Идите прочь, непосвященные

      Последняя операция была назначена на последний цикл декады. И чем ближе становилось это время, тем неувереннее чувствовал себя Мегатрон.       Понимания, как вести себя с Оптимусом после неё, не приходило. Ему как никогда требовался совет, но просить его было не у кого — слишком личное, с таким даже к Старскриму не подойдёшь. К тому же у сикера сейчас свои трудности — и с ведомыми, и с неожиданно активными братьями-джетами.       В надежде найти хоть какую-то опору под ногами, он джоорами гулял по городу, и однажды добрел до Храма Оллспарка. И понял это, лишь остановившись перед внешними колоннами, выполнявшими роль вечно открытых врат.       «Странно, почему я раньше не заходил сюда? Оллспарк — наша общая святыня».       Он медленно поднялся по широким ступеням, невольно вспоминая, как шел сюда впервые. Воспоминание отозвалось жаркой дрожью внизу живота — так странно… хотя, странно было злиться на Прайма, который сделал все, чтобы его враг не испытал боли и не получил повреждений. Да еще самому Оптимусу это далось как бы не хуже, чем Мегатрону — автобот был вполне серьезен, когда говорил, что готов после заключения мира на поединок и смерть…       «Нет!»       Да, сделанное можно было считать оскорблением — если бы Мегатрон не помнил прежних сенаторов и Праймов. Если бы не имел случая лично узнать, что такое настоящее изнасилование — случившееся в Храме походило скорее на игру.       «Плевать на это. В шлак поединок, я хочу, чтобы он жил. Чтобы вместе ходить по городам, читать старые поэмы, работать и жить… он же такой молодой еще, я в сравнении с ним кусок древнего шлака. Но ведь возится со мной, поддерживает, заботится, будто о партнере…» — подумав об этом, Мегатрон ощутил, что щекам стало жарко. Смог бы он сам поступить так же? Пойти настолько далеко, перешагнуть через свою искру ради совершенно чужого меха, разве что немного симпатичного? Ради автобота?       Нет.       Если подумать, он вообще не мог представить ситуации, в которой у него был бы настоящий партнёр, да ещё и такой молодой. Скажи ему кто об этом, он бы только улыбнулся. Да, пробовал — но Старскрим скорее друг и соратник, а Тарн с его вечным благоговением… нет. Искать же среди рядовых бойцов, рискуя нарваться на искусственную покорность — уж точно не хотелось. Разве посмотрит кто как на равного, на такого, как он?       Оптимус посмотрел. И кажется, задолго до своей победы...       Мегатрон прошел между колонн, неслышно ступая по отполированным до зеркального блеска плитам, ощущая в душе смятение. Может быть, Великая искра поможет. Подскажет... Но как спросить её?       Тихие голоса прервали его мысли. Впереди кто-то есть. И подчиняясь старым привычкам, он скользнул за одну из колонн, не желая быть обнаруженным.       Ага. Маленькая фем-техноорганик, киберниндзя и старый Альфа Трион. Десептикон порадовался, что успел спрятаться, и плотнее свернул поля, чтобы не обнаружили случайно — ему совершенно не хотелось общаться с этой компанией, особенно, с древним автоботом, как и все древние, имевшим неприятную привычку считать себя самым мудрым. Имел уже когда-то такое удовольствие — как высшее знание получить совет «потерпеть и все пройдет». Вместе с активом, ага.       — Границы излучения определить не удалось, — донесся до него голос киберниндзя. — Похоже, оно действительно охватывает весь Кибертрон, возможно, выходя за его пределы. Но отсутствие в колониях специального оборудования позволяет судить только по косвенным признакам…       Всеискру изучают, должно быть. Мегатрон улыбнулся — вот еще одно доказательство перемен. В прежние времена подойти к Оллспарку даже с простым сканером считалось кощунством, а теперь глядите-ка — излучение обсуждают, будто это генератор какой-то. Странно предполагать, что физическое воплощение Оллспарка может оскорбиться любопытством своих детей, как раньше утверждали священники…       — Косвенные признаки дают порой более явную картину, чем точные вычисления, — задумчиво ответил древний мех. — Неплохо бы попробовать повторить излучение, чтобы можно было использовать это умиротворение в крайних ситуациях. Сари-ши, можешь попробовать? Твоя связь с Всеискрой ярче и полнее, чем у любого прибора.       — Хорошо, — маленькая фем с энтузиазмом кивнула, но тут же спохватилась. — Только я не знаю, получится или нет.       — Ничего страшного. Главное понять возможно ли это вообще, — ободрил ее древний мех.       Насупив брови, девочка вновь кивнула и сделала неуверенный шаг к постаменту. Она явно что-то чувствовала. Над трансформировавшейся ладошкой зажёгся огонёк плазменного шарика.       Мегатрон прижался к колонне, внимательно рассматривая происходящее. Странно… излучение, о каком излучении они говорят? Внезапно он ощутил острый укол тревоги. Использовать — это — умиротворение…       Использовать.       Внезапно остро припомнились разведывательные холовидео Саундвейва. И пусть Альфа Трион ни обликом, ни интонацией не походил на тех, давно убитых сенаторов, картинки сошлись с необычайной четкостью — «использовать эти ресурсы», «использовать это оружие», «использовать беспорядки в Каоне», «использовать десептиконов»…       Использовать… что и для чего?       «Излучение... умиротворение...»       Вспомнились собственные мысли о том, что смирился и принял ситуацию не сам — из-за Ритуала, обещание, данное самому себе — не забывать этого... а ведь и правда, как легко он позволил Прайму войти в свою жизнь, в свою искру... слишком легко!       Значит, не сам?       В искре поднялась клокочущая ярость.       Стиснув зубы, Мегатрон продолжал наблюдать. Спарк-техноорганик еще немного подержала светящийся шарик, похожий на ядро реактора, после чего аккуратно накрыла его ладонями и загасила. Киберниндзя фыркнул, древний бот покачал головой.       — Какое-то воздействие приборы определенно фиксируют, — сказал Альфа Трион. — Но на то, что нам нужно, не слишком похоже. И слишком слабо…       — Довольно и того, что создает Оллспарк, — несколько раздраженно заметил Проул. — Малышке пока в любом случае не под силу накрыть весь Кибертрон, не говоря уже о том, чтоб дотянуться до Чаара. Нам стоит рассчитывать только на милость Всеискры…       — Проул, это слишком важный вопрос. Поверь мне, я знаю точно — Праймас не помогает тем, кто сидит сложа руки. Ради заключения прочного мира мы должны использовать любой шанс, в том числе и возможность повлиять на наиболее упертых и агрессивных… не только словами. Дикий турболис тоже сопротивляется лечению, помнишь? Но зверя связывают ради его же спасения. Поверь мне, я тоже не рад такому способу, но не вижу другого…       Древний еще что-то говорил, а перед глазами Мегатрона вставало улыбающееся лицо Оптимуса.       «Что будешь делать, когда заключим мир?»       Он уже не сомневался, что мир будет, значит знал? Кулаки скрипнули, сжавшись до боли.       Мегатрон выскользнул из Храма так же бесшумно, как и пришёл в него. Постоял у колонны, пошатываясь, постарался успокоиться, чтобы не встревожить возможных соглядатаев свирепой рожей. И стремительно пошел по направлению к дому. Далеко — и хорошо, сейчас ему требовалось хоть какое-то движение. Хоть в быстрых шагах — раз уж он не сможет разнести на осколки смазливое лицо этого жалкого лжеца…       «Я буду осторожен, бла-бла-бла!» — мысленно передразнил Мегатрон, — «Я готов отвечать…» то-то ты так стелешься передо мной, рассчитываешь, что не придется! Прогулки эти, витамины, лечение… что ж, значит, любишь быть добрым хозяином, хочешь, чтобы собственность сама ластилась к руке? Самые крепкие оковы — те, что не хочется снять… да и какие это оковы? Помощь, поддержка… а то, что по итогу этой помощи мы можем оказаться намертво привязаны к автоботам уже не рабскими ошейниками, а добровольно принятой позицией питомцев — об этом можно и умолчать?»       Улицы будто сами ложились под ноги, он не замечал, как минует их, срезая по привычному маршруту — эти закоулки ему тоже показывал Прайм. Стоило о нём вспомнить, как злость вновь начала подниматься в груди. Шлаков мальчишка!       Нет. Нужно собраться. И просто считать — шаги, как биение сердца. Как в шахте под завалом. Как в медотсеке, под скальпелем Хука, без обезболивающего. Считать.       Поднимаясь по лестнице, Мегатрон был почти спокоен. Почти. И всё же открывая дверь кварты своим ключом и проходя в внутрь, он не готов был увидеть Оптимуса. Как плевок в искру… очередной.       И улыбка автобота, поднявшего глаза от книги, показалась влитой в системы порцией кислоты. Он сам не знал, чего в нем сейчас больше — ярости или обиды за предательство…       — Прайм. Ты знал о попытках повторить умиротворяющее излучение Оллспарка? — он спрашивает, и будто слышит свой голос со стороны. Неестественно спокойный и ровный, не соотносящийся с пылающим огнём внутри.       — О чём? — Оптимус удивлённо поднимает брови.       — А ты оказывается прекрасный лицемер, — Мегатрон кривит губы и обрывает сам себя. — Впрочем, чего ещё можно ждать от автобота?! Ну как, ты доволен бегающим на поводке десептиконом, Прайм?       Маска удивления сползает с лица мальчишки, уступая место недоумению — какой же он хороший актёр!       — Подожди... о чем ты, Мегатрон? Я не понимаю....       — Всё ты понимаешь, оплавок! Неужели ты думаешь, что сможешь построить мир на лжи?       — Какой лжи? — Оптимус поднялся, сдвинув брови. — Объясни, пожалуйста, что случилось? Какая ложь? Когда я тебе солгал?       — О, разумеется. Не лгал, просто умалчивал. О том, что этот шлаков Ритуал не просто не дает нам напасть на хозяев, но и внушает смирение! «Не волнуйся, зверек, я о тебе позабочусь! Разумеется, для твоей же пользы» — не мои слова, а старого шарка Триона! Шлак… ты хуже тех оплавков на Арене — они, по крайней мере, не лезли в мою искру!       — Послушай, — лицо Прайма на миг искривилось, — Я понимаю, что нанес тебе оскорбление. И я говорил, что готов за это ответить, когда мы заключим мир и действие Ритуала прервется…       — И поэтому делал все, чтобы увильнуть от расплаты! «Посмотри, Мегатрон, какой я заботливый, какой я честный и отважный, как я хочу помочь!» Сделать себя важным и незаменимым, а потом хвастать трофеем, десептиконом, который добровольно залезет в рабский ошейник — отличная стратегия!       — Чего?...       Лицо юнца вытягивается, словно он не понимает, о чем речь. Мгновение Мегатрон бороться с желанием сказать что-нибудь ещё, сделать... хоть что-то. Если нельзя ударить Прайма, то хоть разнести кварту. Но всё же отступает.       — Надеюсь, ты рад своей победе? — шипит он злые слова, и разворачивается к двери. Оптимус протягивает руку, точно желая схватить, но десептикон отшатывается.       — Мир будет заключён, — произносит Мегатрон ледяным тоном, не глядя на автобота. — Это уже неизбежно. Но я не забуду того, что ты сделал. И не прощу.       — Хорошо. — тихо отзывается тот. — Мира мне будет достаточно. Всё затевалось только ради него. Я понимаю.       — Нет. Ты ни квинта не понимаешь, Прайм.       Десептикон легким прикосновением отодвигает дверную створку, жалея, что она такая легкая и ей нельзя как следует грохнуть. Сквозняк с лестницы обдувает его лицо прохладным касанием — словно пытаясь втолкнуть обратно в кварту, которую он почти начал считать своей.