Невъебирский

      Это было обидно. Спрашивать у матери Сибирского, куда тот уехал, и не получать ответа - неприятно. Так ещё и номер, который когда-то Саша выведал у Кати Прокофьевой, одноклассницы сбежавшего выпускника, был недоступен. Сам Серёжа полностью был недоступен.       Ни "до скорого" в последний, как казалось, их день встречи, ни "прости, что не предупредил", сказанное по телефону извиняющимся тоном, ни фотографии с выпускного блондина. Ничего не осталось даже, будто не было никогда Сергея Сибирского, умного и хитрого мальчишки, которому даже бегать толком нельзя.       Но он сбежал, самым подлым, как думал Саша, образом. И это до тошноты обидно. Досадно, нечестно. Саша был готов рвать и метать все и всех, лишь бы снова услышать, увидеть этого гада бессовестного.       И он увидел, услышал его, через ебучие шесть лет. Как ни в чем не бывало, стоял у стенки напротив, с сигаретой, растрепанный и улыбающийся Саше. А Саша смягчается от одного вида друга. И про себя смеется с этого глупого, неправильного слова — "друг". Не друзья они и никогда ими не были. Просто так принято называться было, так мама их называла, так они себя вели для окружающих.       "Будешь свидетелем на моей свадьбе?" — Сибирский выдает это неожиданно, необдуманно, он не хотел даже, чтобы Саша знал о предстоящем браке.       В руках дрожью отдается негодование и разочарование. Нет, не разочарование, а злость. Это обидно, Сергей Михайлович, очень и дохуя обидно. Но Саша просто выдыхает собеседнику в лицо дым с коротким "Да". Потому что пошел ты в пизду, Сибирский, он спокоен, не расстроен, ни капельки. Он же тебя не искал по всему Петрограду после того, как увидел на совсем недавно созданной странице в соц. сети, что ты вернулся в ваш с ним город детства и юности. Он не спрашивал в моргах и больницах о неком гражданине Сергее Михайловиче Сибирском, прикрываясь ордером о допросе, обещаниями и нытьем выпрошенным у Чернышевой. Он не готовился предложить тебе встречаться, нет. Он просто не успел. Это пиздец обидно, блять.       На свадьбе Сергея тащат в мужской туалет и после пары "ласковых" прижимают к грязному кафелю на стенах. Ему даже плевать на костюм, ведь поведение Саши порождает любопытство глубоко внутри. Но та пара бокалов вина мешает вникнуть в претензии и полноценно понять, почему друг — Сергею даже не смешно с этого, они же не виделись шесть лет, конечно, они теперь просто друзья и не более, к сожалению, — так себя ведет.       Пьяный, скомканный, невинный поцелуй не помогает делу. И только рука блондина тянется к волосам на затылке друга, чтобы углубить его, как перед собой он никого не видит. Только громкий хлопок двери ударил по барабанным перепонкам, вызывая дрожь, что доказывает, что это не алкоголь с его сознанием шутки шутит, а реальность. К слову, на следующий день все забывается. Все, кроме настойчивого касания к губам, но разум стирает перед глазами лицо этого человека.       "Пошел нахуй," — едва сдерживая себя от того, чтобы ударить работника морга, Саша отстраняется от кирпичной стены и старательно смотрит в противоположную от него сторону. Плохое настроение, думает мужчина и уходит к черному входу. А Саше обидно еще больше, и с каждым разом это чувство пожирающей изнутри досады растет. Теперь он даже не может нормально сознаться Сибирскому в чувствах.       Встревоженный Киров шарахается от каждого нервного выдоха и вдоха коллеги, спрашивает, что случилось, и приносит ему кофе с сахаром - Лена сказала, что сладкое способствует выработке гормона счастья, а Саша не выглядит очень счастливым.       Невскому приятно, что этот шкет так волнуется за него, но краем сознания оправдывает это лишь тем, что расстроенный Александр Валентинович не так работоспособен, как обычно. Так обидно, что даже сейчас Саша не человек в первую очередь, а сотрудник полиции, от работы которого зависит зарплата обоих.       После смены Женя все так же мечется рядом, пытается рассмешить или просто поднять настроение, и впервые за шесть лет это угнетающее чувство всепоглощающей пассивной злости на друга сменяется умиротворением. Под размеренное щебетание Евгения на соседнем сидении они доезжают до Ладожской. — Можете остановить, — Женя никогда не тыкает с коллегой, он все же старше Кирова, как-то неправильно это. — Мой дом вон там.. — Ох, прости, но я же хотел тебя в ресторан отвести, — сарказм намеренно слишком очевидный, чтобы повестись.       Следователь смеется и старается подыграть: — И вы меня извините, но завтра мне нужно очень рано вставать ради работы с одним очень хмурым красавчиком, — что из этого шутка, а что лишь подобие, Саша не может сказать, но старается не думать об этом. — До завтра, Александр Валентинович.       И ему стыдно. Ужасно стыдно и обидно за Женю, молодого и вполне амбициозного парнишку, потому что сердце все еще предано тому женатому блондину, напыщенному мальчику из детства, который сидел с ним у запасного выхода. Неспроста все эти шутки Кирова, граничащие с завуалированной правдой, про свидания и влюбленность. Саша сам так делал, только в одиннадцатом классе. И он просит прощения у него, видя, как веснушчатые щеки покрываются нездоровым румянцем и как грусть сочится в ответе. "Да, простите меня, я не буду больше к вам лезть", — Невскому стыдно, что его напарник расстроен из-за него. Стыдно, но справедливо по отношению к нему же, ведь это правда, ведь так будет легче всем. Кроме Саши, но он слишком давно забил на себя хуй, чтобы волноваться о таком незначительном моменте.       Обида отступила, освобождая место раскаянию и желанию попросить прощения у того самого Сережи Сибирского, мальчика, в которого он влюблен с девятого класса. И он через управляющую моргом добывает номер мужчины и отправляет сообщение.       "Приходи к набережной у Володарского к девяти". И через секунду добавляет: "Пожалуйста".       Уже в половину сам Невский сидел в машине, пялясь через лобовое стекло на мост. Он особо не помнил ничего из курса краеведения, на котором была помешана их учительница географии. Что-то про революцию и убийства. И единственное, что впечаталось в подсознание тогда еще десятиклассника, это интересная поправка Сибирского. "— Знаешь, как этот мост называют люди? — он смотрит в глаза Саши, чтобы увидеть правду, а не просто услышать наигранное: "Пфф, ну конечно, Володарский. Я же тут не первый год живу." — Его называют "Последней надеждой", — парень улыбается одними уголками губ. — Трагично так, а из-за пустяка — самой поздней разводки."       Саша выходит на набережную, вдыхая холодный воздух и кашляя. Сигареты в рот брать не хочется, потому что даже волнения никакого нет. Он тут с определенной целью — извиниться и перестать быть мудаком в глазах друга детства. Он надеется, что хотя бы друга.       Сбоку кто-то негромко окликает его, и Невский видит блондинистую макушку. И сердце пропускает удар. Нет, стоило все же закурить тогда. — Вы меня звали? — в темноте Сергей не сразу признает друга, потому и обращается осторожно, вежливо.       С каждым новым шагом, приближающим эксперта к неопознанному человеку, осознание накатывает с удвоенной силой. "Я звал," — они стоят почти непозволительно близко. — Невский? — настороженно и удивлённо спрашивает мужчина. Хочется отступить назад, но поздно. — Что ты от меня хочешь? — От тебя — уже ничего, — руки медленно нащупывают в заднем кармане пачку Бонда. — Тогда зачем поз.. — его возмущение было прервано очень коротким "Хотел извиниться." Саша поджигает кончик сигареты и выдыхает в сторону. — Не хотел, чтобы мы до конца жизни собачились по моей глупости, — Сибирский недоуменно смотрит в уставшие глаза напротив, едва понимая суть. — И моей обидчивости.       С пару минут он молчит, подбирая слова. Саша думал, это будет проще — что он просто скажет "Прости, что начал вести себя как последний ублюдок и долбаеб," пожмет руку, и они разъедутся. Это очень сухо и вообще не подходит к ситуации. — Извини, что был ужасным тупицей и мудаком. Извини, что так набросился на тебя после вашей с Никой свадьбы. Извини, что.. — слова застревают в горле вместе с кашлем. — Прости меня, пожалуйста, что я все еще тебя так фанатично люблю.       Он сюда приезжал не для того, чтобы услышать признание. Саша ляпнул, не подумав, но брать слова назад он не будет. Потому что это правда. — Мне было ужасно обидно, когда ты уехал, — грустная улыбка и взгляд в пол выдают неподдельную искренность. — А потом я узнал, что ты снова здесь и думал, что мы сможем закончить начатое.. А потом у тебя появилась Ника, пока я готовил предложение. — Предложение? — Сергей впервые за все время подал голос. — Не бойся, так быстро в ЗАГС я бы тебя не потащил, правда. Это немного другое предложение, — снова это напускное самодовольство на лице и детский страх в глазах, вдруг Сережа не верит. — В любом случае, это было снова обидно. И я не сдержался. На свадьбе в пьяном бреду наговорил гадостей — ты и не помнишь, наверное. И бесился потом, уже чисто из принципа не прекращал это все.       Испытывающий взгляд подталкивает закрыть глаза и откинуть голову назад. Снова недолгое молчание, прерываемое лишь ударами волн об пирс. "Прости меня, пожалуйста, Сереж," — пальцы начинают подрагивать от холода, или от нервов, не столь важно теперь. Сибирский молчит, разглядывая теперь мост. Как иронично, однако. — Знаешь, как этот мост называют люди, Саш? — сейчас еще слишком рано для разводки, поэтому машины и люди спокойно передвигаются по железобетонной конструкции. — Володарский, я тут не первый год живу, — как-то на автомате ответил следователь, сразу получив наигранно укоризненный взгляд. — Ты смеешься надо мной, Невский, — Сергей толкает друга в ребро, от чего тот драматично кривится и слишком уж неправдоподобно ойкает. — А еще ты все испортил только что. — О нет, — показушно игнорируя упрек, мужчина сгибается пополам. — Ты меня убил. — Какая досада, — хмыкает собеседник, глядя сверху вниз. — И как же спасти тебя, Александр Невский, великий полководец? — Последняя надежда, — Саша делает паузу, сощурившись, глядя прямо на друга. — Это поцелуй истинной любви. — Но ты же умер уже, — он старается выглядеть серьезно. — Я не целуюсь с трупами, прости.       Саша коротко смеется и выпрямляется. Это так похоже на их детство. Эти не смешные переигрывания и подколы. Улыбка сама по себе появляется на лице, а рука уже тянется за Бондом. Две последние. В самый раз. Следователь протягивает сигарету, смотря вниз и ища зажигалку.       И щеки касается что-то очень-очень теплое. "Мы на этой неделе развелись с Вероникой," — горячее дыхание опаляет замерзшее ухо, и тихий голос доносится до слуха.