнули медово-рыжие волосы, Юкико окаменела. Тихий смех стал громче, перерос в истерический хохот - кружок света отскочил на стену и погас, рыжий дёрнулся было из своего угла, но 6130 был начеку - густая тень снова окружила его. Лаборант покачал головой и дёрнулся - Юкико крепко сжала рукав его халата, потянула, заглядывая в лицо. В больших синих глазах блестят слёзы, по волосам и рукам скользят искорки способности. - Можно, я подойду к нему? Я помогу! Он ничего не сделает! Правда-правда, я успею! Не надо ничего колоть, ему и так плохо, пожалуйста, можно, я подойду к нему? - она говорила быстро-быстро, утёрла запястьем слёзы, лаборант завис, удивлённо глядя на девочку. - Ни в коем случае, - отрезала медсестра, - он тебя покалечит. Ни за что. - Пустите ребенка, - раздался сзади мягкий голос, медсестра осеклась, - пусть попробует. Не препятствуйте. Высокий мужчина с длинными белыми волосами ласково улыбнулся, девочка сильнее сжала рукав лаборанта, снизу вверх глядя на незнакомого человека. Тот спокойно смотрел в тёмный угол, неторопливо начал объяснять свою точку зрения: - Её способность - по определению взаимодействие с людьми. Если 5158 вышел нестабильным, нужен сдерживающий фактор. Пусть девочка попробует утешить его в его смутной печали. Получится - дальше нужно будет тренировать их вместе, выйдет замечательный пламенный дуэт, разрушительный пожар и успокаивающий огонёк. Юкико пропустила мимо ушей все слова, которые шли после "не препятствуйте", целиком погрузилась в восприятие способности: ноющее беспокойство лаборанта, который положил тёплую тяжёлую ладонь ей на плечо, мягкое спокойствие и интерес незнакомца, острое раздражение медсестры. Горячая, тягучая злоба, душащая 5158 за густой завесой тени, смешана с яркой обидой, с страхом новой боли. Юкико вывернулась из-под руки лаборанта, побежала, спотыкаясь, в угол, острые взгляды обожгли спину. Чернильная темнота обступила со всех сторон, она вытянула руку, кончиками пальцев коснулась вслепую мягких волос. Изо всех сил сосредоточилась, прогоняя чужой, слишком сильный гнев - ноги подгибаются, дрожат от страха колени, в груди испуганная пустота, но она изо всех сил вспоминала, как ей было спокойно, когда она засыпала, пока Ода читал вслух, как хорошо было, когда он её хвалил или когда улыбался её неловким детским шуткам. Обняла узкие плечи, осторожно села у стены, прижимая к себе светло-рыжую голову - у него такие длинные волосы, тонкие пряди спускаются почти до лопаток, как у девчонки, тонкие пальцы стискивают её белую футболку, медовые волосы на виске слиплись от тёмной крови. Красное на красном, красное на белом - худые горячие руки все в глубоких царапинах, 5158 перемазался своей кровью сам и перемазал Юкико, она успела заметить, что глаза у него тёмно-голубые, почти как у Оды, до того, как он потерял сознание, безвольно уронив голову набок. Врачи пришли к выводу, что от стресса Юкико смогла использовать свою способность на всю катушку и затормозить объект 5158. Сама она не стала бы утверждать, что сможет так ещё раз. Одарённая свернулась клубочком на диванчике в коридоре медотсека - никто не стал выгонять её отсюда, и она ждала, когда странный рыжий мальчик очнётся и она сможет с ним поговорить. Время уползло в глубокую ночь, но Юкико не хотела спать, слишком волновалась - сердце колотилось, как безумное, пальцы холодели. Лаборант буквально выпал в коридор - с грохотом распахнулась дверь, он опустился на диванчик рядом, уложил ладонь на голову одарённой. - Ну ты задала, 1873. Кто бы мог подумать... кстати, 5158 очнулся. Иди, знакомься, вам придётся дружить ещё долго. Скорее всего - до конца жизни. - Что с ним? - тихо спросила Юкико. - Ты заметила, что он в красном? - девочка кивнула, - это значит, что он одарённый не от природы. 5158 - поделка Центра. Не самая удачная поделка, должен признаться. Он живёт тут уже два года и стабильно раз в месяц оказывается тут, в медотсеке. Альф тренируют чуть иначе, - он скромно умолчал, что 5158 постоянно стравливают с 6130 и девчонкой-3479, чтобы выяснить, кто из них сильнее, и ни дня в корпусе альфа не проходит без кровавых драк, - но он совершенно себя не контролирует. Чуть что - у него слетает крыша, его способность слишком сильна. Он или научится контролировать её лучше, или мучительно умрёт. - А что делает его способность? - Управляет гравитацией. Он может манипулировать массами объектов, из-за чего они сильнее притягиваются друг к другу, может мгновенно изменить импульс тела, придать ему или себе огромную скорость... В общем, чтобы объяснить, придётся рассказать тебе треть курса физики, - хохотнул лаборант, взъерошивая ей медные волосы, - он и сам толком не умеет с ней управляться. Ничего, подрастёте - научитесь. - Значит, я теперь должна помогать ему не сойти с ума? - Юкико подняла голову, неловко села. Две недели спустя, когда уровень её способности был однозначно определён, одарённую вели по улице к месту, где ей набьют номер, как у 5158, на шее под волосами, только не "А-5158", а "В-1873". На окраину накинула тяжёлое прохладное одеяло ночь, по сторонам от неё - двое молчаливых охранников, на правое плечо положил руку лаборант, теперь прикреплённый и к ней, и к 5158. Кусты зашуршали. Сухой щелчок. Упал охранник справа - как подкошенный, лицом в тропинку. Второй обернулся, повел дулом автомата вправо-влево. Сухой щелчок - второй рухнул на спину. Юкико окаменела, лаборант взвёл курок, нацелился в кусты. - Юкико, стой на месте! Она замерла - из кустов поднялся Ода. Лаборант опоздал, люди науки не отличаются резвой реакцией, к тому же пистолет был ему не так привычен - третий сухой щелчок пистолета с глушителем в руках Сакуноскэ, рука лаборанта, держащая оружие, дернулась - белый рукав халата покраснел, пистолет глухо стукнулся об асфальт. - Рыжий щенок, - прохрипел он севшим от боли голосом, прижимая к груди простреленную руку, - портовый пёс. Сакуноскэ не ответил - закрыл глаза, опустил пистолет, присел на корточки, прижимая к себе дрожащую от страха сестру. Юкико изо всех сил обняла наёмника за шею. Глубокие вдохи, воздуха не хватает - за это короткое время он чуть не сошёл с ума оттого, что его план сработал, он всё рассчитал верно, всё понял, коллега-наёмник не подвёл, сказал правду - и девочка спасена. Ода распахнул глаза - в спину Юкико, ему в сердце смотрело дуло пистолета. Лаборант кривился от боли, держа оружие левой рукой. Мир качнулся и распался на две картинки. В синей картинке он нажал на спусковой крючок дрогнувшим пальцем - взор заслонил фонтан крови, грудь обожгло острой болью. В красной картинке Сакуноскэ дернулся в сторону, упал боком в кусты, оцарапав щёки и крепко держа сестру - выстрел прозвучал секундой позже, наёмник уже поднимался с земли. Он схватил Юкико за руку, со всех ног удирая от той злополучной асфальтовой дорожки, они подобрались через полчаса нервного, с бьющимся под горлом сердцем бега к окраине города. Преследовать их не стали. Центр не имел никакого права забирать её - ни фактически, ни юридически. И все это знали - потому не отправились за ней во второй раз. Лаборант только отчитался, что у 1783 есть старший брат, связанный с Мафией. Трогать одарённых Мафии Центр не стал бы ни за что - слишком сильны портовые псы, пусть их Босс и старый маразматик, пусть он готов разбрасываться эсперами - за такие объекты придётся платить двойную цену, если не отдать в итоге все без остатка. Наутро брат с сестрой вернулись домой. - Ода, - дрожащим голосом позвала его девочка, - помнишь, ты хотел попробовать написать рассказ? - Да? - наёмник сел за стол, принялся сосредоточенно разбирать пистолет. Юкико примостилась сбоку, прижалась щекой к чужому плечу. - Напиши, пожалуйста, про рыжего мальчика, который любит море.* Может, если ты напишешь, что с ним всё хорошо, это станет правдой. Поймала непонимающий взгляд - руки замерли над столом, Ода смотрит немного растерянно - Юкико начала говорить, не останавливаясь. Про чужие длинные медово-рыжие волосы и тёмные, почти как у неё и у Оды, глаза, про номер на шее. Про то, что он даже не знает, как его зовут, ни имени, ни фамилии, только два двузначных числа: пятьдесят один, пятьдесят восемь, что он совсем хрупкий и худой, даже ниже её на пару сантиметров, что на длинной шее есть узкий тёмный шрам, тянется от острой ключицы через ямочку к трапеции и заканчивается почти у линии позвоночника, это он подрался с 6130 и тот чуть не оторвал ему руку, что он смотрит совсем грустно, говорит, что у него никогда не было семьи, совсем, никакой, он никого не помнит, ни братьев, ни сестёр, совсем никого, никто его не ждёт. А он так скучает по морю, которое было недалеко от его дома! Так давно его не видел. Рыжий смотрел в высокое, забранное тонкой проволочной решёткой окно, подняв голову, пока говорил это, сжимал горячими пальцами её ладони, рассказывал, как рисовал море в начальной школе. Тот рассказ про мальчика остался в единственном экземпляре, черновиком - спустя семь лет Ода откопал его, дал почитать Дазаю. А Юкико - повзрослевшая, семнадцатилетняя - чуть не плакала, вспоминая рыжего мальчика из Центра. Ему в то лето, когда они встретились, было одиннадцать, кажется, и у неё рвалось сердце от мысли, что он остался там, без имени, без возможности увидеть любимое море, учиться в школе, просто жить на свободе. Ей было страшно осознавать, что Ода мог и не узнать о своей способности, если бы лаборант тогда не наставил на них пистолет. Тогда они, наверное, умерли бы от голода. В шестнадцать почти невозможно прокормить двух человек, если всё, что ты умеешь делать - стрелять и писать рассказы. Тогда Ода не встретил бы Дазая, возвращаясь от нового Босса в девятнадцать - тут Осаму рассмеялся и восхитился ещё раз, как интересно, оказывается, сплетаются их жизни, ведь если бы он не встретил Оду тогда, он бы, верно, умер. Двенадцать лет спустя Юкико лежит, растеряв остатки сна, на кровати в квартире того самого рыжего мальчика. Только теперь ему двадцать два, почти двадцать три. Медовые волосы потемнели до яркой, жгучей рыжизны, а тёмно-голубые глаза, наоборот, посветлели. Они оба подросли, хоть и не очень сильно. Красный простой костюмчик сменили дорогие белоснежные рубашки и чёрные строгие брюки, появились шляпа и перчатки, шею обвил чокер, по светлой коже протянулась сетка шрамов, плечи чуть раздались вширь, осанка стала гордой и непринуждённой, узкие кости обтянули плоские, эластичные мышцы. В углу спальни стоит прислонённая к стене картина - холст на подрамнике - шторм на море в чёрно-красных тонах: Чуя так и не решил, куда его повесить. Щёлкнул замок на входной двери. Юкико могла бы спросить сейчас у него про номер на шее. Вытянуть воспоминания, обнять, сказать, что она помнит его, что это была она тогда, двенадцать лет назад. Но они с Одой тогда не вернулись за ним. И Исполнитель рассказал бы ей, что Центр решил отыграться на нём за сбежавшую девчонку - и он два года жил в аду. Умудрился сбежать, выкрав свои документы, в тринадцать лет узнал, что его имя - Чуя Накахара, что день рождения у него 29 апреля. Рассказал бы, что чуть не загнулся от голода на улице, как попал к Овцам, едва не насмерть передравшись с их прошлым лидером, как стащил где-то ржавые ножницы и обрезал волосы по уши, криво, вслепую, кривясь от боли, когда в шарнир забивалась мягкая прядка. Начал бы объяснять, как искал документы об Арахабаки, как не мог спать от кошмаров, потому что демон злился на него за то, что Юкико отвлекала рыжего от его проклятия. С злым смешком поведал бы, как встретился с Дазаем, как потерял свою первую вроде бы семью, как его предали, откуда под рёбрами с левой стороны тонкий короткий шрам. Закрыв глаза, рассказал бы про чокер, про перчатки, касаясь широкой кожаной ленты пальцами, чувствуя, как прохладные подушечки слегка гладят горло. Потом сорвался бы, орал, надрывая голос, что Дазай - чёртов придурок, что его предали снова, во второй раз. Но Юкико промолчала, прикинулась спящей, закрыла глаза. Чуть поморщилась - заныл отчего-то живот. Так дискомфортно, как в тот первый вечер, больше не было, она совершенно перестала его бояться и с удовольствием каждый раз забывалась в горячих руках, сама иногда лезла с глупыми поцелуями в щеку или в лоб, а после того, как Исполнитель один раз позвал её сесть к себе на колени в кабинете, одарённая пристраивалась туда постоянно, подбирая по-детски ноги и обнимая за шею. Через две недели после той ночи Накахара в лоб спросил, как там её цикл. Он прекрасно знал, как устроен женский организм, и заметил отсутствие красных дней. Естественно, его это насторожило. Юкико же всю жизнь абсолютно равнодушно относилась к своему здоровью и не волновалась насчёт своего сбитого напрочь цикла после того, как школьный врач посоветовала ей потолстеть, чтоб всё нормализовалось. Поэтому она честно сказала, что иногда их не бывает и по полгода, это не значит, что она беременна. Тест тоже ничего не показал, и они дружно забыли об этом. Сейчас, видимо, пришло время - Юкико страдальчески поморщилась, где-то она слышала, что чем реже - тем болезненней, и была готова подписаться под каждым словом. В прошлый раз, осенью, она на три дня слегла с температурой, лежала, свернувшись калачиком - болел живот, болела грудь, ныла голова. Как невовремя. Исполнитель зол. Он часто возвращается раздражённым, одарённая уже привыкла, что горячие руки обвивает грубый, опасный узор. Когда под чужой тяжестью прогибается рядом матрас, она переворачивается на бок, протягивает руки, касается чужой груди. Злость вспыхивает ярче, руки перехватывают горячие ладони, она испуганно распахивает глаза. Чуя скалится, сжимает пальцами тонкие запястья. - Я знал, что ты не спишь.
Примечания:
Эпиграф: hawaiian sadness - "Колыбельная"
*ссылаюсь на свои же зарисовки, да. Про рыжего мальчика, который любит море - https://vk.com/wall-183742473_57
В эту группу я периодически что-то пишу, там сейчас нет обновлений, потому что я занимаюсь "стекляшками", но мне будет очень приятно, если вы заглянете!
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты