Trouble.

Ноябрь.

Taylor Swift — my tears ricochet

Я должна признать, что ужасно справлялась с отъездом Тома. Стоило ему посадить меня на такси до моей квартиры, а самому сесть в своё, которое отвезло его в аэропорт, как мне пришлось бороться с чувством пустоты внутри себя и желанием расплакаться. Было эгоистично с моей стороны заявить ему, что мне плохо без него, поэтому я следила за тем, что говорила Холланду в те немногочисленные разы, когда нам всё-таки удавалось созвониться, чтобы не заставлять его испытывать вину передо мной. Между нами была тысяча километров, его забитый по горло график и часовые пояса, так что общались мы в основном сообщениями. Я тщетно бросала взгляды на его место, когда проводила лекции, но, не сталкиваясь с теплым взглядом карих глаз, начинала злиться на свою слабость. Он стал для меня наваждением. Стыдно признаться, но я даже следила за несколькими его фан-аккаунтами в инстаграме, куда постили его фотографии, сделанные папарацци или свежие фотки с фанатами. Не нужно меня осуждать, просто я сходила с ума: без улыбки этого солнечного лондонского мальчика, без его древесно-кофейного парфюма с нотками ванили, без его горячих губ и крепких рук. Просто я была в дерьме, влюбившись в него так сильно, что от разлуки с ним у меня было ощущение, словно мне ломают кости. Томас, по большей части (читать как: абсолютно), был счастлив вернуться к работе. Он присылал мне фотографии и видео со съемочной площадки, а так же не переставал говорить о том, как проходят съёмки, какой замечательный персонал вокруг, какие удивительные у него коллеги и прочие, раздражающие меня ещё больше, вещи. В ответ я прислала ему список заданий и несколько контрольных работ, которые он должен решить к своему возвращению. Это было жестоко, но справедливо. Пока он светится, как новогодняя ёлка в канун рождества, я тут вою, как брошенный под дождём щенок. Кстати о брошенных… Алану было едва ли лучше, чем мне. Сначала он был потерянным, словно не до конца понимал, где находится, и что от него хотят. Он практически ничего не ел, только лениво ковырялся в своей тарелке, то и дело, бросая взгляд, то на телефон, то на часы. Так продолжалось несколько дней, пока в среду он не кинул на стол вилку, и, чуть не уронив стул, покинул кафетерий. Именно так на смену отрешенности пришла злость. Даже мне с моим скверным настроением было далеко до него. Небольшие сплетни долетали до меня от студентов о том, как их сдержанный преподаватель рвёт и мечет, не оставляя шанса даже порядочным студентам, на то, чтобы заработать хоть сколь-нибудь приличную оценку. Мы держались вместе, обедали и пытались делать вид, что всё не так плохо. У меня выходило получше, пока он, кажется, совсем и не пытался скрыть того, как ему больно. К концу недели, когда он впервые выпил свой кофе, я решила заговорить с ним об этом: — Ты как? — В полном порядке. — Правда? Что-то не похоже. На тебя больно смотреть, — я тяжело вздыхаю, отодвигая от себя поднос, есть не хотелось. — Ты поговорил с Элизабет? — Нам не о чем говорить, — отрезает Уилсон и резко встаёт из-за стола. — Нам не о чем говорить, — передразниваю я его, когда он поспешно покидает помещение. — Бесят, так бы и стукнула. Элизабет также не была многословна в своих ответах на мои вопросы. Я писала ей дважды, интересуясь её самочувствием, но кажется Мерсéдес справляется в разы лучше Алана, иначе как объяснить её сегодняшнее сообщение с фотографией новенькой спортивной ламборгини желтого цвета и коротким: «Отметим?». И поскольку неделя выдалась на редкость отвратительной, я не видела поводов отказываться от того, чтобы хоть на пару часов забыть обо всем, желательно напиться так, чтобы не скучать по одному популярному британцу.

***

k.flay — high enough

Я вертела головой в поисках знакомой рыжей макушки, но никак не могла найти Мерсéдес в толпе людей в маленьком баре Лондона. Ещё раз пробегаюсь глазами, осматривая помещение и ненадолго задерживая свой взгляд на небольшой сцене, где молоденький парень азиатской наружности настраивает гитару, готовясь к выступлению. — Ты, должно быть, Элисон? Я Лина, может быть помнишь, была в ресторане с Аланом, — передо мной из ниоткуда появляется длинноволосая шатенка и тянет меня вперёд, сквозь толпу, ближе к сцене. Не до конца понимаю, что происходит, потому что девушка оказывается слишком шустрой и усаживает меня за столик прямо напротив той, которую я искала последние десять минут. — Элизабет? Для меня становится неожиданностью внешний вид рыжей. Она выглядит невероятно элегантно, в бежевой юбке ниже колена и такого же цвета водолазке. Это так не похоже на неё, что я просто сижу с открытым ртом, в попытках сформулировать то, что хочу сказать. — Ты сегодня выглядишь иначе, — решаюсь я. — Я умею удивлять. — Как насчет выпивки? — предлагает Хилл. — Да, — мы с Мерсéдес одновременно соглашаемся с предложением Лины, и та удаляется за алкоголем. — Значит новая машина? — Как твои отношения с кинозвездой? Мы смеемся над тем, что задали вопрос одновременно. Даже в полутьме я могу заметить темные круги под глазами и устало-болезненный взгляд. Бет не справляется лучше, поэтому я поднимаюсь со своего места, чтобы подарить ей объятья, которые она принимает. — Бет, ему плохо, — я не называю его имя вслух, но оно и не нужно. Рыжеволосая прекрасно понимает, о ком я говорю. — Надеюсь на то, — ворчит она куда-то мне в плечо. — Может поговорите как взрослые люди? — говорю я, присаживаясь обратно, но девушка хмурится и отрицательно машет головой. — Напитки! Надеюсь, вы не имеете ничего против пива? — Хилл ставит бутылки, перебивая наш разговор. — Нам определенно нужно напиться сегодня, — произношу это, как тост, поднимая бутылку пива вверх.

***

Мы продолжаем пить; сначала разговор клеится плохо, но стоит нам чуть-чуть захмелеть и становится проще. Мы пропитываемся атмосферой этого места, и вместо напряжения я чувствую уют и обволакивающее меня тепло. Впервые за эту неделю я больше не испытываю выжигающую всё на своем пути тоску. — Эта сучка встречается с Томом Хол… — почти кричит рыжая Лине, на что я закрываю её рот рукой так быстро, как только могу. — Тише, Бет, пожалуйста. Я не хочу, чтобы об этом знал весь бар. — Ладно, она трахает Холланда, тот, который новый-новый человек-паук, — говорит уже тише она. — Знаешь, всё равно тот факт, что ты спала с моим братом, удивляет меня гораздо больше. Просто: серьёзно? Ты и мой братик-педант? Я вообще думала, что он девственник. Я пытаюсь заглушить свой смех, но ничего не выходит, и мы с Хилл смеемся, за что получаем несколько ударов от Элизабет, которая устремляет на нас убийственный взгляд. Чувствую, как щеки краснеют и от выпитого алкоголя становится жарче. — А ты что выглядишь, как засохшая роза? Проблемы в раю? — спрашивает внезапно Мерсéдес. — Том уехал на съемки, и я, вроде как, скучаю, — признаюсь я, на что рыжая громко и демонстративно фыркает. — Пожалуйста, сделайте что-нибудь с этим придурком, — ругается Хилл. — Алан теперь играет в папочку и следит за каждым моим шагом. Парень ему мой не нравится. Следит, чтобы я ходила на все пары и, не дай бог, пришла позже двенадцати. Вот и сейчас, пишет, что я должна вернуться домой. Он стал ещё противнее, чем был. Сил моих больше нет. Если я его убью, то это не моя вина. — Пожалуйста, сделай это долго и мучительно, так как он заслуживает, — буквально умоляет Элизабет. Мы с Линой улыбаемся друг другу, оставляя это заявление без комментариев. Я даже не замечаю, как на сцене появляется тот парень, которого я видела, как только зашла в бар. Он приветствует публику, которая встречает его невероятно тепло. — Я хочу спеть вам песню, которая напоминает об особенном человеке в моей жизни.

James Arthur — Say You Won't Let Go

I met you in the dark You lit me up You made me feel as though I was enough

Его голос заполняет каждый уголок небольшого зала и заставляет моё тело покрыться мурашками. Я пропускаю несколько следующих строчек, просто наслаждаясь тем, как гармонично звучат слова из его уст.

I knew I loved you then But you'd never know Cause I played it cool when I was scared of letting go I know I needed you But I never showed But I wanna stay with you

Я кидаю быстрый взгляд на людей, которые также заворожены этим парнем. На пару минут мне кажется, что мир вокруг затих, чтобы насладиться этим моментом.

I wanna dance with you right now, oh You look as beautiful as ever

Когда замечаю парочек, танцующих среди близко поставленных столов, из-за чего им сильнее приходится прижаться друг другу, я вдруг снова чувствую, как изнывает моя душа, и в голове возникает желание разделить этот момент с парнем, что похитил моё сердце.

Just say you won't let go Oh, just say you won't let go

Парень заканчивает петь, а сердце в груди стучит так громко, что я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме желания купить билет. — Спасибо, вы отличная публика. Позже я спою для вас ещё, — он ставит гитару на место и спускается со сцены, достав откуда-то белую розу. Он уверенной походкой направляется прямо к нашему столику и дарит цветок Хилл, а затем оставляет сладкий поцелуй на её губах. Девушка густо краснеет и прижимает к красным щекам ладони, чтобы скрыть смущение. — Добрый вечер, дамы. Надеюсь, вам понравилось выступление. — Теперь понимаешь, почему запрещаю миловаться, когда я страдаю? — обращается Элизабет ко мне, а потом подзывает официантку. — Девушка, а можно нам ваши самые крепкие шоты?

***

Голова кружилась так сильно, что мне приходится потратить много времени, чтобы вставить ключ в замочную скважину. Не могу думать ни о чем, кроме того, как же мне плохо. Спотыкаюсь, когда пытаюсь переступить порог квартиры, и падаю, больно ударяясь ладонями об деревянный пол. Что ж, эффектно зашла в квартиру, ничего не скажешь. — Эй, Кристиан Грей, ты тут? Переворачиваюсь на спину, и понимая, насколько на самом деле тупые мои шутки, начинаю громко смеяться. Мне требуется несколько минут, чтобы успокоиться. Захлопываю входную дверь ногой и тяжело вздыхаю — Ладно, надо встать и дойти до кровати, — предпринимаю попытку, но падаю обратно на спину, — хорошо, сейчас пять минут полежу и дойду…

***

KALEO — Way Down We Go Stripped

— Ещё раз спасибо, что разрешила мне остановиться у вас с Алексом, — благодарю я Кристин, пока мы прогуливаемся по торговому центру. — Меня так злит, что этот мудак пришел к твоим родителям после того, что сделал и наговорил всякого дерьма. Почему бы ему просто не отвалить? — Плевать, что он сказал. Я просто хочу быть подальше от него. Скотт скоро остынет, и всё будет хорошо, а с родителями я разберусь, им лучше не знать всего. — Ладно, может ты и права, — соглашается Крис. — Ты же знаешь, что можешь остаться у нас столько — сколько захочешь. Я обнимаю её, потому что безмерно благодарна ей за помощь. Июньское солнце жарило достаточно сильно, создавая дискомфорт, но я просто не могла себе позволить надеть что-то открытое, потому что страшные фиолетовые синяки до сих пор не сошли с тела. Приходилось париться и/или выходить ближе к вечеру. — Купить выпить что-нибудь к ужину? Поиграем в какую-нибудь настолку и попьем вина? — Да, звучит хорошо, — соглашаюсь я с Росс. Чувствую, что мне это нужно, перестать думать о том, что произошло. Всё кончено для нас, потому нужно оставить это в прошлом. И пускай он ездит к моим родителям и никак не может смириться с этим, но Данну придётся принять мое решение. Я сожалею, что позволила зайти всему так далеко, но рада, что нашла силы поставить точку. За несколько дней проживания у Крис и Алекса, ко мне пришло осознание правильности моего решения. Вместе с этим пришло и облегчение, без Скотта мне дышалось куда проще. — Алекс приехал, — сообщает она, проверяя сообщение, пришедшее на телефон. — Отлично, потому я больше не могу терпеть эту духоту. Что тут с кондиционером? Ужасно жарко, просто отвратительно. Мы расплачиваемся за покупки и направляемся в сторону подземной парковки, когда Росс оповещает меня о том, что она хочет заскочить в туалет перед тем, как мы отправимся к ним. — Давай я пойду и отнесу пакеты, а ты догонишь меня? — говорю я. Она передает мне пакеты с одеждой, которую мы купили и убегает. Спускаясь вниз по эскалатору на подземную парковку, я почувствовала, словно за мной кто-то наблюдает. Последние дни я слишком нервная, поэтому реагирую на малейший шорох, поднимая панику. Это глупо, нужно успокоиться. Автоматические двери открываются передо мной, я выхожу на парковку и почти уверенно шагаю среди пустых машин. Солнце уже садится за горизонт, поскольку мы пробыли тут достаточно долго, и я радуюсь прохладному ветру, который помогает очистить мысли. Перехватываю пакеты в другую руку, когда наконец нахожу нужную разметку на парковке. Мне нужно пройти приличное расстояние, и отсюда я даже не вижу его машину. — Элисон. Во мне всё замирает, потому что точно знаю, кому принадлежит этот голос. Понимаю, что пробежала несколько пролетов, только в тот момент, когда сильные руки прижимают меня к колонне, останавливая. Скотт возвышается надо мной, крепко удерживая меня за плечи. Пакеты выпадают из моих рук, и бутылка вина с глухим звоном разбивается об бетон. Чувствую, как жидкость пропитывает мои белые кеды, и ногам становится холодно. — Элисон? — Отвали! — я толкаю его в грудь, но тот не сдвигается с места. — Выслушай меня, — просит он, и я вижу, как в его глазах отражается боль. — Выслушать? — просто задыхаюсь от его наглости. — Ты в своем уме? Я тебя не с девчонкой застала! Ты толкнул меня под машину! — Послушай, ты должна понять… — Помогите! — кричу я, что есть мочи, и он зажимает мне рот рукой, которую я тут же кусаю, причём так сильно, что чувствую металлический привкус крови. — Блять! Он отшатывается, убирая от меня руки, и я, пользуясь этим, срываюсь с места, и бегу так быстро, как только могу. Мои легкие начинают неистово гореть, но я продолжаю бежать вперед. — Элисон, стой! Но этот призыв имеет абсолютно противоположный эффект, потому что я заставляю себя ускориться. Наконец замечаю машину Александра, и самого парня. Тот, ошарашенно глядя на то, как я стремительно приближаюсь, выходит из машины. — Что-то случилось? У тебя кровь, — он останавливает меня, придерживая за локти. — Где Крис? Пытаюсь, что-то сказать, но не могу из-за сбившегося дыхания. Впрочем, это и не требуется, потому что молодой человек замечает Данна, который следовал за мной. — Крис... пошла в туалет... а я сюда... — пытаюсь объясниться на что тот уверенно кивает. — Садись в машину и закрой дверь, — командует он, и я не нахожу ни сил, ни желания спорить с ним. Александр усаживается на водительское место, и заводит двигатель, сразу же выезжая с парковки. Данн загораживает на путь, но Александр не думает тормозить. — Быстро бегаешь, Майклсон. Не думала записаться на марафон? — даже в такой момент он находит время для колкости, но мне совершенно не до этого. — Ты собьёшь его, — кричу я, и закрываю глаза руками, ожидая удара. Его не происходит. — Успокойся, такие ублюдки, как он, любят себя намного больше, чем ты можешь себе представить. Мы доезжаем до выхода, где я была пару минут назад, откуда как раз выходит Росс. Алекс резко тормозит, из-за чего я слегка ударяюсь головой об приборную панель. Он что-то говорит девушке, которая сразу же меняется в лице, но я не могу разобрать, что именно. Прижимаю ладони к ушам и закрываю глаза. Мне так страшно, я просто хочу, чтобы всё закончилось. Влажные капли стекают по щекам, оставляя мокрые пятна на джинсах. Пожалуйста, пусть это закончится.

***

Janet Suhh —In Silence

Я резко просыпаюсь и перевожу тело в вертикальное положение, находясь в совершенной прострации. И сразу же жалею об этом, потому что чувствую, как неприятно тянет под ложечкой и к горлу подступает ком. Срываюсь с места и уже через секунду оказываюсь на коленях перед белым другом, опустошая желудок от всего содержимого. Это продолжается так долго, что мне кажется, словно у меня в организме уже не осталось ничего. Прижимаюсь горячей щекой к холодному настенному кафелю в ванной комнате, когда меня наконец отпускает. Но эта радость продолжается недолго, потому что новая волна настигает меня с новой силой. Это повторяется несколько раз. Я остаюсь сидеть на том же месте, даже когда понимаю, что отпустило. У меня нет сил, чтобы подняться. Чувствую, как в уголках глаз скапливаются слезы, и я тру глаза в попытках остановить это, но ничего не выходит. Знаю, что не должна делать это, но достаю телефон и трясущимися руками, нахожу номер Тома в контактах. Мне просто нужно услышать его голос. Пускай это чертовски эгоистично, но я не могу справиться с этим и хочу только одного — чтобы он ответил. Он поднимает трубку после третьего гудка, когда я уже готова была скинуть звонок. — Элли? — его голос сонный и хриплый. — Что-то случилось? Это срабатывает для меня, как спусковой курок, и я начинаю плакать, громко и надрывно. — О, черт. Элисон? — слышу я испуганный голос британца. — Ты в порядке? — Я в порядке, — произношу я между всхлипами. — Почему ты плачешь? — Просто плачу, — задыхаясь от истерики, которую не могу остановить, произношу я. Он ничего не говорит на это. Парень молчит, пока мои всхлипы не становятся тише. Я пытаюсь дышать вместе с ним, слыша его тяжелые вдохи и выдохи через телефонную трубку.  — Прости, что позвонила. Знаю, что не должна была, — шепчу я, когда получается вернуть контроль над чувствами. — Тебе не за что извиняться. Что-то случилось в баре? — интересуется он. — Нет, нет. Просто плохой сон приснился, — признаюсь я, вытирая щеки. — Хочешь поговорить об этом? — Не хочу. Но, может, ты что-нибудь расскажешь? Просто говори со мной, о чём угодно. Ладно? — покидаю ванную комнату и забираюсь в свою постель, прямо в одежде. — Хорошо. Мне звонил Сэм, один из близнецов, я рассказывал тебе о своих братьях, так вот, они научили Тессу новой команде… Я закрываю глаза, представляя, словно он лежит рядом. Плохо разбираю, что именно говорит британец, но звук его голоса работает для меня как успокоительное и я постепенно расслабляюсь. — Я так сильно скучаю по тебе, — перебиваю его бессвязный поток. — Если честно, ненавижу твою работу, потому что ты так счастлив там, что даже раздражает. Мне одиноко без тебя. — Я тоже скучаю, очень сильно. Так сильно, что готов прямо сейчас купить билет к тебе, — он произносит это тише, чем всё, что говорил до этого. — Иметь парня — кинозвезду отстой. Не советую, — шучу я. — Буду иметь в виду, — смеется он и от этого звука в моей груди распускаются цветы. — Светает, — произношу я, когда в мою комнату, один за другим, начинают проникать лучи восходящего солнца. — Тебе нужно поспать. — Просто можешь говорить, пока я не засну? Если, конечно, ты не очень устал… — Для тебя что угодно, — это заставляет меня улыбнуться. Я закрываю глаза, когда он начинает говорить обо всем подряд, и очень скоро чувствую, как засыпаю.