Ходить кругами

You're on the front line

      — Ты уверена, что хочешь этого?       — О чём ты, Моргана?       — Ну… Сидеть в родовом поместье, позволять вешать на себя украшения как на дорогую куклу, рожать детей, желательно мальчиков, и пытаться влиться в общество этих чопорных аристократов с серебряными ложками, смеясь над их тупыми шутками по выходным. О работе в агентстве придётся забыть, — негромко произносит Моргана, вертя в руках бриллиантовый браслет, подаренный Далии Даниэлем.       Далия вздрагивает и выныривает из воспоминаний, когда губы Даниэля прижимаются к её шее. Она улыбается, уклоняется и продолжает застёгивать манжеты у рубашки.       — Перестань, Даниэль. Мне нужно идти.       — Твоя начальница точно больная на голову, раз собирается провести совещание ночью. Можешь так и передать ей.       — И остаться без работы?       — Зато со мной.       — Перспектива ничего себе, но я бы хотела всё же работать, — Далия берёт пиджак, когда Даниэль хватает её за запястье, сжимая намного сильнее для шутливого захвата. Уорд хмурится.       — Останься.       — Даниэль, мне больно.       — Я хочу, чтобы ты осталась.       — Отпусти меня. Ты делаешь мне больно, — спокойно и раздельно произносит она, смотря ему в глаза. Даниэль Скотт виновато улыбается, разжимая пальцы. Запястье обдаёт огнём.       — Прости, крошка. Я просто очень люблю тебя и не хочу отпускать.       — Это — моя работа. Раз секретарша нужна на совещании, я там буду. И всё равно, когда оно проводится: утром или поздно ночью.       — Пусть будет так, как ты хочешь. Когда мы поженимся, всё изменится.       — Ложись спать и не жди меня.       Оказавшись за дверью, Далия потирает запястье. Затем её взгляд падает на кольцо, которое шло вместе с бриллиантовым браслетом, раскритикованным Морганой. Порой её жених ведёт себя не так, как должен вести взрослый и уверенный в себе мужчина. Далия замечает, что часто решения в их паре должна принимать она, когда ей хотелось бы, чтобы это делал Даниэль. «Может, мужчин не обучают этому? — усмехается она, спускаясь в гараж. — Хотя, Рэймонд же может принимать решения. И делает это так, как я бы и хотела. Ладно, всё дело в том, что Даниэль — лорд. Может, их этому не обучают?»
       Рассудив, что бывшего, наверное, не стоит вспоминать так часто, Уорд проходит к машине.

***

      Она чувствует, что что-то не так, ловя на себе взгляды по пути в кабинет Энн. Да ещё траурный голос Мелиссы, сообщившей ей по телефону, что она срочно должна приехать и одеться так, как подобает в их агентстве.       — Энн, я…       — А вот и мисс Уорд, которую ты так страстно хочешь увидеть, Флетчер, — произносит Энн, с грохотом ставя бокал с мартини. Флетчер поворачивается к стоящей в дверях Далии и усмехается.       — Вживую, Энн, всегда лучше.       Аддингтон за его спиной закатывает глаза и поднимается из-за стола. Далия проходит в кабинет, останавливаясь возле камина.       — Только попробуй её обидеть, Флетчер. Клянусь, что я сверну тебе шею.       — Обожаю слышать угрозы ещё и из уст женщин. Присаживайтесь, мисс Уорд.       — Я, пожалуй, постою, — хрипло отвечает Далия, отказываясь. Рука хочет достать телефон и написать Рэймонду сообщение, но что-то её останавливает, — если Вы не возражаете.       — Не возражаю.       — Вы, кажется, хотели публиковать материал на Энн.       — Хотел, но на горизонте появилась птичка поинтереснее. Решил охотиться на неё, а Вашу начальницу оставить на чёрный день.       Далия не сводит с него глаз, чувствуя, как начинают холодеть кончики пальцев.       — Насколько же интересная должна быть «птичка», что Вы на такое решились.       «Это я?»       Флетчер склоняет голову, смотря на руку Далии. Его слова подтверждают догадку Уорд:       — Поздравляю с помолвкой. Лорд Скотт… Неплохая для девушки из Америки, чья мать работает медсестрой, а отец давным-давно оставил семью. Скажи, дорогая, твой жених знает, что периодически тебя пытаются сбросить с крыш? У секретарш, если что, работа не угрожает жизни.       Далия меняется в лице, когда он достаёт из папки, лежащей на коленях, фотографию, на которой Рэймонд затаскивает её обратно, а Тренер позади него со своими ребятами разбирается с Джеймсом.       — Это…       — Смотри, ты тут просто как чудо хороша получилась. Как и Рэймондо. Пожалуй, мой лучший снимок за всю карьеру журналиста.       — За всю карьеру пройдохи, Вы хотели сказать, — цедит она сквозь зубы.       Флетчер смеётся.       — Называй как хочешь. У меня ещё парочка снимков есть. Семейка твоего жениха просто ляжет. Они, вроде бы, и так особо не в восторге, что их единственный сын связался с какой-то секретаршей. Да ещё и с американкой наполовину. Их семья, вроде бы, за «отечественное».       — Это не Ваше дело.       — И точно умрут, если узнают, что ты работаешь в агентстве и выводишь богатеньких ублюдков на чистую воду.       — Зачем Вы это делаете? Что я Вам такого сделала, что вы хотите разрушить то, что у меня есть?       — Мне интересно, почему ты частенько оказываешься в компании Рэймонда Смита. Не знаю, что может быть общего между девчонкой в рваных джинсах от американского производителя и человека, не вылезающего из костюмов и кардиганов. Как так вышло, как так звёзды и планеты сошлись, что Вы знаете друг друга? Рэймонд не был замечен мною ни в каких романтических отношениях с тех пор, как я начал следить за ним, а слежу за ним я очень давно, поверь мне.       — У него была жизнь до того, как он начал работать на Микки Пирсона.       — Умница. Далия, приятно знать, что ты улавливаешь нить нашего разговора, — Флетчер улыбается (улыбка похожа на оскал) и достаёт ещё одну фотографию. Далия словно смотрит на другого человека (может, так оно и есть) на фотографии, а не на себя: она сидит на диване в объятиях Рэймонда и смеётся над тем, что он шепчет ей с улыбкой на губах.       Уорд вцепляется пальцами в каминную полку.       — И я подумал, что будет намного интереснее, если все узнают, что невеста Даниэля Скотта она работает в подобии шпионского агентства и является бывшей девушкой правой руки Микки Пирсона. А мы знаем, кто такой Микки Пирсон. И кто такой Рэймонд Смит. Такая новость уложит в могилу всю семейку аристократов.       — Зачем это Вам?       — Я же журналист. Думаю, что ты знаешь ответ на вопрос.       «Всего лишь сенсация, на которой ты неплохо заработаешь».       — И что же нужно? Деньги?       — А я разве говорил тебе о деньгах?       — Тогда что же Вам надо?       Флетчер не отвечает. Он встаёт из кресла, подбирает папку и надевает солнечные очки.       — Мне просто любопытно: из-за чего же вы расстались?       — Спросите Рэймонда. У нас с ним разные взгляды на расставание.       — Почему?       — Женщины не всегда объективны. Порой мы извращаем слова и контекст. Спросите его. Мне же всё равно: я люблю Даниэля и собираюсь за него замуж.       — Сначала сделай, а потом рассуждай.       Флетчер кладёт на полку фотографию, которую вытащил из папки последней.       — Держи. Стащил у Рэймонд из альбома.       Хлопает дверь. Далия начинает глубоко и часто дышать, зажмурившись. До неё как сквозь толщу воды доносится разговор, который был незадолго до того, как они сделали фотографию.       — Передай, пожалуйста, кукурузу.       Рэймонд усмехается, протягивая Далии тарелку. Она прищуривается.       — Чего ты так на меня смотришь, Рэй?       — Да так… Впервые встречаю человека, который так бы обожал кукурузу. Вы все такие в Америке?       — Да иди ты, — Далия закатывает глаза, — англичанин.       Она медленно открывает глаза и смотрит на фотографию. В голове всплывает Даниэль с его хваткой на запястье и Флетчер, нашедший себе новую цель.       — Да пошли вы, шантажисты хреновы.