Пранприя Лалиса Манобан

      — Jenjang, jenjang*, Лиса, — сдавленно прошептал Ви вечером того же дня, уже после того, как его папа вернулся с работы и до отвала накормил обоих «деток», несмотря на вялые сопротивления Эмилис, и после того, как Крис тридцать раз уточнил, точно ли она не вернется ночевать, и уверена ли она в том, что всё в порядке.       — Да твою мать, — простонал Ви, отнимая телефон у пораженной девушки, и меланхолично провел следующий разговор, — привет, хён. Что? Хён — по-корейски старший брат для парня. Да, я парень. Да, кореец. Наполовину. Нет, не Виктор Цой, Виктор Пак. Нет, не шучу. Нет, не дебил. Нет. Нет. Да, мы однокурсники. Нет. Я гей. Да. О любви не шутят, хён. Спасибо, конечно же, голодной уже не останется. Да, супер. Я сейчас скину тебе свой номер, звони, если что. Ага. Возвращаю телефон Эмилис.       Сама невозмутимость со взъерошенными светлыми волосами передала телефон опешившей Лисе. Она медленно поднесла свой самсунг к уху, ожидая оглушающие крики брата, но тот озадаченно пожелал ей хорошего вечера и отключился. Следом он все-таки прислал сообщение:       «Будь осторожна… даже с Виктором Цоем могут возникнуть проблемы».       Эмилис не успела ответить, потому что Ви снова по-хозяйски перехватил ее телефон и фыркнул:       — Кажется, твой брат обладает девичьей памятью. «Не Цой, а Пак, хён! Кстати, вот мой номер», — продиктовал сам себе парень, щедро приправляя сообщение фиолетовыми сердцами, и перекинул телефон Эмилис на свой диван. Перехватив взгляд ее растерянно моргавших глаз, Ви снова улыбнулся. — Что тебе интересно? О чем он меня спрашивал, или соврал ли я ему?       — Всё, — чистосердечно сказала Эмилис, сидевшая на полу. Парень кивнул и сел рядом с ней, поджимая под себя ноги.       — Твой брат спросил, знаю ли я, что у тебя завтра за день. Я сказал нет. Он спросил, твой ли я парень. Я сказал нет. Он спросил еще раз. Я сказал, что гей. И не соврал. Он попросил присмотреть за тобой. Я пообещал. Он еще раз назвал меня Виктором Цоем. Вот как-то так.       С каждой фразой Ви загибал один палец и уже пошел по второму кругу, прежде чем закончить. Эмилис не знала, как реагировать на такое внезапное для нее признание, но ее новый знакомый перевел тему очень резко, как это обычно бывает. Отчего-то Ви точно знал, что они успеют поговорить о его сердечных делах.       — Ты расскажешь мне, что с тобой? Я могу ошибаться, но мне кажется, что ты именно поэтому осталась на ночь.       И Эмилис рассказала.       Так просто начала, словно была воздушным шариком, который отвязали от прилавка и случайно выпустили, передавая ребенку. И не могла остановиться. Шарик превратился в межпланетную станцию «Вояджер-1» и покинул пределы Солнечной системы.       Запинка во фразе «Его зовут… звали Олег» дала Ви понять, что разговор будет тяжелее, чем он предполагал.       «Завтра у него день рождения» стало комом в его горле.       Вся история от апельсинового сока до зеленоглазого хмурого Рэя заставила Ви трястись в бесслезных рыданиях вместе с Эмилис: одному плакать было нельзя, другая уже не могла. Они обнимались так крепко, будто знали друг друга вечно. Лисе было странно рассказывать всё в таких подробностях: казалось, Ви знал Олега Салтыкова и даже пару раз курил с ним за их любимым кинотеатром после сеанса. Но Ви не знал улыбчивого сиреневоволосого парня, фотография которого стояла у Эмилис на заставке, и абсолютно не понимал, как реагировать на ее страшный рассказ. Он шепотом беспрестанно призывал корейского чёрта, безо всякой надежды, что тот поможет. Нужно было хоть чем-то занять рот, привыкший болтать и всегда знавший, что ответить.       Однако Эмилис не нужны были слова. Она лежала на коленях у Ви и наслаждалась чувством того, что теперь их связывает нечто, что было крепче даже дружеских уз. Лиса… Пранприя Лалиса не знала: в тот самый момент кареглазый блондин не просто гладил ее по плечам. Ви судорожно пытался придумать, как рассказать, что восьмого апреля родился и тот самый айдол, про которого он не смог поделиться ничем вразумительным накануне.       Просто потому, что его боль тоже никак не проходила. Зато Ви был на шаг впереди Эмилис: он знал по имени то нечто, что намертво связывало их все больше с каждой минутой.       — Так, — наконец сказал Ви, склонившись над Лисой, — завтра воскресенье. Мы сидим дома и смотрим все твои любимые фильмы. Составляй список.       Эмилис нахмурилась, а блондин почти насильно растянул губы в улыбке:       — Я хочу знать о тебе всё, потому что серьезно намереваюсь стать твоим другом.       Лиса улыбнулась, глядя на парня снизу вверх. Надо же. Позавчера — чужие, вчера — почти чужие, сегодня — самые родные? Это возможно?       — Ты очень странно разговариваешь, Ви.       Раз она смогла сказать это вслух и заслужить наказание в виде щекотки — определенно.

***

      Когда уже заканчивался учебный год — впервые за несколько лет подарив больше, чем забрал, — Эмилис и Ви стояли около «восточного» сфинкса на Университетской набережной и с пеной у рта спорили, кто в новом клипе DAY6 выглядел лучше: Дже или Вонпиль. Эти споры никогда не кончались ничьей победой, потому что упорства было не занимать ни язвительному блондину, ни дерзкой-для-самых-близких невысокой девушке. Однако внезапно Эмилис замолчала. Ее светлые глаза задумчиво смотрели на противоположный берег Невы, гуляя от Мраморного дворца до Исаакиевского собора и обратно.       — Чего скисла, Лалиса? — толкнул ее локтем Ви, — нечем крыть моего идеального Дже, да? Признайся, его прическа…       — Нет, я просто задумалась, — Эмилис, прищурившись, посмотрела на парня, — вспомнила, как мы с тобой провели восьмое апреля.       Ви кивнул. Он сам часто вспоминал тот день, полный смеха и слёз примерно в равных пропорциях.       — Знаешь, мне ведь так не хватало дружбы, — серьезно сказала девушка, не отводя взгляда от смешливого корё-сарам.       — Ну-у, — начал строить из себя придурка Ви, — вокруг тебя ведь всегда было столько подружек… пока я не распугал их всех одним своим видом.       Эмилис будто не заметила его ехидного тона и спокойно продолжила:       — Подружек… да. Но до шестого апреля в этом городе у меня не было дружбы.       Ви на мгновение замер, а после улыбнулся и крепко обнял Лису, привычно обхватывая ее плечи сзади. Теперь они вдвоем смотрели на неизменно прекрасную панораму и молчали. Молчание было для них такой же важной валютой, как разговоры взахлеб, смех, слёзы и тоска по рожденным восьмого апреля.       Мир Ви Пака и Пранприи Лалисы Манобан стоял не на трех китах, а на двух Овнах. И вместе они справлялись с болью, потому что понимали ее лучше всего в жизни. 27.03.20–08.04.20♡