Кровью умытое солнце

Настанет день — и, миром осужденный, ‎Чужой в родном краю, На месте казни — гордый, хоть презренный — ‎Я кончу жизнь мою. М.Ю.Лермонтов

К месту смерти он шёл бесстрашно с высоко поднятой головой. Спокойно, не сопротивляясь, удерживая остатки гордости даже теперь. Каков смысл противиться судьбе незадолго до неизбежной погибели? Здесь не осталось тех, кто хотел бы видеть его живым. Смотря на собравшуюся в честь такого знаменательного события толпу, он не видел их горящих ненавистью взглядов и не слышал насмешек. Только того, кто так разительно выделялся из этой толпы, и в чьих глазах была такая страшная боль и нежелание смириться. Столь непривычно было видеть Вэнь Чжулю в белом. Он единственный, кто будет до последнего вдоха носить траур по нему. И этого было достаточно. Ему позволили умереть достойно. Несмотря на всё, что он сделал. Вэнь Жохань не боялся смерти, стоя у её порога. Что ему до смерти? Он лишь пройдёт вновь очередную ступень цикла перерождений, его жизнь начнётся заново. Он умирал не один. И связь его с Вэнь Чжулю была настолько сильна, что смерть не смогла бы их разлучить. Именно потому Вэнь Жохань не испытывал страха. Прежде он отнимал чужие жизни, играя и забавляясь, просто потому, что ему так хотелось. А теперь лишат жизни его самого — за всё, что он сделал. Они виделись в темнице. Вэнь Чжулю пустили к нему, и они смогли попрощаться лично. Подчинённый долго обнимал его, не желая отпускать, и долго просил о прощении. Вэнь Жохань молчал. Он не принимал его извинений — не признавал за ним вины. Бывший глава Ордена, а ныне — пленник, осуждённый на смерть, — понимал его тоску. Знал, что Вэнь Чжулю непременно будет больно. Но он должен был выдержать. О том он просил любимого человека — последнего, перед кем Вэнь Жохань виновен был менее всего. Сжигающий Ядра умолял его позволить ему умереть тоже. Однако Вэнь Жохань запретил. Он запретил ему убивать себя, предупредив, что никогда, ни в одной из жизней не простит ему того. Он умолял помнить. «Помни обо мне и о том, что ты чувствовал ко мне. Помни обо всём, что было. И не мучай себя раскаянием. Твоей вины в этом нет. Я сам во всём виноват. Перед ними. Пусть сколько захотят зубоскалят и радуются. Мне плевать. Для меня главное, что ты по-прежнему со мной». Вэнь Чжулю слишком больно было видеть казнь любимого господина. Но Вэнь Жохань приказал ему быть там. Чтобы он мог видеть его перед смертью, чувствовать, что он умирает не в одиночестве. Он не боялся смерти только потому, что оставшиеся отмерянные ему мгновения смотрел ему в глаза и видел за тенью печали его любовь. Такую сильную, что даже спустя десяток жизней лишь он один мог бы существовать для главы Ордена. Он просил не осуждать. Просил, чтобы Вэнь Чжулю понял и принял его выбор. И то, что он делал, пока вся власть была в его руках. И то, какое принял решение после. Вэнь Жохань предпочёл смерть позору. Сжигающий Ядра пытался его переубедить. Но он всегда был слишком упрям. Он был непреклонен. Все присутствующие, вся та огромная толпа — все они злорадствовали и с нетерпением ждали момента казни. Их забавляло зрелище подготовки к убийству того, кто сам стал виновником множества смертей. Казнь тирана была такой желанной, что если бы заклинатели из разных кланов не удерживали прочих, они бы непременно растерзали Вэнь Жоханя голыми руками. Настолько сильна была ненависть к нему. Он чувствовал это всей сущностью, но страха не испытывал. Он не глядел на полные презрения лица. Только тёмные глаза любимого Вэнь Чжулю, который единственный скорбел по нему ещё живому. Вэнь Жохань смотрел на него одного. Все остальные для него не существовали. А Сжигающий Ядра едва удерживался от того, чтобы броситься к нему. Очень хотелось забрать его оттуда и сбежать как можно дальше вместе с ним. Ему так больно было осознавать, что через несколько минут его любимый господин перестанет существовать, а он останется один. Он чувствовал пустоту. Пустоту, которая делала ему больнее. И в глазах главы Ордена, в его тёмных рубиновых омутах, Вэнь Чжулю видел печаль за самодовольной уверенностью. Они слишком сильно любили друг друга, чтобы разлучаться вот так. Пока ему оглашали приговор, Вэнь Жохань слушал его с таким достоинством, будто в каждом слове звучала похвала, а не презрение. Он нисколько не раскаивался. Он не чувствовал своей вины перед всеми теми, кто здесь был. Главная площадь перед Знойным Дворцом, что был ему домом всю его жизнь, теперь должна была стать местом его гибели. Но его это мало беспокоило. Вэнь Жохань надеялся только, что его просьба будет исполнена. Его семья не должна была страдать из-за того, что он не сумел довести задуманное до конца. Он просил сохранить жизни его близких в обмен на свою. Никто об этом не знал. Ведь если бы узнали — не позволили бы ему. Вэнь Жохань просил передать власть в руки племянницы, и никого другого кроме Вэнь Цин он не видел на своём месте. Он согласен был умереть только потому, что ему пообещали не трогать оставшихся в живых членов его клана. Вэнь Жохань улыбался, пока петля затягивалась у него на шее. Стоял спокойно и даже гордо, будто вовсе не заботясь о том, что его готовят к смерти. Даже теперь он сохранял холодное благородство — ведь правитель не имеет права показывать слабость или страх на глазах у подданных. Он не хотел, чтобы Вэнь Чжулю видел, что на самом деле ему страшно. Не хотел, чтобы ему было ещё больнее. Когда верёвка стягивала горло сильнее, Вэнь Жохань думал о том, что его образ всю жизнь будет преследовать кошмаром того, кого он так сильно любил и кому единственному мог доверить свои чувства. Вэнь Чжулю слишком предан ему, чтобы искать себе счастья после его смерти. Никто другой не будет ему нужен. Такая преданность была невероятной. Вэнь Жохань умирал счастливым. Оттого, что знал этого человека, что был с ним так долго, что сумел познать его ласку. Смерть становилась для него всё более желанной. Вэнь Жохань больше не хотел видеть всего этого безобразия, не хотел видеть всех этих людей, ничего не хотел. Только быть с Вэнь Чжулю вместе во всех последующих жизнях. Грубая верёвка больно вгрызалась в кожу, и вдохнуть больше не получалось. Ужасно неприятное ощущение. Вэнь Жохань не мог больше соображать, чувствуя, что вот-вот задохнётся. Судорожно пытался выхватить ещё хотя бы немного воздуха, хоть и не желал продолжения страданий. А потом для него всё закончилось. Перед темнотой он увидел, как бросился Вэнь Чжулю вперёд и как удержали его, не дали подойти ближе. Как он опустился в отчаянии на колени, скрывая свою боль, когда его любимый господин был убит у него на глазах. Жизнь покинула его. И тело безвольно повисло в воздухе. Все ликовали. Один только убитый этой утратой Сжигающий Ядра бросился к телу бывшего главы Вэнь, когда его сняли с петли и уложили на землю. Его пустили к нему неохотно ненадолго. Припав к его груди и обняв его, Вэнь Чжулю долго ещё, пока не разошлась скучающе удовлетворённая зрелищем толпа, целовал уже холодные щёки. На лице любимого господина навсегда застыло выражение страдания. Поперёк горла красовался уродливый тёмно-синюшный след от петли, местами кожа была стёрта до крови. Его любимый господин был мёртв, а он всё никак не мог смириться. Слишком больно. Слишком неправильно. Вэнь Чжулю ненавидел себя за то, что допустил это. Впрочем, его самого скоро ждала расплата за его преступления. И её он ждал. Чтобы и после смерти оставаться с Вэнь Жоханем.