Trouble.

Anne-Marie — 2002

Вечер проходит абсолютно спокойно. Никаких тебе популярных актёров и моделей, только Крис и огромная банка шоколадного мороженного. Мне хочется поделиться своими переживаниями по поводу непонятных отношений с Томом, но почему я всё никак не могу начать? — Ну и… Как поживает твой паучок? — я вздрагиваю, и ложка падает из моих рук на черную толстовку Тома. Я разочарованно вздыхаю, а Крис еле сдерживает смех: — ну ты и свинья. — Ой, заткнись, — хватаю со стола салфетки, пытаясь убрать эту сладость, — чёрт, это нужно постирать. Стаскиваю с себя чёрную толстовку через голову, из-за чего остаюсь в черном кружевном бра. Росс, неожиданно, громко стучит ладонями по столу где-то там у себя. От этого я пугаюсь и падаю с кровати. — Ну всё, не отвертишься теперь, трахательница пауков! — кричит она, пока я пытаюсь подняться с пола, — я вижу как минимум три засоса у тебя на теле, даже не отрицай, что вы потрахались! — Я и не собиралась, — закатываю глаза, натягивая большую домашнюю футболку, — мы переспали, и вроде я его отшила, но он так не думает. — Поясни, — Крис немного успокаивается и теперь смотрит на меня, слегка приподняв одну бровь. С моих губ срывается тяжелый полустон, но я начинаю рассказ со свидания, заканчивая разговором в машине. — Я запуталась, — признаюсь, чувств слишком много, и я не могу понять, какие из них именно те, к которым нужно прислушаться. — Он тебе нравится? — спрашивает Росс, и я незамедлительно киваю. Глупо отрицать очевидное — Томас мне нравится так, что у меня коленки подкашиваются от британца. — Секс хорош? — я снова киваю, — Ну вот и всё, — Кристин откидывается на спинку стула с таким видом, будто бы она только что раскрыла величайшую загадку человечества, — тогда беги с ним на свидание, и трахайте друг друга в своё удовольствие, только будьте осторожны и не палитесь. Благословляю, дети мои. — Крис, я боюсь… — чувствую, как мои плечи опускаются сами по себе, — просто, всё вроде бы хорошо, но потом в моей голове появляется мысль. Просто мимолетная, почти неуловимая, но она всё разрушает. А вдруг я снова ошибусь? — Чёртов Данн, отравляет твою жизнь, даже когда его рядом уже нет… — едва слышно шепчет она, а затем придвигается ближе к экрану своего ноутбука, — слушай, я понимаю, что ты чувствуешь, но думаю, что из-за одного мудака ты не должна шарахаться от всех парней. Что было, то было, но если ты продолжишь отталкивать Тома сейчас, то в конце концов, он уйдет. Он тебе нравится, ты ему. Не всех, так сказать, лепили по лекалам Скотта Данна. Холланд кажется хорошим парнем, так попробуй, что ты теряешь? — Могу потерять работу, например, — угрюмо бубню в ответ. — Не думаю, что он будет особо трепаться о ваших отношениях. Зачем это ему? Просто поговори с ним об этом. — Поговорить о чем? — Александр беспардонно влезает поперек нашего диалога, за что получает лёгкий тычок в плечо от Крис, — я тоже хочу посплетничать, выкладывайте девчонки.

***

Adele —Million Years Ago

Брожу между комнатами, где представлены картины Татьяны, в восхищении разглядывая всё вокруг. Замечаю, что среди картин много портретов совершенно разных людей: их мимика, одежда и окружающие предметы, — словно рассказывали историю каждого запечатленного на картине человека. Останавливаюсь возле одной из картин, будучи почти на сто процентов уверенной, что парочка, изображенная на картине — это Алан и Бет. Их сложно узнать, но интуиция подсказывает мне, что я права. Мужчина с упованием смотрит на брюнетку на картине, в то время как девушка больше заинтересована огнями вечеринки, происходящей на фоне. Продвигаюсь вперед, рассматривая другую работу. На ней нарисована счастливая семья: трое детей гоняются за щенком во дворе большого дома, поблизости находятся счастливые родители с ещё один малышом на руках. Их всех щедро опаляет своими лучами солнце. Чувствую, как тоска по семье пробирается под рёбра, лишая воздуха. Хочу двинуться вперёд, но замечаю темный силуэт мужчины в дальнем тёмном углу, куда почти не попадают лучи. Он выглядит настолько печальным и одиноким, что я невольно провожу параллель между нами. Я тоже сейчас далеко от своей семьи. — Нравится? — он неожиданно обращается ко мне, и я понимаю, что он видел, как я обратила на него внимание. — Мне кажется, это очень печально, — отвечаю ему, обхватывая руками голые плечи. — Почему? Семья кажется невероятно счастливой, — он потягивает шампанское из бокала, пока я незаметно рассматриваю мужчину. Мужчина в дорогом костюме, он выглядит хорошо, и видно, что он не пытается скрыть свой возраст: глубокие морщины и пробивающаяся седина — всё это только придаёт ему стати. — Видите того мужчину? Он кажется таким одиноким и оторванным от семьи, это больно, — потребность в том, чтобы признаться во всём родителям, внезапно ощущается острее, чем когда-либо раньше. — Возможно вы и правы, что не всё здесь так гладко. Может быть, в том углу прячется любовник жены, — в отрицании мотаю головой, тем самым отвечая ему. — На женщин, которых желают, так не смотрят, — защищая свою точку зрения, говорю я. — А на кого? — интересуется мужчина, подзывая официанта. Молодой парень подаёт мне фужер, и я с благодарностью принимаю его. —Так смотрят на дочь или младшую сестру, там нет любовного подтекста, — он пожимает плечами, но не спорит, так что я принимаю это как победу. — Позвольте представиться, Джон Фрост, — мужчина в возрасте протягивает ладонь, в которую я вкладываю свою и представляюсь в ответ. — Элисон Роуз, — он пожимает мою руку, немного приподнимая уголки губ. — Мистер Фрост, Элисон, приятно увидеть вас здесь, — к нам подходят владелица выставки и её муж. — Татьяна — это удивительно, ты невероятно талантлива, — я ужасна в вопросах рисования, но меня всегда восхищали художники, это просто волшебство какое-то. — Тебе правда нравится? — я не могу перестать хвалить её и даже обнимаю, в порыве чувств. — Как продвигается новая книга, Элайджа? — интересуется мистер Фрост. — Недавно отдал редакторам на проверку, скоро должны выпустить, — рассказывает он, — кстати, Элисон, ты уже познакомилась с мистером Фростом? Если бы не он, то никогда бы мир и не узнал меня, как писателя. — Ой, да брось, Эл. Ты один из самых талантливых молодых авторов, ныне живущих, — Джон добродушно хлопает мужчину по плечу. — Но это так. Если бы не вы, не знаю, где бы я был, — задаюсь вопросом, кто этот мужчина? — Кстати, Том тоже обещал прийти, — говорит Беруа. Эмоции на лице мужчины меняются, и морщины становятся ещё глубже. Он ставит фужер на поднос и учтиво произносит: — Было приятно познакомиться с вами, Элисон, миссис Беруа, ваши работы прекрасны, Эл ещё увидимся, — а после уходит, покидает нас, сливаясь с толпой посетителей. Решаю, что это не моё дело и не задаю лишних вопросов. Мы просто продолжаем обсуждать картины. Я о многом расспрашиваю Татьяну вопросы, а она охотно мне отвечает, но вскоре паре приходится покинуть меня, чтобы уделить время другим гостям. Они долго извиняются, но я уверяю их, что всё хорошо.

Sam Tinnesz feat. Yacht Money — Play With Fire.

Продолжаю бродить по помещению, рассматривая полотна. Людей становится всё больше, и я чувствую себя тут лишней. Замечаю большие дубовые двери в задней части галереи и решаю проверить, что там. Тяжёлая дубовая дверь едва мне поддаётся, но всё же я открываю её, и меня тут же обдаёт холодным октябрьским ветром. Проход ведёт в веранду, и я решаю немного проветриться, проходя вперёд. — Хватит пытаться меня контролировать, — слышу знакомый голос, переходящий в рык. Делаю шаг в сторону, желая остаться незамеченной двумя мужскими фигурами, стоящими в отдалении. — О-о-о, ну конечно, давай, продолжай скакать в обтягивающем трико на радость детишкам. Так престижно, Томас, — слова, пропитанные сарказмом и ядом, — когда ты поймешь, наконец, что я желаю лучшего будущего для тебя? Хотел подурачиться и поиграть в своем Голливуде в кинозвезду? Ладно. Но нужно думать о будущем. Я не молодею, поэтому ты должен перестать пудрить себе мозги этой чепухой. — Может ты перестанешь пытаться навязать мне то, что хочешь ты, а поинтересуешься, чего хочу я? — чувствую, что стала свидетелем чего-то личного, но не могу заставить себя уйти. Я немного выглядываю из-за колонны, чтобы рассмотреть мужчину рядом с Холландом, потому что он кажется мне знакомым, но мои глаза тут же встречаются с шатеном. Чувствую, как сердце бешено стучит в груди, ударяясь об ребра. Я попалась и это плохо, мои щеки краснеют уже не от холода, а от стыда. — А то я не знаю, чего хотят молодые парни, — фыркает тот мужчина, — перестань игнорировать меня, я забочусь о тебе и твоем будущем. Я не слышу ничего более, только звук открывающейся двери, после этого всё затихает. Я выжидаю пару минут и решаю, что мне показалось, и на самом деле меня не заметили, тогда решаю выйти из своего укрытия. — Что ты делаешь? — я делаю шаг назад, когда вижу перед собой британца. Не знаю, что ответить, это в любом случае будет звучать глупо, поэтому просто пожимаю плечами. — Ты в порядке? — он выглядит напряженно, его плечи сведены, а карие глаза пылают злостью. Он ничего не говорит и запускает руки в свои волосы, взъерошивая их. — Я не подслушивала, но фактически да, но не специально… — идея засунуть нос не в свои дела, больше не кажется мне хорошей. — Понятно, — устало говорит он. — Понятно? — отлично, теперь мне ничего не ясно. Я надеюсь, что он объяснит, но британец выглядит отрешённым. Он отходит от меня, направляясь обратно к двери, ведущей в галерею. Собираю всё своё мужество в кулак и останавливаю его прежде, чем он успевает уйти. — Том, я хотела поговорить, — он останавливается и внимательно смотрит на меня. — Хорошо, говори, — проблема в том, что я не придумала, что именно хочу сказать. Дверь внезапно открывается, и оттуда выходит пожилая пара. Нам с мужчиной приходится сделать несколько шагов друг от друга пропуская их. Холланд проскальзывает в дверь и движется вперёд, я следую за ним, пытаясь поспеть за его шагами. Мы останавливаемся на парковке, возле его машины. — Давай сядем, на улице холодно, а ты в одном платье, — я киваю и сажусь на пассажирское сидение. Британец включает печку, и я разминаю пальцы, осознавая насколько я замерзла.  — Что ты хотела мне сказать? — в моей голове тысяча и одна мысль, и я пытаюсь ухватиться хотя бы за одну. — Я не хочу больше ходить по кругу, — он сжимает руки и на них проступают вены. — Элисон, ты видимо уже всё решила. Ладно, — он откидывается на сидение и закрывает глаза. — Ты не понял меня, я не хочу больше тебя отталкивать, — признаюсь я, — у меня правда есть причина, почему я так себя веду, но ты нравишься мне, Том. — Что? — он часто моргает, видимо не осознавая смысл моих слов до конца. Я протягиваю руку, касаясь его щеки. — Я хочу ходить с тобой на свидания, хочу попробовать… — он наклоняется ко мне и прижимается губами к моим губам, не давая мне договорить. Я с охотой отвечаю на его поцелуй, и страсть мгновенно затуманивает мой разум. Мне не хватало его поцелуев и рук, хотя прошло всего несколько дней с того момента, как мы виделись в последний раз. Эти дни в полной мере показали мне то, чего я желаю. — Я хочу тебя, — шепчу в его губы, сама перебираюсь к нему на колени и задеваю спиной руль, на что машина издает протяжный гудок. Мужчина нажимает кнопку, которая отодвигает сидение, давая нам больше пространства, и притягивает к себе, от чего моё платье трещит по швам. Ему приходится поднять его почти до пояса, оголяя мои бедра, чтобы мне было удобно. Напряжение между нами растёт, воздух в машине электризуется и отдаётся болезненным желанием внизу живота. Хватаю его за ворот рубашки, с остервенением прижимаясь к его губам. Это больше похоже на битву, чем на поцелуй. Задеваю его напряжённый член, когда начинаю покачивать бедрами, он рычит от моих движений и опускает руки, сжимая ягодицы, задавая свой ритм. Непослушными пальцами я пытаюсь расстегнуть пуговицы на его рубашке, но у меня ничего не выходит, поэтому я со злостью дергаю их, и те, поддаваясь напору, отрываются. Веду руками по его соблазнительному телу, опускаюсь к ремню и расстёгиваю его брюки. Холланд запускает пальцы в мои волосы, оттягивая их в сторону, чтобы получить доступ к моей шее, которую теперь покрывает поцелуями. Его другая рука пробирается под ткань моих трусиков. Он поглаживает клитор, но мне этого мало, я хочу почувствовать его в себе. Он словно чувствует моё нетерпение и разрывает нижнее бельё. Я сама насаживаюсь на него, резко опуская бедра до самого конца. Мужчина позволяет мне двигаться в собственном темпе, лишь оставляя поцелуи в тех местах, докуда может дотянуться. Движения становятся резче и напористее. Обхватываю руками его плечи и припадаю к его губам, Томас страстно целует меня, и мне кажется, что этот поцелуй горячее прошлых. Чувствую, как моё дыхание спирает от перенапряжения, мне становится тяжелее сохранять темп, но ладони на бедрах не дают мне остановиться. Мне кажется, что я даже забываю, как нужно дышать, мышцы глубоко в моем животе сжимаются. Ощущаю, как его член пульсирует внутри меня, а после изливается. Я пытаюсь отдышаться и прийти в себя, и только потом понимаю, что произошло. — А теперь не помешает доехать до аптеки, если конечно у тебя нет желания стать папочкой.