Кровью умытое солнце

Всю свою жизнь, сколько он его знает, Вэнь Чжулю любил главу Ордена. Вэнь Жохань всегда восхищал его. Что-то неведомое влекло к нему. Он на самом деле не знал, за что полюбил его, но Вэнь Жохань был единственной его мечтой. Самой приятной и самой невозможной мечтой. Впрочем, глава Ордена ведь даже не знал о его чувствах: никакие переживания не могли изменить его прежней внешней холодности и отстранённости. Казалось: что здесь сложного? Нужно просто признаться. Но нет. Если бы его возлюбленный был простым смертным — это было бы вполне реально. Но он любил самого главу Цишань Вэнь. Он любил того, кто для него превосходил небожителей. Вэнь Чжулю понимал, что это пустое желание, которое никогда не исполнится, но это чувство с каждым днём всё сильнее терзало его. Пока однажды он не решился. — Постойте, — голос прозвучал совсем тихо и почти неуверенно, пусть то, что он собирался сказать, и было слишком смело. Вэнь Чжулю был готов ко всему, что может сделать глава Ордена с ним за его откровение. Вернее, пытался настроиться на то, чтобы спокойно вынести любые мучения. — Что-то ещё? — с нескрываемой скукой спросил Вэнь Жохань, явно не желающий его более ни видеть, ни слышать. И всё же разглядывал слугу он с некоторым любопытством, видя его волнение. — Я давно хочу кое-что сказать вам. Выслушайте меня. Эта неуверенность казалась главе Ордена забавной. Он подошёл ближе, почти вплотную, смотря на Вэнь Чжулю так выразительно, что тот чувствовал себя ещё более неловко. Но отступать было некуда, да и поздно. — Что же? — его взгляд был жутким, особенно когда он смотрел вот так: близко, настойчиво, насмешливо. Взгляд глубокий и тёмный, как ночь, но неизменно приковывающий к себе. Вэнь Чжулю не мог отвести глаз, как бы ни был страшен этот миг. Он видел интерес Вэнь Жоханя и уже пожалел о том, что вообще заговорил об этом. — Я люблю вас, — это прозвучало особенно отчаянно, так, будто он в последний раз говорит это, будто смерть уже идёт за ним. Впрочем, Вэнь Чжулю не знал, что ему будет за это признание, и не думал заканчивать на этом. Казалось, что в главном зале было как никогда тихо, пугающая тишина окружала их; тихо было настолько, что услышать можно было бы биение сердца, каждый слишком неловкий вздох. — Всегда любил только вас. Я всегда был предан вам, и никогда не посмею предать. Я готов отдать жизнь за вас хоть прямо сейчас. Если бы вы пожелали моей смерти — я бы своими руками вырвал сердце себе из груди. Он видел, как интерес сменяется удивлением и полнейшим разочарованием, но чувства настолько захлестнули его, что он не хотел останавливаться, не сказав всего. Вэнь Жохань, кажется, вначале растерялся, явно не ожидая столь пылкого признания в любви ему. — Вэнь Чжулю, ты… — Молчите, — он отвернулся, опустив взгляд в пол, спешно пытался верно подобрать слова. Понимал, что глава Ордена не станет ждать слишком долго. Сжигающий Ядра уже чувствовал его презрительную насмешку на себе, а потому больше не решился смотреть ему в глаза, зная, что увидит там собственную смерть. С величайшим стыдом он продолжал, разглядывая чёрный мрамор под ногами. Так стыдно, как сейчас, ему никогда не было. — Мой господин, простите меня за это откровение. Простите, что я посмел потревожить вас. Я приму любую вашу волю, только умоляю, позвольте взглянуть на вас в последний раз перед смертью, если она станет моим наказанием, не лишайте меня этого утешения. Я покорно сделаю что угодно, всё, чего вы пожелаете. Я никогда не оставлю вас, если вы всё же решите помиловать меня, я всегда буду рядом и не посмею бросить вас. Я люблю вас, и до последнего вздоха буду любить только вас. Вэнь Жохань удивительно терпеливо выслушал его, и только усмехнулся, когда он принялся, словно в бреду, повторять о своей любви к нему. Он ничего более не говорил, будто не считал слугу достойным того, чтобы хоть как-нибудь к нему обратиться, и лишь с недоумением наблюдал за ним, не зная, что предпринять, когда Вэнь Чжулю с опаской взял его за руку и легко поцеловал тыльную сторону ладони, а после опустился на пол на колени, не отпуская его руку. В его взгляде, который лишь на мгновение остановился на холодном лице главы Ордена, была бесконечная преданность, такая, что если бы он и правда приказал ему убить себя — Сжигающий Ядра сделал бы это без промедления, нисколько не жалея. Даже Вэнь Жохань был восхищён и поражён, пусть и нисколько не разделял его чувств и настроения. Он ушёл, небрежно выдернув руку из его несмелой хватки, и так и оставил его в полнейшем отчаянии, только у самой двери обернулся к нему через плечо, почти с сожалением посмотрев на него. Вэнь Чжулю ждал, что он убьёт его за подобную дерзость, но глава Ордена даже ничего не сказал. Теперь он ждал смерти каждое мгновение и готов был принять её, если бы Вэнь Жохань так пожелал. Но ни на следующее утро, ни через день, ни через неделю ничего не произошло. Глава Ордена и думать позабыл о нём, хоть то признание и отзывалось в его памяти каким-то странным необъяснимым чувством. А Вэнь Чжулю всё ждал, когда же наказание настигнет его. И ни на миг не мог забыть тот день, когда решился открыть свои чувства. Не мог забыть того прелестного ощущения тепла чужой ладони. Но он ведь так и не получил то, чего желал более всего. Вэнь Чжулю понимал, что глава Ордена никогда не будет с ним, что это невозможно. Даже стоя рядом, он был от него так далёк. Немыслимо далёк. *** Совсем раннее утро было прохладным. На бледном почти прозрачном небосводе догорала последняя звезда, вот-вот взойдёт солнце, и рассвет разгорится яркими красками за облаками. Но ставни плотно закрыты, и в комнате тяжёлый полумрак и воздух ещё слегка пахнет какими-то благовониями. Тихо скрипнула дверь, вырывая из сна, возвращая в реальность. Кто-то тёмной тенью проник в комнату. Вэнь Жохань мучительно закрыл глаза снова, даже не думая о том, как, должно быть, нелепо выглядит со стороны спящим на столе среди разбросанных бумаг. Ещё хоть мгновение отдыха, хоть тело и ноет из-за неудобной позы. Окончательно проснуться и удивлённо поднять голову заставил запах горячего чая, когда кто-то молча поставил поднос на стол и присел рядом. Вэнь Жохань понял, насколько глупой была идея на пару мгновений склонить голову к столу, чтобы дать себе отдохнуть. Он не заметил, когда уснул: это было далеко за полночь. — Вы снова не ложились. Почувствовав в недовольном осуждающем тоне Вэнь Чжулю беспокойство, он обернулся к нему и чуть улыбнулся. Глава Ордена был так благодарен ему за заботу, но не мог выразить это словами. Растерянно разглядывая слугу, он не соображал, что хотел только что сказать — эта забота впечатляла его всё так же сильно. Вэнь Жохань не успел подумать, прежде чем сказать, но было очевидно: гордость оставила его в тот миг, когда он прильнул к Вэнь Чжулю и тихо прошептал ему в шею, чувствуя его тепло, когда всё же сумел сказать это: — Я люблю тебя.