Ходить кругами

And it kills me to know that you found somebody to love

      «Вечеринка — отстой», — с улыбкой читает Далия написанные Мией на маркерной доске слова. Она тепло улыбается младшей сестре, демонстрируя первую искреннюю улыбку за вечер, и чувствует, как обливается кровью её сердце: она не говорит уже год, и Далия с мамой каждый день надеются, что Мия справится с травмой, и они вновь услышат её голос.       — Зато ты не сидишь перед мольбертом, что делаешь каждый день.       «Сегодня я бы выбрала мольберт».       — Я бы тоже, — Далия пододвигает к сестре бокал с шампанским. — Мне нужно убедиться, что всё в порядке и никто не замышляет убийство хотя бы сегодня.       Вечеринки, устраиваемые Энн — американские горки: никогда не знаешь, что тебя ожидает. Иногда всё может пройти спокойно, невзирая на контингент, который собирается, а иногда приходится показывать пистолет и стрелять в плечо или ногу, чтобы утихомирить особо буйных.       Поправляя рукава шоколадного шёлкового платья, Далия думает, что сегодняшний вечер можно отнести к первому типу.       — Здорово, что ты вытащила Мию, — Аннабет салютует ей бокалом. Далия берёт один с подноса проходящего мимо официанта. — Как она?       — Хорошо. Учится, рисует, мечтает о собственной выставке.       — Далия, это не тот ответ, который я хотела бы услышать, — мягко произносит Пейн, склоняя голову. Далия не думает злиться: коллеги с работы в курсе истории, что произошла с Мией.       — Я знаю, Аннабет. Я бы тоже хотела однажды проснуться, спуститься по лестнице на кухню и услышать, как она кричит, что сегодня завтрак будет готовить она.       — Обидно, что за два года так ничего и не нашли. Должно же быть хоть что-то!       — Вы сейчас про Мию, изнасилование и её эмоциональном мутизме? — Мелисса из всех них ходит бесшумно и часто оказывается сзади так, что только по дыханию понимаешь, что она подошла.       — О наркомании здесь, кажется, не говорили, — огрызается Аннабет. Далия молчит, рассматривая искрящуюся золотистую жидкость в бокале. Это раньше слова «Мия», «эмоциональный мутизм» и «изнасилование» вызывали у Далии приступы ярости и желание бросаться в драку. Сейчас не стало проще. Просто она стала держать себя в руках.       — Я просто хотела сказать, что мне жаль, — Уолкер поджимает губы, — и я бы хотела попросить не кричать на каждом углу о моём прошлом, Аннабет. Я же не кричу о том, что ты спишь с лордом Уайтом.       — Мелисса…       — Спасибо за тишину, девочки, — Далия ставит бокал на столик и протискивается мимо о чём-то смеющихся Энн и двоих рядом с ней, не обращая внимание на то, кого пригласила её начальница.       — Микки, Розалинд, спасибо, что пришли…       Уорд надевает пальто и толкает дверь, выходя на улицу и вдыхая свежий ночной воздух.

***

      — Мне нравится, как смотрится на тебе это платье.       Далия устало улыбается, смотря на приближающегося к ней Рэймонда.       — Привет.       — Здравствуй, Далия.       — Теперь мы, наконец, на равных: ты в своём излюбленном щегольском костюме, а я в красивом и дорогом платье, — она усмехается. Рэймонд не сводит с неё глаз.       — Мы всегда были на равных. Разве нет?       — Да. Это мне и нравилось в наших отношениях.       — Как и мне. Мне нравилось всё.       — Ты врёшь, — Далия заправляет за ухо прядь волос. — Тебе не нравилось то, как я носила джинсы.       — Это было просто ужасно.       Уорд не может удержаться от улыбки и начинает смеяться, вновь возвращаясь в прошлое. Рэймонд наблюдает, как изгибаются в улыбке её губы, накрашенные ярко-алой помадой. Такая Далия в шёлковом платье кажется ему чужой, но стоит взглянуть на короткие волосы, стоит словить взгляд тёмных глаз или улыбку, как понимаешь: она всё такая же.       — Всё отлично, вот только…       — Что?       — Твои джинсы.       — И что не так в моих джинсах?       — Подвороты. Убери их, пожалуйста. Оскорбляет мои британские чувства.       — А о моих американских ты не подумал?       — Каждый раз, когда надеваю джинсы, вспоминаю тебя, — посмеявшись, произносит Далия. Затем смотрит на запястье. — Что ж, уже поздно, а мне завтра ещё с отчётами сидеть: никто из пьяной гвардии этим заниматься не будет.       — Мне отвезти тебя?       — Не нужно. Я вызову такси. Доброй ночи, Рэймонд.       — Спокойной ночи.       Рэй не сводит глаз с тонкой фигуры Далии, облачённой в бежевое пальто, пока она не исчезает за углом.       — Аккуратнее, Рэймондо, поскользнёшься на собственной слюне.       — Я не буду говорить, что рад тебя видеть, Флетчер.       — Я этого и не ждал. А чего снаружи? Микки не пустил?       — Не люблю вечеринки.       — Твоя бывшая подружка с тобой, видимо, солидарна. Ты же джентльмен, мог бы и подвезти даму.       Рэймонд поворачивается к нему, и Флетчер с удовольствием отмечает, что ещё немного, и у Смита начнётся нервный тик.       — Не тебе учить меня быть джентльменом, Флетчер. Верни фотографию.       — Какую?       — Которую ты стащил из альбома.       Флетчер виновато разводит руками в стороны.       — Я бы с удовольствием, но у меня её нет. Я серьёзно это говорю.       — И куда же ты её дел?       — Отдал Далии. Пусть будет для неё сувениром.       — Флетчер… — с различимой в голосе яростью произносит Рэймонд, делая шаг к журналисту. Флетчер пятится.       — Не расстраивайся, дорогой, у меня и для тебя есть сувенир. Вот, посмотри.       — Что это? — спрашивает Смит, когда Флетчер достаёт из сумки газету и протягивает её ему.       — То, что завтра это будет на все прилавках. Рекомендую тебе взглянуть на правый верхний угол на странице двадцать четыре. Поверь, занимательное чтиво. Ты только послушай! — Флетчер зажмуривается и говорит с наслаждением, смакуя каждое слово:       — «В семье лордов Скоттов радостное событие: их единственный и горячо любимый сын Даниэль со своей прекрасной девушкой Далией Уорд рады объявить о помолвке. И пусть пока дата свадьбы не разглашается, это не мешает не порадоваться за пару». Смотри, какое у неё кольцо: стоит как наш совместный годовой доход. Слушай, — он внимательно смотрит на лицо Рэя, — а тебе она об этом не говорила?       — Как видишь, нет, — Рэймонд сворачивает газету и возвращает её Флетчеру. А чего он, собственно, ожидал? То, что после их расставания Далия всю жизнь будет любить его? Прошло два года, нужно двигаться дальше, а не сидеть и предаваться воспоминаниям. — Что ж, рад за неё.       — Столько энтузиазма в голосе.       — Я действительно рад за неё. Она этого заслуживает. Даниэлю повезло.       — Тебе не кажется, что здесь всё слишком хорошо?       — Флетчер…       — Такая красивая картина, а как заглянешь за изнанку — ничего хорошего. Сам посуди: скромная секретарша из небогатой семьи, которая тайно работает в агентстве. Это секрет Далии. А что касается Даниэля? Единственный сын, красавчик, умный и образованный. Благотворительностью занимается. Безупречная репутация: ни кололся, ни пил, даже в борделях замечен не был. Но что-то же должно быть, какое-то тёмное пятно.       — И что ты собираешься делать? — Рэймонд приподнимает брови. — Если мой босс тебя не тронул, это не означает, что остальных твоё вмешательство устроит.       — Рэймондо, такую охоту я точно не пропущу. Предлагаю тебе присоединиться. Все останемся в выигрыше, если что-то нароем: наше издательство будет у всех на слуху, а ты вернёшь свою подружку. Ну, что скажешь?       — Бесполезная трата времени, Флетчер.       Флетчер усмехается.       — Не думал, что тебе всё равно на неё.       — Мне не всё равно.       — Тогда давай охотиться вместе.       Флетчер протягивает ему руку, которую Рэймонд, поколебавшись несколько секунд, всё же пожимает.       — Это будет великолепно!