Кровью умытое солнце

Время, проведённое в отчаянном беспокойстве у постели любимого человека, тянулось, казалось, бесконечно. Вэнь Жохань разрывался между делами Ордена, которые обстояли очень плохо, и тем, чтобы оставаться с Вэнь Чжулю и присматривать за ним. Вэнь Цин помогала ему и в том, и в другом — он начал посвящать её в свои обязанности, чтобы облегчить свою участь. И племянница, прежде имевшая дело только с травами и иглами, оказалась неожиданно толковым помощником. Вэнь Жохань убедился в том, что не ошибся в своём желании представить её как наследницу, когда с её помощью было выиграно несколько важных сражений. Он понимал, что достичь прежних успехов выйдет нескоро и будет достаточно трудно, однако первые шаги были сделаны. И эти первые шаги значительно взволновали успевших было успокоиться и настроиться на свою победу союзников четырёх великих Орденов. Вэнь Жохань ликовал и злорадствовал. Вэнь Чжулю едва ли становилось лучше. Он по-прежнему не приходил в себя, а на любое прикосновение к себе даже в бессознательном состоянии реагировал весьма болезненно. Сменять повязки было настоящей пыткой и для него, и для Вэнь Жоханя, вынужденного это наблюдать и неустанно успокаивать его. По крайней мере, угрозы его жизни больше не было, и уже это радовало. Со всем остальным, он был уверен, они справятся вместе. Вэнь Цин утешала его тем, что и не таких стойких вытаскивала с того света. Ей глава Ордена верил. Потому что никому другому верить не мог. — Когда придёт в себя, — говорила она серьёзно, — не нужно сразу расспрашивать. В его состоянии не стоит снова волновать его, заставляя вспоминать то, что с ним было. Потом всё разузнаете. Пока ему нужен покой. Вэнь Жохань согласился с её словами. Он и не думал сразу приставать с расспросами. Всё равно пока это ничем бы не помогло ему. До того момента, когда он отомстит, всё ещё было слишком далеко. Он считал, что ещё успеет всё узнать, чтобы придумать, каким мучениям подвернуть тех, кто заставлял любимого человека страдать. А пока он намеревался только поддержать. Убедить, что весь кошмар закончился и больше он никому не позволит ему навредить. Ему не хотелось даже задумываться о том, что чувствует Вэнь Чжулю, но было ясно, что ему наверняка будет сложно прийти в себя. И с этим глава Ордена хотел помочь ему. После того, как Вэнь Цин в очередной раз отчитала его, узнав, что он не спал несколько ночей, оставаясь с Вэнь Чжулю, ему всё же пришлось согласиться на её условия: дежурить у его постели они будут по очереди, а если что-нибудь случится — сообщать друг другу. Так стало намного легче. У Вэнь Жоханя оставались силы и время на другие дела, пока племянница оставалась с Вэнь Чжулю, и он понимал, в каком бесконечном долгу перед ней. Однажды утром она сказала ему, что Сжигающий Ядра ненадолго приходил в себя ночью. Вэнь Жоханя это обрадовало, и он тотчас же спросил: — Почему ты не позвала меня? Он был очень взволнован этим известием. Вэнь Цин его успокоила: — Я поняла это по его дыханию. Он даже не открывал глаза, и мы не говорили. Это неудивительно — прошло слишком мало времени. Вся радость мгновенно померкла. Но устоявшаяся ещё больше надежда осталась. Глава Ордена был теперь полностью уверен в том, что с Вэнь Чжулю всё будет в порядке. Не сразу и не скоро, но будет. Оставалось только набраться терпения и ждать. Он готов был подождать. Даже за бумагами и планами мысли о любимом человеке, прошедшем через ад, не покидали его, и отвлечься не удавалось. Вэнь Жохань думал о том, что скажет ему, когда они смогут поговорить. Он одновременно и желал, и боялся этого разговора. Боялся, что Вэнь Чжулю не простит его за всё, что он сказал тогда при расставании. И за всё, что с ним случилось по его вине. Это чувство вины не оставляло его в покое, с каждым днём терзая всё сильнее и жарче. Видеть никого не хотелось, и глава Ордена отправлял всех прочь, кто бы ни осмелился приблизиться к нему. Только Вэнь Цин подпускал к себе — только в ней был уверен.

***

Вэнь Чжулю пришёл в сознание спустя много времени после того. Вэнь Цин только закончила с осмотром и убедила Вэнь Жоханя в том, что его состояние значительно лучше. И оставила их наедине — пришла очередь главы Ордена быть с ним. Тот не сводил с него взгляда, держа за руку. Ему ужасно хотелось, чтобы этот кошмар как можно скорее закончился, но он понимал, что последствия всё равно будут не менее неприятны. Это слегка угнетало. Вэнь Жохань продолжал надеяться на лучшее, хоть и знал, что всё равно останется с подчинённым, что бы ни случилось. Он был единственным человеком, которого он хотел видеть рядом и с которым хотел быть. Оставаясь с бессознательным Вэнь Чжулю, глава Ордена вспоминал то многое, что их связывало, всё, что было в прошлом: каждый момент их совместной радости, каждое недопонимание и вообще каждую мелочь. И всё смотрел на своего смертельно бледного любимого человека, на почти заживший след на щеке, на шрамы на шее, и чувствовал, как от сожаления ему снова становится не по себе. Чужие пальцы вдруг сильнее сжались на его ладони, заставив Вэнь Жоханя даже вздрогнуть от неожиданности — он слишком привык к тому, что Сжигающий Ядра всё это время лежал неподвижно подобно мертвецу, а от последнего его отличало только слабое дыхание. Он видел, как Вэнь Чжулю болезненно морщится, испытав, очевидно, слишком много всего одновременно. А потом он с трудом повернул голову к нему, и глава Ордена встретился с ним взглядом. И сам забыл, как дышать. Крепче сжал его руку и чуть поднял, чтобы коснуться кожи губами с огромным облегчением. И чтобы увидеть что-то больше похожее на непонимание в его глазах. Вэнь Чжулю настойчиво смотрел на него, почти не моргая, как будто не верил тому, что видел. Попытался пошевелиться и почти сразу же оставил это, почувствовав ужасную боль во всём теле; и зашипел сквозь зубы, вцепившись в руку Вэнь Жоханя, которого такая реакция немало испугала. Погладив его по голове, он сказал: — Лежи смирно. Двигаться тебе ни в коем случае нельзя, — и не удержался от того, чтобы склониться и поцеловать в лоб. Глава Ордена нерешительно коснулся его здоровой щеки и ласково провёл большим пальцем. Он боялся прикасаться к Вэнь Чжулю, опасаясь причинить ему боль. — Лю-эр, я ждал, когда ты очнёшься. И я рад, что ты жив. Вэнь Чжулю, вопреки его ожиданиям, это прикосновение было приятно. Он не смел даже надеяться на то, что снова сможет увидеться с главой Ордена, а тот невзирая на случившееся всё ещё был с ним ласковым и волновался. Он чувствовал, что не заслуживает того. — Мой господин… — говорить давалось ему с трудом; Вэнь Жохань не узнал бы его голоса, если бы не был с ним рядом, настолько сильно звучало в нём отчаяние. Мучительно было думать о том, какие страдания всё ещё сопровождают его любимого человека. — Вы всё-таки спасли меня. — Я бы не бросил тебя. Я не знаю, как описать, насколько плохо мне было, когда я думал, что тебя больше никогда не увижу. И всё то время, что я провёл с тобой рядом, не находя себе места от страха. Всё то, что с тобой случилось… — он мучительно выдохнул, рассказывать об этом было тяжело, подбирать слова — ещё тяжелее. Но это было необходимо. Необходимо всё наконец прояснить. — Прости меня. Вэнь Чжулю смотрел на него с искренним удивлением. Как будто не знал, за что он извиняется. Однако он помнил о ссоре. Помнил, как о чём-то далёком, к чему нет смысла возвращаться. Потому и не хотел слышать никаких извинений. Очень хотелось коснуться чужих губ и заставить замолчать, но рука не подчинялась его воле, сколько бы он ни старался. Ощущение слабости было ужасно неприятным. Всё, что ему оставалось — крепко сжать чужую ладонь, только на это хватало сил. — Здесь нет вашей вины, — уверенно ответил ему Сжигающий Ядра, не отводя взгляда от его излишне бледного лица с отчётливыми тёмными кругами под глазами. Ему явно следует больше отдыхать. Вэнь Чжулю с сожалением понимал, что всё из-за него. И чувствовал себя ещё более недостойно. Вэнь Жохань гладил заботливо его ладонь, не выпуская из своих, и смотрел на него с таким беспредельным обожанием, с каким когда-то сам подчинённый с каждым днём терял надежду на то, что может быть счастливым. Оттого становилось как-то совсем паршиво на душе. Сколько времени уже прошло с тех пор! Но глава Ордена всё ещё — сильнее, чем прежде — любил его и не желал ничего, кроме него. Даже несмотря на всё, что с ним случилось. От всех этих переживаний, слишком сильных для ослабленного травмами тела, было плохо. Вэнь Жохань видел это по тому, как изменилось его выражение вновь на болезненное, и решил больше ничего не говорить, чтобы не волновать его. Он помнил слова Вэнь Цин о том, что переживать его любимому человеку уж точно нельзя. Потому он молча успокаивал его лёгкими прикосновениями, пока тому не стало легче. Вэнь Чжулю видел, что он не намеревается покидать его, и буря в душе снова улеглась, хоть и готова была вот-вот подняться. Рядом с ним просто было лучше. Чувствуя его тепло и его любовь, которой тот не жалел для него, ощущая его заботу и его волнение. Даже боль ненадолго отступала, пока Вэнь Жохань держал его за руку и говорил, что у них всё будет в порядке, не позволяя ему возразить. Сжигающий Ядра готов был поверить в то, что всё действительно будет хорошо — когда-нибудь в будущем. — Тебе нужно отдыхать. И не смотри на меня так, — видя, что Вэнь Чжулю намеревается спорить, глава Ордена предупредил его сразу. — Я буду рядом, и мы сможем поговорить позже. Тебе нельзя слишком утомлять себя. Подчинённый в самом деле устал. Устал от простого короткого разговора. Ему не нравилось быть настолько уязвимым, но приходилось мириться с пониманием того, что прошло ещё слишком мало времени. Времени, которого на полное его восстановление уйдёт много. Возможно, на это потребуются годы. Вспомнив события последних дней своего плена, от чего его снова пробило дрожью, Вэнь Чжулю попытался тут же забыть об этом, не провоцируя сознание на более подробные образы того, что с ним делали. Вэнь Жохань, кажется, почувствовал, о чём он думает. — Не сейчас. Не думай об этом. Это в прошлом, — он не знал, как отвлечь его от этих воспоминаний, потому только поцеловал в уголок губ, поглаживая по щеке. Он мог себе представить, насколько страшно вспоминать подобное. И потому мог понять Вэнь Чжулю, который напуган был уже этими картинками из прошлого — слишком недавнего прошлого, всё ещё слишком яркого и свежего в памяти даже затуманенной болью. Глава Ордена хотел бы крепко прижать его к себе и не выпускать из объятий до тех пор, пока он не забудет всё, но не мог этого сделать из-за того, что Сжигающий Ядра был слишком серьёзно ранен. Оставалось утешать лишь на словах и вот такими случайными ласковыми прикосновениями. Вэнь Чжулю в самом деле становилось спокойнее. Хотя бы потому, что он был уверен — Вэнь Жохань способен защитить его от чего угодно. Было слегка совестно за то, что теперь он, прежде стоявший щитом за спиной господина, теперь совершенно беззащитен и нуждается в нём. — Только не оставляйте меня одного, — попросил он, прикрыв глаза. Почувствовал очередной поцелуй и успокоился окончательно. Глава Ордена убедил его: — Не оставлю. Я буду рядом. Спи спокойно. От этой заботы, от этого его ласкового голоса становилось так хорошо, что Вэнь Чжулю не желал бы больше ничего, кроме присутствия рядом Вэнь Жоханя. Глава Ордена не держит на него обид — он чувствовал. И это дарило облегчение. Ведь сам Сжигающий Ядра терзал себя за то, что не сумел исполнить свой долг и защитить Вэнь Чао. А ещё — за давнюю ссору, причиной которой стали его неосторожные слова. Для Вэнь Жоханя имело теперь значение только то, что он жив. Любимый господин дорожил им так же, как дорожил своими погибшими близкими — это не могло не греть душу и не успокаивать. Того самого разговора не удалось. Однако глава Ордена чувствовал себя настолько лучше, будто все его проблемы разом решились. Уже только потому, что Вэнь Чжулю простил его. Потому, что он готов был сражаться за свою жизнь ради него. Впервые за все эти долгие недели он улыбался снова. Улыбался, не думая больше ни о каких проблемах прошлого. Потому что впереди его ждали новые события, с которыми он должен был справиться ради Вэнь Чжулю и их совместного счастья. Второй радостью дня стало письмо, что внезапно вручили ему. Письмо с печатью сияния средь снегов на дорогой бумаге, слегка пахнущее чем-то сладким. Письмо от главы Ланьлин Цзинь, в котором он в вычурных выражениях просил о переговорах. Ему приходилось совсем туго — Вэнь Жохань решил первым делом уничтожить того, кто всю жизнь пресмыкался перед ним, а потом вдруг перескочил на другую сторону, испугавшись. Внушительная часть территорий, некогда принадлежавших Ланьлин Цзинь, теперь были в его владении, занятые в результате череды побед совсем недавно, и Цзинь Гуаншань, вероятно, опасался лишиться всего и хотел найти выход. Вэнь Жохань был доволен тем, что нашёл самое слабое место в твёрдой защите врага. Ни на какие переговоры он не был согласен. Не стал даже отвечать на письмо — сжёг пламенем собственных духовных сил. — Мы поговорим тогда, когда вы будете стоять передо мной на коленях, глава Ордена Цзинь, — усмехнулся он, глядя на то, как пепел рассыпается в руках, и как его уносит ветер куда-то к горным пикам. Вэнь Жохань стоял на террасе и любовался тем, как закат ложится на скалы. Закат того дня, когда он окончательно убедился в том, что его невозможно превзойти, и что у него всё будет так, как он пожелает.