Противоречия

Ванда дрожала. Дрожала от каждого его прикосновения, каждого слова, каждого взгляда. Когда Джеймс касался ее руки, так мимолетно и просто, потому что надо, она вздрагивала и краснела по самые уши. Не от стеснения, от нежности. Когда он шептал ей на ухо даже бытовые фразы, по телу пробегал табун мурашек и приятный холодок. Когда он оглядывал ее тело, осыпал пылкими, жадными, неистовыми поцелуями, у нее в узел сворачивались все внутренности. По-другому и быть не могло, ведь даже в обычный утренний поцелуй Баки вкладывал все свои чувства. Такие пылкие проявления чувств для обоих были впервые, и этот факт делал отношения воистину трепетными, нежными (как ее кожа под его пальцами). Барнс чувствовал острую потребность защищать Максимофф. От всех. От Клинта, который стал для девчонки настоящим отцом. От Наташи, от Старка, от каждого, кто мог рядом с Вандой дышать не так, как надо. Баки мгновенно вставал на дыбы, если, не дай бог, кто-то повысил голос на Ванду, сразу готовил винтовку - параноил, одним словом, и пусть ему самому так не казалось. Ведьме порой казалось, что если за ней придет смерть, Барнс скпетически вскинет брови и пнет костлявую под зад - ибо нефиг! В общем и целом, лучше, надежнее, сильнее и нежнее мужчины, чем Джеймс Бьюкенен Барнс не найти.

***

Ванда весь день была словно на иголках. Она не могла есть, спать, заниматься чем-то - стоило на чем-то сконцентрироваться, все шло крахом, и девушка вновь принималась расхаживать по башне. А причина всему - Барнс. Он, Сокол и Наташа ранним утром улетели в Берлин, где по словам Джеймса, были замечены агенты ГИДРы. Репортеры по новостям не передавали ничего из ряда вон выходящего, но волнение в душе скрыть Ванда так и не сумела. Время перевалило за полночь, а из команды никто так и не вернулся. - Максимофф, я, безусловно, понимаю твои переживания, но давай обойдемся без виски, хорошо? - Старк просто вышел на кухню выпить воды, а застал Ванду с бутылкой дорогущего виски. Ему, конечно, не жалко, но и напиваться вот так бездарно, впустую мужчина позволить Ведьме не мог. Впрочем, "напиваться" - слово громкое, Максимофф выпила всего ничего, чтобы успокоить всколоченные нервы. - Слушай, Ванда, я знаю, что ты за него волнуешься, но это абсолютно не нужно делать. Романофф сообщила, что они уже скоро будут дома, все живы и целы. Не считая ГИДРОвцев, разумеется. Они вот знатно отхватили... - не успел Старк закончить мысль, как в комнате появились Мстители. Ванда подлетела (в буквальном смысле) к Барнсу так быстро, что он смог подхватить ее только благодаря отточенной реакции Зимнего Солдата. - Малышка! - руки Алой Ведьмы крепко обвили шею ее мужчины. - Вижу, что скучала, родная. - Барнс нежно, но цепко поцеловал ее губы, железной рукой притянув за щеку ближе. Тут же нахмурился. - Ты что, пила? - Совсем чуть-чуть, нервы успокоить. - Ванда закусила губу, понимая, что за это "чуть-чуть" влетит совсем не слабо, но место дислокации менять совершенно не собиралась. - Накажу. - Джеймс опустил девушку на ноги, обнял одной рукой за талию, крепко прижимая к себе. - Ты ужинала? Нет? Идем. Как только дверь в спальню за Барнсом закрылась, Ванда сразу поняла, что наказание за виски пришло. Очень приятное наказание, между прочим. Губы Солдата обрушились на хрупкую шею девушки, тут же срывая с ее губ стон. И снова дрожь. Нежность и решительность, которой были пропитаны его объятия и поцелуи, контрастировали и просто сводили с ума. Баки буквально бросил Ванду на кровать, нависнув сверху в ту же секунду. Его губы нашли ее, грубо в них впившись. Она любила жестко, он прекрасно знал это. Его проворные пальцы ловко залезли под платье, задирая его подол выше, сжимая бедра девушки до белых пятен. Ванде казалось, что она сгорает. Возможно, так и было, она действительно горела изнутри от желания. - Джеймс... Джеймс! - шептала она и сжимала его волосы, пока он оставлял на ее шее и груди багровые засосы. - Я же сказал, что накажу, Ванда. - Барнс шепнул ей на ухо, слегка его прикусил и уже успел практически полностью ее раздеть. Максимофф дотянулась руками до краев ее формы, стянула сначала верх, затем полезла к ремню на боевых штанах. Барнс отстранился, снял их сам и отбросил куда-то в сторону, а после избавил тело своей женщины от последней неуместной вещи - кружевных трусиков. И вошел. Резко, но в то же время нежно, заставляя Ведьму выгнуться в спине и крепко сжать простыню в кулак. Мужчина сразу задал жесткий темп, обрушившись губами на ее, чтобы заглушить громкие и протяжные стоны. С каждым толчком на его спине появлялись новые царапины от ее ноготков, покрытых привычным черным лаком, а на ее талии образовывались новые багровые следы от его цепких пальцев. И это было правильно. - Твои стоны - музыка для моих ушей. - Баки шепчет ей в шею, прокрывая ее короткими поцелуями, и улыбается. - Шея, руки, губы, ноги - все мое, все... - Барнс оставлял крепкий поцелуй на каждой названной части тела. И снова заставлял Ванду дрожать.