Не на месте

Уорлок притворялся спящим. Он был в больнице. Уорлок, в общем-то, любил больницы: они ему очень помогали, когда он учился в школе. У него была почти сверхъестественная способность заболевать, когда ему было нужно: когда ожидалась контрольная по английскому или когда ему просто до смерти надоедало учиться. Даже притворяться не приходилось – это на самом деле случалось. Некоторое время он считал это своей суперсилой – тем, что делало его особенным. Только потом студент-медик, которого он встретил во время одного из своих визитов в больницу, рассказал ему о психосоматике. Судя по всему, человеческий мозг был настолько умным, что заставлял тело заболевать, когда человеку было слишком тревожно или слишком скучно жить дальше. Это было захватывающее открытие. Доктора вообще чаще всего оказывались довольно умными людьми. И что было ещё важнее – они всегда были к нему внимательны. Они слушали его и интересовались тем, что он чувствовал. Пусть даже речь шла только о боли в животе. Уорлок подозревал, что его суперсила сработала снова. Он закончил школу, не выбрал колледж, у него не было работы и не было места в жизни. Так что вместо этого у него был аппендицит. Он не оказался на грани жизни и смерти, но случай был достаточно серьезным, чтобы его отец отложил дела и явился его навестить. Он и сейчас был здесь: ругался громким шепотом с одним из докторов. Уорлок слушал, не открывая глаз. – Это абсурд! – говорил мистер Даулинг. – Вы сами выдумали эту ерунду. Я был там, когда он родился. Ну, не совсем там, но я разделял опыт! И вообще, как вы хоть могли это узнать? Если предположить, что вы говорите правду, конечно. – Это правда, мистер Даулинг. Я знаю, что не должен был проводить анализ ДНК без вашего запроса, но этой больнице нужны деньги, она разваливается на части, и мне приходится бороться... – И вы решили, что можете шантажировать меня, угрожая рассказать моему сыну о том, что он не мой родной ребёнок? Что случилось с клятвой Гиппократа, а? Я вас засужу, вы, мерзавец!.. – Прошу прощения, мистер Даулинг, вы меня неправильно поняли! Я не хотел... Это явно какая-то ошибка в лаборатории... «Но это бы многое объяснило», – подумал Уорлок, все ещё притворяясь спящим. Это объяснило бы, почему почти всю свою жизнь он чувствовал себя не на месте, как будто он нигде не был своим. Его отец хотел, чтобы он стал дипломатом, как он сам, но Уорлок не разбирался ни в культуре, ни в дипломатии. Он любил говорить с людьми, но ему нравилось, когда они говорят то, о чем думают, а не то, что должны говорить, чтобы сделать другим людям приятно. Его мама совсем не хотела, чтобы он становился дипломатом. Она была сыта по горло тем, что отец постоянно отсутствовал, и не хотела, чтобы и Уорлок тоже оставил ее. Вместо этого она пыталась заинтересовать его науками, искусством и другими «домашними» занятиями. Он любил математику, и у него вполне неплохо получалось, но ни его учителя, ни родители не считали, что ему подходит работа какого-нибудь скучного бухгалтера. И потому вскоре и он потерял к этому интерес. Когда-то ему говорили, что он особенный. Ещё там, в Англии, когда он был маленьким мальчиком, были люди, которые обращались с ним так, будто он был необыкновенным ребёнком и будто все, что он делал, имело значение. То чувство было волшебным. Он знал, что Вселенная присмотрит за ним. Так говорила ему няня. Да, теперь Уорлок вспомнил: это его няня заставила его поверить в то, что он не такой, как все. Она, возможно, была единственным человеком в его жизни, кто правда в это верил. Она и, может быть, тот странный садовник, который работал у них некоторое время. Но он в основном говорил с Уорлоком о Земле и населяющих ее созданиях. Няня же говорила о самом Уорлоке. Ее слова звучали так, будто она знала, какой будет его судьба. Может быть, она могла бы рассказать ему? Вот сейчас это было именно то, в чем он нуждался. Ему нужен был человек, который знал бы его лучше, чем он сам знал себя. И таким человеком точно не были его мама и папа – которые могли даже и не быть его настоящими мамой и папой. И потому, лёжа на больничной кровати, Уорлок решил, что он готов поправиться. Он собирался в Англию. Телефонный номер найти было нетрудно: миссис Даулинг содержала все бумаги Уорлока в идеальном порядке, так что, само собой, она сохранила старую записную книжку с номером его няни. Уорлок достал ее, когда никого не было дома, и сел за стол. Он положил записную книжку перед собой. Сделал несколько глубоких вдохов. Взял телефон. Потом занервничал и пошёл в кухню попить водички. Снова сел. Затем набрал номер и задержал дыхание, отчасти надеясь, что никто не возьмёт трубку. «Набранный вами номер не обслуживается». Он был разочарован. Теперь, когда его план рухнул, ему показалось, будто все его надежды и счастье зависели от строгой британской дамы в темных очках. Уорлок решил не сдаваться. Он поговорил по секрету с одним из людей своего отца, владевших особыми навыками, и попросил его найти человека. Он вспомнил, что однажды, когда ему было около пяти, его няне понадобилось быстренько заскочить домой, чтобы забрать что-то, и она взяла его с собой. Она, вероятно, думала, что он не вспомнит об этом после, но он помнил. Смутно. Это было таинственное приключение. Ему понравилось, каким большим был дом и что там не было других людей, кроме них, как будто Няня Ашторет жила в королевстве Спящей Красавицы. Ему понравилась чудесная и странная машина, стоявшая около входа. Няня велела ему ждать ее снаружи, и он решил, что ее квартира, должно быть, ещё более волшебная, чем машина и само здание... Теперь это давнее приключение позволило Уорлоку дать хотя бы какие-то подробности человеку, согласившемуся помочь ему и не говорить об этом отцу. На следующий день он принёс Уорлоку адрес. Он слегка нервничал: – Мы нашли одну – или одного – А. Кроули в нужном нам месте, но я не уверен, что это мисс Ашторет Кроули. Это не самая редкая фамилия, сэр. Если хотите, я отправлю кого-нибудь проверить? – Нет, спасибо. Я не хочу ее напугать. Откровенно говоря, Уорлок сомневался, что что-нибудь может напугать мисс Ашторет Кроули. Скорее, это приведёт ее в ярость. Он не мог так рисковать. Он взял адрес и начал собирать чемодан. Уорлок не сказал своей матери об истинной цели своего путешествия: она стала бы беспокоиться. Харриет Даулинг в последнее время беспокоило все на свете. Поэтому он просто сказал, что хочет проветрить голову перед тем, как сделает следующий важный шаг в своей жизни. Вообще-то правильнее было бы сказать, что ему хотелось чем-то заполнить голову.

***

Как только Уорлок вошёл в здание, он понял, что это было то самое место. В нем ощущалась та знакомая атмосфера магии и таинственности. Раньше Уорлок думал, что только дети могут чувствовать такое, когда входят в новые и странные места, но он больше не был ребёнком, а вот ведь – чувствовал то же самое. Он очень медленно поднялся по лестнице и замер перед дверью. Он даже не знал, что собирается сказать. Что, если она будет не рада его видеть? Ладно, он был почти на сто процентов уверен, что она будет не рада его видеть: он неплохо помнил свою няню. Хоть она и говорила ему, что он особенный, он сомневался, что она когда-либо любила его. Но это было не страшно. Ему и не нужна была любовь. Ему нужны были ответы. Уорлок сделал глубокий вдох и нажал кнопку звонка. Тишина. Он попробовал ещё раз. Ничего. Потом грубый мужской голос крикнул через закрытую дверь: – Уходи, ангел! Не нужны мне твои дурацкие объяснения! В нем было что-то странно знакомое. Он позвонил ещё раз. И уже тогда услышал шаги. – Ладно, так и быть, иду. Но тебе лучше постараться. Это было слишком внезапно. Уорлок понял, что был не готов встретить незнакомого человека и объяснять ему, с кем ему нужно поговорить и почему... Он и сам-то до конца не понимал... Он... Дверь распахнулась. – О, – сказал человек на пороге, разочарованно посмотрев на него. Уорлок привык к таким взглядам. Но потом незнакомец пригляделся к нему получше и вдруг сказал, – Уорлок? Это что, ты? Уорлок поднял глаза и уставился на хозяина квартиры. Рыжие волосы, темные очки, высокие скулы... Конечно, это мог быть и родственник – брат там или ещё кто – но сходство было слишком велико. К тому же, он знал имя Уорлока. – Э-э... няня? – промямлил он. – Какого... Что ты тут делаешь? Как ты меня нашёл? Ты меня вообще искал? Может, это ошибка? Уорлок видел, что он хотел, чтобы это была ошибка. – Нет, я пришел тебя повидать. Я... я соскучился по тебе, что ли... э-э, няня, – он с самого начала знал, что все его слова во время этой встречи будут звучать неловко. Но сейчас это был просто какой-то совершенно новый уровень неловкости. – Яа-ааасно, – неуверенно выдавил няня. – Можно? – Уорлок кивнул на дверь. Няня очнулся и отпустил ее. – Э-э. Да. Само собой. Чего бы нет. Уорлок шагнул внутрь и огляделся. Это, пожалуй, было самое странное жилище, в котором он когда-либо бывал. Во-первых, оно было огромным. Дома Даулингов тоже всегда были большими, но у каждой комнаты было своё назначение. Две комнаты этой квартиры, которые Уорлок видел из темного и невероятно длинного коридора, были почти совсем пустыми: в них помещались лишь несколько предметов мебели и комнатные растения. Бывший няня провёл Уорлока на кухню. Она казалась чуть более нормальной и обжитой, чем коридор. Там был стол со стульями, холодильник и даже несколько шкафчиков. – Как мне тебя называть? – наконец решился спросить Уорлок. – «Няня» звучит малёк... по-детски. – Кроули. Меня зовут Кроули. – Ясно. – Чай будешь? – неловко спросил Кроули. – Не откажусь, спасибо, – кивнул Уорлок. У него действительно слегка пересохло в горле. – Хорошо, – он, похоже, был рад чем-то себя занять. Пауза, однако, чересчур затянулась, поэтому, поставив чайник, Кроули спросил: – Ну и что с тобой случилось? Ты выглядишь как-то иначе. – Ха, кто бы говорил, – слегка усмехнулся Уорлок. – Ммм? – У тебя тоже теперь другой образ, нет разве? – Разумеется, другой. Я ж не Азирафель, чтобы одну одежду носить пятьдесят лет. Но ты-то стал... э-э... больше? – Прошло семь лет. Мне уже восемнадцать, – Уорлок улыбнулся. – Серьезно? Это значит, семь лет с Апокалипсиса? Семь лет свободы, а он до сих пор с этим носится? – Э-э, что? – Не-не, это так, ерунда, – он покачал головой и сменил тему. – И как у тебя всё сложилось? – Не знаю. Нормально, – сказал Уорлок, и в тот же миг понял, что в том-то и была проблема. Его жизнь была слишком нормальной: ничего особенно плохого, но и ничего особенно хорошего тоже. Ничего необычайного. А ведь когда-то необычайным казалось всё – каждый раз, когда он был с няней Кроули. – Мы уехали в Америку, когда мне было одиннадцать. Не знаю, почему. Наверное, из-за папиной работы. Я не хотел. Я любил Англию. А там я как-то не вписывался, в Штатах. Мне нужно было искать новых друзей, но я в этом не силён. Ещё со школой проблема была. Я не особо любил учиться и никогда не интересовался тем, чем хотелось родителям. Поначалу мне ещё нравилась математика, но я был в курсе, что мама с папой считают, что это недостаточно круто для сына дипломата. Ну, я и бросил заниматься. Теперь я не лучше в этом, чем мои бывшие одноклассники. Сейчас папа хочет, чтобы я пошёл в юридический и стал дипломатом, как он, а мама пытается сделать из меня архитектора. Но это просто потому, что она считает, что творческие люди – это круто, и потому что я любил собирать модельки из Лего, когда был маленьким. Но это ж идиотизм: она могла бы с таким же успехом предложить мне стать гонщиком, потому что я катался на BMX-е. Но, конечно, этого ей не хочется! – А тебе? – Ну, это было бы хоть получше архитектора! – Нет, я имею в виду, кем ты хочешь быть? – Никем! В том-то и дело. Я не знаю, кем бы я мог или хотел стать. Я не знаю, кто я. Я мог бы стать экономистом, наверное, мои родители, может, согласились бы. Но это означало бы признать, что я буду делать единственное, что у меня получается до конца моей жизни. Это так уныло! Делать то, что тебе не нравится, в месте, которое тебе не нравится, просто потому что больше ты ни на что не годишься. – Ай, девяносто процентов человечества так и живут, – Кроули поставил перед ним чашку. – Да, но мне всегда казалось, что я к ним не принадлежу. Ты всегда говорил, что я особенный. И я чувствую, что так и есть. Я просто как бы не на месте, понимаешь?.. А недавно я узнал, что меня, возможно, усыновили! Кроули в ужасе уставился на него. – К-как ты это узнал? – хрипло выдавил он. – Доктор в больнице сказал моему отцу, что я не родной сын ни ему, ни маме. Потом он сказал, что это ошибка, но я чувствую, что это может быть правдой. Я никогда не был близок со своими родителями. Они любят меня, но они не пытаются меня понять. – Каждый в молодости так говорит... Оу, – сказал Кроули, и, когда Уорлок поднял на него глаза, он выглядел слегка потрясённым, как будто только что вспомнил что-то. Уорлок подумал, что это, пожалуй, хороший знак. – Но что если это правда? Вдруг моя жизнь сложилась бы совершенно иначе, если бы я вырос со своими настоящими родителями! Что-то или кто-то лишил меня этого шанса, так что я никогда не узнаю. И возможно, ты человек, который мне был ближе всех – с кем я чувствовал самую сильную связь. Ты единственный, кто верил в меня. Кто считал меня особенным. – Так чего конкретно ты от меня хочешь? – Я хочу, чтобы ты помог мне найти мой путь. Найти себя. Скажи мне, что такое ты во мне видел? Что мне сделать, чтобы тоже увидеть это? – Боюсь, ты пришёл не по адресу, малыш, – фыркнул Кроули. – Я последний, у кого тебе надо просить совета. Особенно, когда дело касается проблем с родителями и поиска своего места в мире. Я очень-очень плохой пример для подражания, уж поверь мне. – Почему? – Почему? Потому что, когда я слушаю тебя, я не думаю о твоих проблемах, я думаю о своих. И я думаю, что ты, пацан, даже представить себе не можешь, что такое настоящие проблемы. – О, нет, не начинай! Уорлок был разочарован. Это вот за этим он летел через океан? – Ты же не станешь сейчас кормить меня всей этой взрослой херней про обязательства, отношения, работу и ипотеку, а? Ты таким не был, когда был женщиной. Ты был клевый! – Я не был женщиной, я всегда был собой. И я всегда клевый! – он как-то умудрился подчеркнуть два слова подряд. – Нет, не клевый. Ты говоришь о проблемах так, будто это что-то, что нужно заслужить, будто надо быть достойным права их иметь. Проблемы – это проблемы. Они не только у стариков бывают, знаешь ли. – О, да что ты? – Да! Что такого особенного в твоих проблемах, что ты не можешь на минуточку отвлечься от них и послушать кого-то другого? – Ты не хочешь этого знать. – Хочу! – Ладно! С чего бы начать? – крикнул Кроули. Уорлок не знал, почему он вдруг так рассердился, но подозревал, что наступил на больную мозоль. Кроули начал расхаживать взад-вперёд, потом остановился и схватился за спинку стула, стоявшего напротив Уорлока. Казалось, будто он использует его вместо щита и одновременно пытается придушить. – Когда-то я был ангелом. И пока ты не спросил: нет, это, блин, не какая-то там гребаная метафора. А потом я Пал. В смысле: я слишком много говорил и слушал не тех, кого следовало, и моя Мать – она же и мой Отец, мда, это сложно, забей, – разочаровалась во мне. И Она мне даже об этом не сказала. Просто вышвырнула меня вон. Меня и других ангелов вроде меня. Ты говоришь, что твои родители хотят, чтобы ты делал то, что тебе не нравится. Но они, по крайней мере, не отворачиваются от тебя, когда ты этого не делаешь! Я оказался в Аду. Опять же – не метафора! Мне нужно было сделать себе имя и поскорее, иначе бы меня съели живьём. Ради этого я устроил Падение человечества. Мне потребовалось несколько веков, чтобы перестать смотреть на несчастья людей и думать, что я виноват в каждом крике боли, каждой слезе их скорби… И ты говоришь, что это у тебя проблемы с самоопределением? Как бы то ни было, в итоге я это пережил. Я понял, что не обязан быть хорошим, если никого это не волнует. Жизнь стала прекрасной, она стала интересной, и я был свободен и волен наслаждаться ею. Пока вдруг не встретил того, кого… кого волновало. Неожиданно я обрёл целый новый мир, только чтобы потом снова его потерять. Мне, как ребёнку, дали игрушку впервые в жизни, только чтобы потом забрать, потому что я ее недостоин. А вот это уже метафора. Ну и вот. А теперь ты тут приходишь и говоришь мне, что у тебя жизнь тяжелая, и я должен тебе помочь. Я даже себе-то помочь не могу, а уж тем более тебе. Я ничего не чиню, я только ломаю. Я вообще тот, кто испортил тебе жизнь изначально! – Ч-чего? Кроули нёс чушь. Было ясно, что он пытается представить свои проблемы более серьезными с помощью всех этих преувеличений и метафор (пусть даже он и говорил, что это не метафоры) и заставить Уорлока забыть свои собственные несчастья. Но вот последняя фраза была совершенно неожиданна. – Восемнадцать лет назад силы Рая и Ада собирались начать Армагеддон. Ты в курсе, что такое Армагеддон? Реки крови, багровые небеса, конец света. И они приказали мне доставить Антихриста на Землю и подменить им новорождённого сына американского дипломата. Я сделал свою работу, вот только я не знал, что в том же монастыре в ту же ночь родился ещё один ребёнок. Ты. Итак, твои настоящие родители получили Антихриста, Даулинги получили тебя, а их настоящий ребёнок... понятия не имею, где он сейчас. Уорлок пытался это осмыслить. Это звучало слишком странно и жестоко, чтобы быть правдой, даже если не обращать внимания на всю эту фигню про «рай и ад». – Что? Зачем?.. Зачем кому-то это делать? – едва смог прошептать он. – Говорю тебе, мне приказали. Нельзя просто так брать и не исполнять приказы Ада. Ну, то есть я-то это делал, но только уже позже. В тот момент мне просто пришлось. Вот и всё. Из-за меня – ну, и из-за монашек-сатанисток – ты оказался у Даулингов. И я думал, что ты и был Антихристом. Мы с моим другом пытались остановить Армагеддон, и потому я стал твоей няней, а он – садовником в вашем доме. – Брат Франциск... – О, ты его помнишь, отлично! Ну, да не суть. Мы хотели, чтобы ты не был ни слишком плохим, ни слишком хорошим, чтобы, когда ты вырастешь, ты не устроил бы Апокалипсис. – Ты что, хочешь сказать, что был моей няней, только из-за какого-то заговора? – истина будто стукнула Уорлока пыльным мешком по голове. – Да! Но это был наш план, чтобы спасти Землю. Ставки были слишком высоки. Если бы Земле пришел конец, было бы уже не важно, кто где вырос. У меня вот вообще не было детства, не говоря уже о любящих родителях, ты слышишь, чтобы я жаловался? – И... брат Франциск тоже? – Уорлок хватался за последнюю соломинку. – Он тоже был в этом замешан? – Да. Его настоящее имя – Азирафель. Он ангел. Но это не важно. – Я не понимаю... Сначала ты забрал меня у моей настоящей семьи, а потом пытался сделать из меня свою марионетку. И даже не из меня, потому что меня просто случайно подменили, так? Я был не тем мальчиком! – Именно. – И ни тебе, ни брату Франциску никогда не было дела до меня. Ты говорил, что я особенный! Ты единственный так говорил... – Это потому что я думал, что ты Антихрист, – безжалостно сказал Кроули. – Я не знаю, что это значит, – Уорлок шмыгнул носом. – Всё это: Антихрист, Армагеддон, Небеса, Ад. Это кодовые имена? Это как-то связано с политикой? Но одно я теперь всё-таки понимаю: ты совершенно ужасный человек. Мне не следовало искать тебя. С этими словами Уорлок бросился вон из комнаты, а затем – из квартиры Кроули. Кроули за ним не пошёл. Уорлок сбежал вниз по лестнице и замер на площадке пятого этажа. Он не знал, куда идёт. Он хотел вырваться отсюда, не хотел ни минуты дольше оставаться в этом ужасном доме, в этой ужасной стране… Он не хотел возвращаться в Штаты. Его там ничего не ждало. Все его надежды были возложены на это путешествие, и все они были разбиты. Он шагнул к окну на лестничной клетке и рывком открыл его. Потом, повинуясь какому-то странному порыву, влез на подоконник и посмотрел вниз. Уорлок не хотел умирать – не всерьёз. Но быть он тоже не хотел. Он не знал, как быть и кем быть, и не знал уже давно. Он устал. И был разочарован. Он был так разочарован, что ему было стыдно. Он хотел, чтобы это прекратилось... Внезапно закричала женщина. Крик вспугнул Уорлока, и он потерял равновесие. В последний момент он схватился за выступ на внешней стороне окна, и повис снаружи здания, готовый упасть в любую секунду. Женщина, которая кричала, бросилась вверх по лестнице и начала стучать во все двери. Никто не отвечал. Наконец одна дверь открылась. – Что опять тут стряслось? – спросил недовольный голос Кроули. – Будет у меня хоть минута покоя в моем собственном доме? – Мистер Кроули, сэр, там юноша в окне! Он... Он вот-вот упадёт! Пожалуйста, мистер Кроули, сделайте что-нибудь! – Что?! Уорлок услышал торопливые шаги, спешащие вниз по лестнице, а потом лицо Кроули возникло над ним. – Какого черта ты творишь, ты, мелкий зассссранец?! – Тебе-то.... какое... дело... – пробормотал Уорлок. – Думаешь, что можешь просто так прийти сюда и убить себя моим домом? Думаешь, ты так свяжешь меня чувством вины, или что? – Нет... не думаю... Чтобы чувствовать вину... надо иметь совесть... – Как ты смеешь... Ну... то есть, ты прав, совесть мне ни к чему – я демон. – Так убирайся тогда и всё... Оставь меня в покое... – Ты думаешь, что умрешь, если свалишься отсюда? Не, это вряд ли. Ты просто сломаешь пару костей, ну, может, позвоночник. Как тебе провести остаток жизни в инвалидном кресле? Я мог бы тебе это доказать – прыгнуть первым, но даже бессмертные предпочитают не испытывать такой боли. – Иди... на хер! В мыслях Уорлока все зависло. Он знал, что вот-вот упадёт, но это не казалось ему таким уж плохим вариантом. Он будет или мертв, или в больнице. Уорлок любил больницы. Там тебе ничего не надо было решать. В ту секунду, когда его онемевшие пальцы отпустили выступ, он рассеянно подумал, не сделал ли он это все-таки специально. – Черт! – было последним, что он услышал, падая вниз. Он не кричал: ему было слишком страшно. Он даже не мог закрыть глаза. И потому он увидел это – человека с крыльями в окне, и как он прыгнул за ним. Нет, не прыгнул. Полетел. Он был похож на гигантскую птицу. Уорлок боялся его, но все равно хотел, чтобы он его спас. Крылатый человек протянул руку и схватил его за куртку. Потом он подхватил Уорлока на руки и вышел из пике. – Черт подери, какой ты тяжелый! – сказал он, задыхаясь, по пути к окну своей собственной квартиры. – А я помню, как когда-то таскал тебя на руках и на спине... – К-К-Кроули? – Уорлока страшно трясло. Он подумал, что, должно быть, ударился о землю и потерял сознание. Кроули с крыльями? Летающий нянь? Какого... – Ага, я ж говорил тебе, что я демон, ну? – Я... – Ты думал, это метафора, угу. Кроули ступил на подоконник, а оттуда – в свою гостиную. Он опустил Уорлока на диван и встряхнул уставшие руки. – Теперь знаешь, что нет. Потом он снял свои темные очки: впервые с тех пор как Уорлок узнал его. У него были змеиные глаза. Уорлок, который и так уже дрожал, издал тихий испуганный всхлип. Кроули вздохнул. Его крылья исчезли, и он присел рядом с Уорлоком. Тот слегка отпрянул, вжавшись в спинку дивана. Кроули взял одеяло с кресла, где его не было всего лишь минуту назад, и укрыл им своего бывшего подопечного. – Ты меня напугал, – сказал Кроули таким голосом, будто его это изумляло. – О, я тебя напугал? – хмыкнул Уорлок. – Я... – Кроули нервно потёр руки. – Я, наверное, должен извиниться перед тобой за всю эту фигню в прошлом. Это просто... это было очень тяжелое время, Апокалипсис-Которого-Не-Было. Я думал, или мы спасём всех, или все умрут. Или я умру раньше всех остальных. Я ведь мог, много раз... А позже... Думаю, мне просто никогда не приходило в голову, что ты можешь быть несчастен. У тебя чудесная любящая семья, куча возможностей... И я все ещё думаю, что ты сможешь со всем разобраться, и тогда у тебя будет прекрасная жизнь. – Ты мне поможешь? – тихо спросил Уорлок. Кроули посмотрел на него в изумлении. – Ты все ещё хочешь моей помощи? После всего... этого? – он сделал неопределённый жест рукой, который мог означать и его собственную демоническую природу, и его прошлую вину перед Уорлоком, и их недавнюю ссору тоже. – Так поможешь? – повторил Уорлок упрямо. Когда Кроули так и не ответил, он добавил. – А я мог бы попробовать помочь тебе. – Мне не нужна помощь, – фыркнул Кроули. – Ты же всего пару минут назад говорил, что ты несчастен. – Я не... Ай. Пофиг. Принести тебе ещё чаю? Тебя трясёт. – Не меняй тему. – Я могу наколдовать торт. – Ты можешь колдовать? В смысле, типа творить вещи с помощью магии? – Уорлок даже приподнялся на локтях. – Вообще-то, лучше, когда их просто переносишь откуда-нибудь, где они уже существуют. Когда творишь их из воздуха, на вкус они иногда... ну, как воздух. Но, в общем и целом, да. Он взмахнул рукой, и в ней появилась тарелка с куском торта. Уорлок ахнул. Кроули усмехнулся. – У демонов должны быть свои плюшки, в конце концов. Иначе кто бы захотел эту работу, а? Он подтащил журнальный столик поближе к дивану, поставил на него тарелку и поднялся на ноги. – Я все-таки поставлю чайник. Угощайся. Уорлок взял маленькую вилочку и попробовал торт. Он был великолепен. – В нем бананы, – сообщил он Кроули, когда демон/няня появился в гостиной. – Я люблю бананы. – Я знаю, – улыбнулся Кроули. – Откуда? Постой, ты что, можешь читать мои мысли или вроде того? – Нет-нет. Просто вспомнил. Ты вечно заставлял меня покупать эту банановую жвачку. Все что угодно был готов за неё сделать. Даже подшучивать над Азирафелем, помнишь? – Точно! – Уорлок усмехнулся, вспомнив лицо брата Франциска, когда садовник увидел, что его розы окрасились во все цвета радуги, а на грушевых деревьях «выросли» яблоки. – Мы неплохо проводили время вместе, – сказал Кроули, не глядя на Уорлока. – Пусть даже это и началось ради дела, и пусть даже это не помогло остановить Армагеддон. Я уверен, что ты в детстве был куда прикольней, чем настоящий Антихрист. – Спасибо... наверное, – сказал Уорлок и проглотил кусок торта. – Няня? – Не зови меня так. Из-за этого я чувствую себя старым, – проворчал Кроули. – Когда я был маленьким, ты всегда пел мне колыбельные. Они были малость странные, но помогали мне успокоиться и заснуть. Ты их ещё помнишь? – Вряд ли. – Пожалуйста? – Хм... Ладно... Попробую. Но только, чтобы ты заснул и перестал меня доставать. – Ты то же самое говорил тогда! – Тшш! – Кроули забрал пустую чашку у него из рук и подоткнул ему одеяло. Уорлок опустил голову на диванную подушку, которая была мягче, чем все его подушки дома, и закрыл глаза. Кроули запел: Дэйзи, Дэйзи, с ума я вот-вот сойду: Хочу, чтоб ты Пала, донельзя, чтоб быть с тобой и в Аду. Я буду там Тьмы Царевич с моею Нечистой Девой Сожжём этот мир во славу Сатаны, А там свергнем и Сатану. – А знаешь, твои песни изменились, – Уорлок улыбнулся, не открывая глаз. – Стали сентиментальнее. – Ой, отстань! – Я помогу тебе вернуть того человека. – Какого человека? – Тот, которому ты был не безразличен. А ты поможешь мне. Хорошо? – Просто спи уже, – вздохнул Кроули, но Уорлоку показалось, что он все же услышал улыбку в его голосе. А может быть, она ему приснилась.