Trouble.

Natalia Lacunza — gata negra.

— Моя дорогая, как мы давно не виделись… Ты хорошеешь с каждым днем! — миссис Мерсéдес встречает гостей у порога их с мужем огромного дома, по очереди целуя всех в обе щеки и крепко обнимая каждого. Первой на очереди была Оливия Уилсон — давняя лучшая подруга Моники. — Моника, мы принесли вино, — мистер Уилсон улыбается и проходит в просторную гостиную к хозяину особняка, подавая ему руку. — Что это за chica bonita*? — спрашивает женщина, завидев совсем молоденькую девчушку рядом с подругой, — Неужто наш Алан, наконец, нашел себе невесту? — Мам, это Лина, его кузина. Помнишь, она часто бывала у нас, когда мы с Аланом были совсем маленькие? — Элизабет спускается со второго этажа в коротком зеленом платье, по пути надевая серьги. — Ох, милая, ты выросла просто красавицей, — миссис Мерсéдес, дарит Лине крепкие объятия, а потом забирает у неё из рук кожаную куртку. Дверь открывается ещё раз, и на пороге появляется мужчина. Его глаза мигом находят кошачий взгляд рыжей чертовки, и он понимает, что ужин будет для него тем ещё испытанием. Он злится на неё за её выходки, но ничего не может сделать с магнетическим притяжением между ними. — Миссис Мерсéдес, Элизабет, — здоровается он, потому что манеры прежде всего, — Вы прекрасно выглядите. — Да брось, Алан. Это ты у нас Soltero envidiable**, — Элизабет закатывает глаза на это заявление от матери и тянет женщину за рукав, в просторную столовую к столу, не давая мужчине ответить. — Огурчик, ты куда так вырядилась? Это всего лишь ужин в кругу близких, — удивленно спрашивает Антонио, завидев свою дочь. — Пап, я же просила меня так не называть, — девушка плюхается на свое место за столом и тянется к бутылке вина, наливая себе. — Ладно, разрешите мне поднять первый тост. За моего лучшего друга и партнера, — говорит Вильям, поднимаясь со своего места, — его невероятную жену и очаровательную дочь. Ура! — Ура! — вторят ему остальные голоса. Какое-то время слышится лишь звон посуды, а затем столовая наполняется разговорами. Мужчины в основном говорят о бизнесе, который в последнее время даёт ещё больше плодов, чем раньше, что и служит поводом для этой домашней вечеринки. — Лина, — мать Бет окликает девушку, и та поднимает на неё глаза, — расскажи нам, какими судьбами ты тут? Твоя семья же в Ирландии? — Да, мама и папа там. Всё просто — учеба. Я поступила в Оксфорд в этом году, — говорит она, ковыряясь вилкой в салате. — Что за факультет? — поддерживает разговор Антонио, попутно доливая вина женщинам. — Английская литература, — она поджимает губы, а после продолжает, — но честно говоря, мне кажется, что это не то, чего я сейчас хочу. Мне нравится литература, просто я в поиске себя. — Тогда бросай, — пожимает плечами рыжая, делая глоток вина, — зачем мучаешься? — Элизабет, — укоризненно говорит Алан, — если послушать Бет, то можно… — Можно что? — девушка перебивает его и ставит бокал на стол, с вызовом смотря на мужчину перед собой. Уилсон, не желая провоцировать конфликт, решает не заканчивать фразу. Не дождавшаяся ответа, Элизабет поворачивается к Лине: — Вот тебе что хочется делать? — Я думала о том, чтобы стать организатором концертов. Мне кажется это таким увлекательным, и мой парень музыкант, правда начинающий. Это было бы очень романтично, если бы мы вместе прошли этот путь, — шатенка улыбается, поправляя свою короткую клетчатую юбку. — Потные, пьяные, бедные… Недорок-звезды, играющие в крошечных обкуренных барах за гроши. Что может быть романтичнее? — ехидно спрашивает мужчина. — Заткнись, а то тут уже душно стало из-за тебя, — шипит на Алана Бет, — если ей хочется, то пускай. — Прекратите оба, что вы тут устроили?! — произносит Миссис Мерсéдес, — Лина, милая, не обращай внимания — они сегодня странные, — девушка кивает, совершенно не выглядя смущенной. — Всё нормально, — уверяет она, — будем честными, он действительно иногда бесит своей привычкой всё контролировать. — Иногда? — Элизабет смеётся наигранно громко, — всегда, я бы сказала. — Это называется планирование, — защищается Уилсон, — едва ли твою легкомысленность можно считать положительной чертой. — Я называю это свободой выбора. Попробуй расслабиться, у тебя от напряжения сердечко скоро не выдержит, — издевается Мерсéдес младшая. — Вам, по-моему, сказали прекратить. Почему вы сегодня ведёте себя, как дети? — делает замечание им уже Оливия, — Алан, ты джентльмен, так что остановись, а ты, Элизабет — прекрасная и целеустремленная девушка, и ты это знаешь. Вам не о чем препираться. Мерсéдес подпирает рукой подбородок, мило улыбаясь и хлопая длинными ресницами, играя роль очаровательной невинной девы, и лишь её зеленые глаза выдавали её дьявольский настрой. — Бросать университет в любом случае плохая идея, тем более Оксфорд. Ты даже не уверена в том, чего хочешь, и как будешь это реализовывать. Для начала тебе нужна жизненная опора, нельзя слепо следовать за эмоциями. — Господи, ты вообще всё планируешь? Я подарю тебе ежедневник на рождество с надписью: «Самая большая живущая по расписанию зануда». Будешь туда по секундам планы записывать, дышать не забудь добавить только, а то умрёшь без кислорода. — Огурчик, в планах нет ничего плохо, и тебе бы тоже не мешало иногда думать на несколько шагов вперед, а не бросаться в омут с головой, — говорит отец девушки. — Предатель, — обиженно надувает губы Элизабет, — я твоя единственная дочь, когда ты хотел мне сказать, что не любишь меня? — Бет, а ну-ка, переставай стоить из себя королеву драмы. — пресекает девушку мать и переключает своё внимание на Алана, надеясь перевести тему, — Алан, лучше расскажи нам, не появилась ли у тебя девушка? Мне бы хотелось уже погулять на твоей свадьбе и понянчить маленьких детишек. От Элизабет я вряд ли дождусь этого. — Думаешь, он лучше? Устроила недавно ему свидание с прекрасной девушкой, так не прошло и часа, он сбежал и оставил бедную девочку одну. Его телефон разрывался весь вечер, — жалуется миссис Уилсон на сына. — Я не просил об этом и согласился лишь потому, что ты хваталась за сердце и говорила, как тебе плохо, — раздражённо говорит Алан, — с моей личной жизнью всё в порядке. — Никакого воспитания у тебя, Алан. Твоя мама — удивительная женщина, которая вложила в тебя столько любви, а ты даже не смог поставить телефон на беззвучку. Разве так поступают джентльмены? — заговорщически улыбается Бет, догадываясь, о каких именно звонках идёт речь. — О, к моему неудачному свиданию это не имело никакого отношения. Понимаете, просто моя коллега — взбалмошная непостоянная эгоистка, которая не знает меры, но я заблокировал её телефон после того раза, поэтому такого больше не повторится, — эмоции на лице Бет меняются, и она тянется за своим телефоном. — Знаете, я тут подумал и решил, что можно попробовать сходить ещё раз на свидание с кем-нибудь. А ты как думаешь, Бет? Девушка не отвечает, усердно листая галерею в поисках нужной фотографии. Наконец, ей попадается подходящий «образец», и рыжая дьяволица, не задумываясь, отправляет фотку. Телефон Алана издаёт звук, оповещая хозяина о пришедшем сообщении. — Ну, ты сходи-сходи конечно, повеселись, — мужчина достает телефон из внутреннего кармана пиджака, на что девушка одними губами шепчет: «лжец». Алану хватает одного взгляда на экран телефона, чтобы понять, какую именно фотографию прислала эта чертовка. Элизабет видит его реакцию на невинную, ну или почти невинную полуобнажённую фотку: он возбужден, зрачки расширены и дыхание учащенно. Довольная собой, она мысленно добавляет одно очко в свою пользу в этой непонятной игре, которую они ведут между друг другом. — Ты какой-то бледный, может тебе к врачу сходить? А то ты та-ак много работаешь, — растягивая слова, говорит девушка. — И правда, милый, — замечает мать мужчины, — нельзя так себя изводить. — Знаете, — говорит Бет, резко поднимаясь со своего места, — я думаю, что Алану нужно отдохнуть, а то я его весь вечер извожу, даже жаль его, поэтому давайте я лучше устрою Лине маленькую экскурсию по дому. — Отличная идея, — соглашает Антонио, — идите, мы ещё посидим.

***

The Neighbourhood — Afraid

— Что-то их долго нет, — Алан слегка нервничает, слегка постукивая указательным пальцем по столу. Ему не нравилась идея отпустить кузину с Элизабет с самого начала, но он держит язык за зубами и никому не говорит о своих опасениях. Его сомнения появились после того, как она приехала со Штатов, и подкрепились той выходкой в клубе. Была ли она в себе, когда он приехал туда? Он не дурак, ему хочется ошибаться, но… Он поднимается по лестнице, как и делал тысячу раз до этого, но в этот раз всё по-другому. Уилсон против всего, любого вида наркотиков: для него это грязно, порочно и мерзко. Когда Алан был моложе и только поступил в университет с одним из своих лучших друзей, тот начал принимать. Это не казалось ему чем-то особенным, просто дурость, которая пройдёт. Он и сам любил побаловаться травкой, покуривал время от времени на какой-нибудь вечеринке, коих было много в студенческом городке. Тогда ещё молодой парень даже не понял, когда для его лучшего друга это стало больше, чем мимолётным увлечением. Однажды он просто нашёл в кровати его бездыханное тело, когда зашёл к нему, чтобы вместе с ним отправиться на пары. Наверное, с тех пор всё и изменилось. Всё просто не могло оставаться прежним. Именно тогда к Алану и пришло осознание: правила существуют не для того, чтобы их нарушать, и возможность крепко стоять на ногах чертовски важна. Боль от потери друга была зияющей дырой в его груди долгие годы, и с помощью Элизабет он надеялся избавиться от этого чувства. Уберечь её от того, от чего не уберёг друга. Даже когда сквозь закрытую дверь явно ощущается запах травки, Алан стоит перед единственной преградой, останавливающей его перед огромным разочарованием и не решается избавиться от неё. Но так надо. И рука мужчины медленно поворачивает ручку. — О-о-о, Алан, и ты тут, — хихикает Лина, когда видит входящего в комнату кузена. Девушки сидят на полу возле кровати с безмятежным выражением лица. Хилл берёт косячок из рук Элизабет и протягивает его Алану, — хочешь? Уилсон молчит, пытаясь сдержать переполняющую его ярость. Он подходит к кузине и выдёргивает косяк из её рук, уходит в ванную и выбрасывает его в туалет, а затем силой поднимает Лину на ноги, удерживая за плечи, и заглядывает ей в глаза. — Ты нормальный? Опусти её! — кричит на него Мерсéдес. — Оу, меня сейчас вырвет… Всё вокруг кружится… Можно мне сесть обратно?.. — просит Хилл, не обращаясь ни к кому конкретно. Он отпускает её плечи, и девушка оседает, хотя скорее падает, на пол. — Даже не пытайся говорить со мной, Элизабет, — шипит он и уходит, но возвращается через минуту с двумя бутылками воды в руках. — Пей, — он протягивает одну кузине, которая буквально выхватывает бутылку из его рук.

Three Days Grace — I Hate Everything About You

— Все было под контролем, никому тут не нужна твоя фальшивая забота, — бурчит рыжая себе под нос. — Закрой свой рот и не зли меня, — почти кричит на неё мужчина. — Эй, не ори на меня! Мы просто чуть-чуть расслабились, — защищается девушка. Травка всё ещё не отпустила Элизабет, и та, находясь в расслабленном состоянии, не может оценить всю ситуацию в полной мере. — Ты, блять, накурила мою кузину, я буду говорить с тобой, так, как посчитаю нужным, потому что ты переходишь грань, — Алан сжимает руки до хруста. — Это просто травка. Ничего криминального не случилось, она даже разрешена в большинстве стран, так что не драматизируй, — спокойно говорит Мерсéдес. — А в клубе тоже была травка? — этот вопрос застаёт Элизабет врасплох. Алан ждёт от неё ответа, но она молчит, и ему всё становится ясно. — Как давно? — Мы не будем об этом говорить, убирайся, — девушка не без труда поднимается на ноги и, превозмогая слабость, пытается вытолкнуть его из комнаты, — Уилсон, твою мать, убирайся отсюда. — Нет, мы поговорим об этом, — он перехватывает её запястья, удерживая на месте, — я спросил, как давно? — Да кто ты блять такой?! Пошёл нахер отсюда! То, что мы пару раз потрахались, нихера не значит, не лезь не в своё дело! — Ребят, можно я пойду?.. — подает голос Хилл. — Пей воду, ты никуда не пойдешь, — Алан бросает ей под ноги ещё одну бутылку. — Элизабет, как давно? — Хочешь знать? Хорошо. Через несколько месяцев после того, как переехала в Америку. Теперь доволен?! — он отпускает её руки, и та чуть ли не падает, заваливаясь вперед, — ну, что скажешь?! — А что я должен сказать на это?! — Алан чувствовал, как гнев затуманивает его разум всё сильнее и сильнее, — смысл с тобой говорить, ты сейчас под кайфом! — Милый Алан, я просто балуюсь, ничего не случится. Это весело, я просто так отдыхаю, — девушка протягивает руки к его плечам, — ну хочешь, расслабимся? Трахнемся ещё раз? — Ты ведешь себя, как шлюха, — в голосе Алана не слышится ничего, кроме отвращения. — Хотя, ты и есть шлюха. Это становится последней каплей. Звонкий удар от пощечины оставляет красный отпечаток ладони на щеке мужчины. Судя по тому, как больно она ударила, силы вернулись к ней, и Алану нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя, прежде чем он понимает, что она уже вышла из комнаты и куда-то сбегает. Когда, наконец, он понимает, что произошло, раздаётся громкий хлопок входной двери. Уилсон бросается за Элизабет, по пути окидывая взглядом пустующую столовую, но девушка куда быстрее, и всё, что он успевает увидеть, выбежав на улицу — это удаляющуюся красную Феррари.

***

Машину разворачивает на триста шестьдесят градусов. Ремень безопасности больно врезается в грудную клетку, оставляя синяки, пока Элизабет из-за всех сил выжимает педаль тормоза. Подушки вылетают резко, пригвоздив её к водительскому сидению. Девушка тяжело дышит и пытается расстегнуть ремень, лёгкие горят от недостатка кислорода, а пальцы совсем не слушаются. Когда у неё наконец выходит освободиться, Мерсéдес открывает дверь и выпадает из машины, разбивая колени и ладони. В ушах звенит, голова кружится, а во рту чувствуется отвратительный металлический привкус крови. Когда Бет наконец может сделать вдох, и в глазах перестаёт рябить, она осматривается. Пострадала только её машина и фонарный столб, который помог ей затормозить. Уже неплохо. Девушка кашляет, харкает кровью и шарит рукой по салону своего покорёженного автомобиля в поисках запасного телефона, который точно должен быть здесь. Она оказывается права, и телефон обнаруживается под пассажирским креслом. У неё не так много вариантов, кому позвонить с этого номера, потому что это рабочий телефон, и из друзей его знает только один человек. — Ника? — говорит она хрипло, когда в трубке раздаётся голос подруги. Горло раздирает и говорить очень тяжело. — Ты можешь меня забрать? — Что случилось? — Яника звучит встревоженно. — Я вроде как попала в аварию, но никто кроме меня не пострадал, — тяжело вздыхает Мерсéдес. — Где ты? Рыжая оглядывается, но не видит никаких опознавательных знаков. — Давай я скину геолокацию? Я даже не понимаю, где нахожусь, — Бет отправляет место и прикрывает глаза.

***

Ester Peony — On a Sunday

— Отлично выглядите, куда-то собрались? — устало спрашивает Элизабет, когда открывает глаза и видит перед собой пару молодых людей. — Бет, ты как? — Яника присаживается на корточки перед девушкой. — Отправь сообщение маме, что я у тебя, сплю, ладно?.. — Бет кивает головой в сторону смартфона, лежащего рядом с ней. Русая берёт телефон и выполняет просьбу. — Роберт, нужно помочь ей подняться, возможно она себе что-то повредила, — мужчина согласно кивает, подхватывает девушку и несёт её в свой автомобиль. — Ника, проверь машину, вдруг там документы какие-нибудь, и запри на ключ, если получится, — Джонсон делает то, что говорит её парень и забирает ключи и ещё какие-то личные вещи. Яника садится на заднее сидение к Мерсéдес, которая из последних сил остаётся в сознании и укладывает её голову к себе на колени. Элизабет закрывает глаза. В ушах всё ещё трещит, это слишком сложно терпеть. Машина плавно выезжает на дорогу, и последнее, что помнит Бет, это ладонь, которая поглаживает её волосы и так хорошо успокаивает. Chica bonita* — милая девочка. Soltero envidiable** — завидный холостяк.