Последнее Желание

Эльф врал. Вернее, он недоговаривал. Геральт был уверен, что тот не врёт, говоря, что в соседнем городе есть чародей, способный им помочь. Однако было что-то ещё, возможно в этом городе всё же тоже был чародей? Но зачем эльфу его покрывать? Ведьмаку хотелось встряхнуть лекаря, чтобы тот хоть с испугу выдал информацию, но по глазам того было видно, что он скорее откусит себе язык. Времени на более тщательный и безопасный допрос не было, ведьмак чувствовал, что дорога каждая минута. Лютик смотрел на него испуганными глазами, казалось, он не знает, стоит ли начинать молиться всем известным богам или же умолять лекаря сделать что-нибудь. — Не волнуйся, Лютик, я буду гнать Плотву во весь опор, мы успеем, — убедительно сказал Геральт, а сам впервые за долгие годы боялся. Боялся не успеть, боялся, что жестокие слова будут последним, что достанется от него барду. Нет, нельзя сейчас думать об этом, надо спешить. А разобраться с эльфом и его тайнами он успеет в другой раз. Кивнув лекарю в благодарность за хоть немного облегчившее страдание барда лекарство, Ведьмак закинул Лютика на лошадь, уселся сам, крепко держа друга, и погнал лошадь к следующему городу так быстро, как только было возможно. — Гер... гер-ральт, — просипел бард, привлекая внимание ведьмака. — Держись, Лютик, всё будет хорошо, — убеждал он то ли барда, то ли себя. — Если я ум-мру, — продолжал пытаться протолкнуть слова бард, — обещай… — Я не буду ничего обещать, ты не умрёшь! Если хочешь, чтобы я тебе что-то пообещал, то постарайся не умереть, пока я тебя спасаю, — перебил его Геральт.  — Ум-м, — бард попытался что-то сказать, но говорить становилось совсем невозможно. Всё, что время от времени удавалось прохрипеть Лютику — это имя ведьмака. Пока они неслись, уже стемнело, бард едва дышал, и его сознание ускользало от него. Геральт всё повторял: «Держись, Лютик, держись». К полуночи бард совсем отключился, а ведьмак взволновался не на шутку, хотя и до этого был на пределе. От скачки дыхание Лютика сбивалось и в итоге Ведьмаку пришлось остановить лошадь. Он спустился, взяв барда на руки и опустил того на землю, чтобы тот смог выровнять дыхание. Но это не помогало. Дыхание становилось всё более прерывистым, пока вовсе не пропало. — Нет-нет-нет-нет-нет! — Геральт попытался сделать искусственное дыхание, но это тоже не помогло. Чёрт! Всё не может закончиться вот так! «Пирог без начинки»? Вот это будет последнее, что он запомнит? И он даже не выслушал его последнюю просьбу, так не хотел даже думать о таком исходе. Геральт в отчаянье схватил Лютика и прижался к нему, пытаясь услышать сердце. Оно едва работало и без воздуха ему недолго осталось. — Лютик, ну же, дыши! — с настоящим страхом в голосе молил ведьмак. И о чудо! Бард сделал резкий вдох, распахнул удивлённые глаза, а потом снова потерял сознание. Страшная опухоль на его шее как по волшебству стала уменьшаться, а Геральт почувствовал едва ощутимый зуд на запястье. Там появилась вторая царапина. Тут его озарило — это он хозяин джина, не Лютик! Невероятное облегчение затопило его, он не смог сдержать слегка истеричного смеха. — Лютик, твою мать, — покачал головой ведьмак, всё ещё прижимая к себе барда. Его самого чуть потряхивало от пережитого. Он бы никогда не подумал, что бард так дорог ему. Что хладнокровного ведьмака можно довести до такого состояния. У него оставалось ещё одно желание. Сон? Какая мелочь по сравнению с тем, что они сегодня пережили! Глядя на мирно спящего в его руках Лютика, Геральт вдруг осознал, что хочет от джина. Он улыбнулся так, как не улыбался никому прежде — тепло и заботливо, и прошептал в ночь своё последнее желание. С бардом в руках Геральт всё же заснул в ту ночь, прямо там, где загадал последнее желание. Утром он проснулся от того, что его кто-то толкал. Открыв глаза, он обнаружил прямо перед собой взъерошенного Лютика. — Я смотрю, свой сон ты всё же получил, — заметил бард. — Но, мой дорогой друг, я очень рад, что мы сдвинулись с мёртвой точки в наших отношениях, однако не могли бы твои объятия быть немного менее сокрушительными? Геральт, мы барды — создания искусства, а искусство не любит, когда с ним так грубо. И вообще, знаешь, мы лежим на голой земле. Ну ладно, не смотри на меня так, на траве, но от этого не становится намного удобнее или теплее. Ты даже не развёл костра? Что вчера такое произошло? Помню, мы мчались в какой-то город? Знаешь, на город это совсем не похоже. А знаешь на что это похоже, Геральт? На поле! На огромное, необъятное поле, хотя из-за высокой травы с одной стороны и твоего могучего тела с другой, я и не могу в полной мере судить о его необъятности, тем не менее… В любой другой день Геральт давно бы уже рыкнул на барда или сказал что-то вроде «ты слишком много болтаешь» или «Лютик, заткнись». Однако сегодня, после того как он чуть не потерял возможность услышать этот голос вновь, ведьмак был готов слушать его сколько угодно. Видно что-то такое отразилось в его взгляде, потому что Лютик оборвал себя на полуслове и взволнованно уставился на него. — Геральт, что случилось? Ты что… слушаешь меня? Боже, что ты наделал? Ты обменял свои мозги на моё здоровье? Нет, подожди, это так не работает. Все знают, что чародеи берут деньги, зачем им твой мозг… А может мы упали с Плотвы, и ты ударился головой? Мы ведь поэтому лежим в такой позе, да? Ты пытался спасти мою голову? — Лютик, — прервал его всё же Геральт, и бард вздохнул с облегчением. — Заткнуться, да? Ну, слава богу… — Нет. Просто… спой? — Геральту надо было убедиться, что с его драгоценным бардом и правда всё в порядке. — Что? О нет, Геральт! — на глазах барда навернулись слёзы, и он схватил лицо ведьмака руками. — Ты что, умираешь? Или это я умираю? Нет, я умирал вчера и всё ещё жив, значит всё же ты… Геральт, что я могу сделать? — Лютик, — уже с чуть заметным раздражением ответил ведьмак. Потом мысленно велел себе успокоиться, им не стоит возвращаться к тому, с чего всё началось. — Я не умираю. — А? Хорошо, — успокоился бард. — Тогда в чём дело? Тебе ведь не нравится моё пение, ты сам говорил, как пирог… — Я соврал, — просто ответил Геральт, и бард замер с открытым ртом. Глупо моргнув пару раз, он попытался переварить этот простой факт. — Зачем? — всё же спросил Лютик, совсем не понимая уже что происходит. — Что «зачем»? Зачем я соврал или зачем прошу спеть? — Геральт понял, что возможно это не та ситуация, где он может уйти от разговора. — Всё, — помотал головой бард. — Геральт, у меня после вчерашнего, наверное, в голове всё перемешалось, поэтому я ничего не понимаю. Кстати, можешь заодно пояснить, как я до сих пор жив? — Очень просто, я загадал желание, — пояснил ведьмак. Лютик продолжал вопросительно на него смотреть, и Геральту пришлось развернуть ответ: — Оказалось, что джин служил мне, так что мне просто нужно было загадать желание. — О, — бард приподнял брови, одним движением обозначая удивление и понимание. — Тогда вернёмся к оставшимся вопросам. — Я соврал, потому что надеялся таким образом держать тебя на расстоянии, думал, так безопаснее. Возможно, я был неправ. — Возможно, Геральт, возможно?! — возмутился Лютик, упираясь руками ему в грудь, чтобы чуть отодвинувшись сурово посмотреть на ведьмака. — Ладно, я был неправ. — То-то же! — кивнул удовлетворённо бард. — А теперь давай мы всё же встанем, я займусь завтраком, а ты мне всё же споёшь? — отпуская барда и поднимаясь с земли, предложил ведьмак. Он даже подал Лютику руку. — Зачем? — упрямо спросил бард, и Геральт не стал делать вид, что не понимает. — Я боялся, что больше тебя не услышу, — с трудом смог признаться ведьмак. Чтобы хоть как-то избежать неловкости он полез доставать провиант из сумки. Сушёные фрукты, да немного хлеба — не густо, но сойдёт пока. — Что? Ты боялся? Ты?! Бесстрашный белый волк! — Да, Лютик! Я! Я боялся, до дрожи боялся тебя потерять! Доволен?! — всё же не сдержался ведьмак. — Нет, — опустив глаза, покачал головой бард. — Нет, я не доволен. Я никогда не хотел, чтобы из-за меня ты как-либо пострадал. — Боже, Лютик, — закатил глаза Геральт. — Это ты из-за меня пострадал. Ведьмак вернулся к барду и снова прижал его к себе. — Прости меня, — прошептал он в русые волосы. — И ты меня, — так же тихо ответил бард, прижавшись к ведьмаку. После чего приглушённым чужим плечом голосом запел: — Ведьмаку заплатите чеканной монетой… Геральт довольно фыркнул.

Двадцать лет спустя.

— Геральт? — стоя нагишом у зеркала, позвал Лютик. — Да, дорогой? — отозвался с постели сонный ведьмак. — Помнишь ту старую историю с джином? — проводя рукой по отросшим давно до плеч волосам, спросил бард. — Да? — Ты ведь третьим желанием не сон загадал, да? — пытаясь найти морщинки вокруг глаз, Лютик уткнулся в зеркало носом. — Да, — честно ответил Геральт, любуясь на голую спину (и не только) своего барда. — И когда ты мне собирался рассказать? — всё ещё красуясь, хмыкнул Лютик. — Ага, — ведьмак откинулся на подушки. — Что «ага»? Не уходи от ответа! — возмутился бард, подходя к любимому. Геральт воспользовался случаем и, схватив Лютика за руку, утянул к себе на кровать. Перехватив возмущение поцелуем, он довольно заулыбался. — Лучше спой мне? Я так люблю твой голос.