Cancelled

      …Эти глаза… Знакомое ощущение. Я точно помню, что видел их прежде. Но где? Где я мог их видеть?..       Курок бронзового пистолета был приставлен ко лбу мальчика. Его волосы тихо волновались под напором слабого ветра, поддувающего из-под балок заброшенного здания. Полутемнота, обычно присущая погребам и подвальным помещениям, на этот раз была вполовину изъята лунным светом: бледная пыль, парящая в застоявшемся воздухе, под её лучами превращалась в алмазные осколки. Стёкла, полуразбитые и изношенные, к удивлению, не были выбиты из створок, а по ту сторону от оставшихся окон валялась кем-то давно забытая мебель: стулья, столешницы, табуретки, грубые остатки от кухонных шкафчиков, дверные ручки, поломанный диван… и всё это на фоне разъедающей тишины, нарушаемой лишь ноющими стонами ветра снаружи.       Зрачки ребёнка с сиюминутным испугом всматривались в самую глубь зеленовато-серой радужки, будто бы это был последний раз, когда они видят живого человека. Несколько слезинок скатилось с раскрасневшихся щёк на грязный, разваливавшийся пополам, но ещё жизнеспособный пол, а в руках мальчишки продолжала безмолвно дрожать цифровая камера. Он беззвучно плакал.       Мужчина слегка поколебался, смотря на мокрое, испуганное лицо ещё неокрепшего молодого существа. Тело того временами подрагивало от нервных конвульсий, а пальцы очень крепко сжимали предмет, не желая его отпускать. Он был напуган, но, тем не менее, не хотел сдаваться.       — Я… обличу вас… — приговаривал тот сам про себя, со странным блеском в очах вглядываясь в безразличного взрослого. Его насквозь пробивал шок и болезненная решимость. — Я… заставлю вас заплатить… за всё…       — Уже поздно, парень… — тяжело вздохнув, мужчина выпрямился, направляя всю свою сосредоточенность на дуло пистолета. — Знай, это не моя вина, что твой отец не смог вовремя расплатиться с долгами. Я здесь не босс, я всего лишь ищейка.       — Ненавижу… — каждое слово мальчишки отдавалось редкой пульсацией в воздушном пространстве, обращаясь злобным шёпотом. — Я не уйду… не в этот раз…       — Уймись. — Касимиро жёстче надавил на ствол, упираясь им в мальчишечью голову. — Или я прострелю тебе череп.       На мгновение взгляд парнишки прояснился, но, всё ещё пребывая в состоянии аффекта, тот с резко накатившей самоуверенностью, перемешанной с предсмертным ужасом, лишь глупо оскалился.       — Твои сопли ничего не исправят, — серьёзно продолжал мужчина. — Я убил его, потому что так положено. Он знал, во что это ему обойдётся.       — Убийца… — шептал мальчик, еле шевеля губами. — Если бы вы дали ему немного больше времени… если бы я только не послушался его речей…       — То был бы уже мёртв, как и старший Фумагалли, — Касимиро внимательно изучал окружающую обстановку. Парень не шевелился. — Лучше бы шёл отсюда куда подальше, меньше бы проблем возникло. В первую очередь, для тебя.       Мальчишка промолчал. Но ненадолго.       …Атмосфера ночи украшала всё вокруг. От множественных трещин на кафельной плитке до высоких многоэтажных домов мегаполиса, именующегося Сан-Марино. Древняя итальянская республика в течение десяти с лишним лет после мирового прорыва предстала одной из самых высокоразвитых, входящих во всемирно известную сотню высокотехнологичных государств. Лётная полоса для эйрмобилей простиралась на несколько километров, соединяя сразу шесть административных единиц: Аккуавива, Борго-Маджоре, Доманьяно, Кьезануова, Монтеджардино и, конечно, столицу республики Сан-Марино. Наземный транспорт шёл по расписанию, в его основе лежало электричество: автомобили, газели, грузовики, троллейбусы, автобусы, трамваи, мотоциклы, скутеры и даже велосипеды были под оным воздействием. На множестве из новых отстроенных домов блистали экраны и электронные плакаты на итальянском, романьольском и английском языках, небо было оснащено сотнями голограмм, предлагающих различную рекламу. Прекрасные информационные пейзажи перекликались с красотой древних строений и дарованных природой чудес: мостов, раскинутых по всей северо-восточной территории Апеннинского полуострова; средневековых замков и башен, величественно возвышавшихся над зеленеющим ковром растений и цветов, как знаменитая башня Гуаита; чистых водных каналов, возвышенностей, скал, равнин, лесов, лугов и цветастых холмов, которые были видны за десятки километров от основных населённых пунктов, так и как и признанная ЮНЕСКО Всемирным наследием гора Монте-Титано в Борго-Маджоре. Но ничто не могло превзойти именно ночное изящество Светлейшей республики Сан-Марино: города её сверкали и мигали светом электрических огней, а её естественная первобытная прелесть сияла ярче прежнего.       Именно в одну из таких прелестных ночей состоялось запланированное убийство. Расплата за то, что обман имеет за собой наинеприятнейшие последствия.       И вот, спустя несколько животрепещущих секунд, мальчик громко хмыкнул. Хмыканье не было похоже на того, кто не ожидал подобных изречений. Гримаса на его лице с ужасающей резкостью преобразилась в осознанное презрение, подбавленное неким стремлением спрятать то, что являлось вполне очевидным: страх, боль и, наконец, отчаяние.       — Я знал… я тоже знал, на что иду, — едва слышно проговорил другой, сжимая свою камеру до выступа на костяшках пальцев нездоровой белизны. — Поэтому я должен…       — Что должен? Умереть во имя «справедливости»? У тебя с собой даже оружия нет. Или ты думал «разоблачить» мафию и показать полиции «доказательства»? Ты и вправду такой наивный или притворяешься? — с издёвкой произнёс черновласый мужчина, едко усмехнувшись. — В любом случае, я не собираюсь с тобой больше возиться. Не в моих интересах ослушиваться босса.       — …я должен взорвать папин инструмент, — не обращая внимания на сказанное предыдущим, мальчишка вдруг странно улыбнулся. — Именно с такой целью… я пришёл сюда. Скоро все они умрут. А ты останешься.       И рассмеялся.       — О чём ты?.. — с откровенным изумлением издал мафия, не ожидая такого от запуганного ребёнка. — Взорвать?       — Да, — однословно ответил младший Фумагалли. — Спасибо за выигранное время.       …Это произошло внезапно. Он нажал на спусковой крючок и где-то за несколько километров раздался оглушительный «БУМ!», который можно было наблюдать из покинутого района Сан-Марино. Очередная «Фабрика Грина» взлетела на воздух, а через секунд десять послышалась отдалённая сигнализация.       …Да. Всего лишь показалось.       …Труп опустился на землю. Его лик в тот момент, ещё живой, изображал беспредельную радость. Взлохмаченные пряди обагрились свежей кровью, стекавшей по подбородку и затем по кистям. Позади было оставлено крупное безобразное пятно. «Камера» была изъята.       Он вспомнил, где видел эти глаза.       Давным-давно, много лет назад, в Северной Корее.       Такие же отчаянные, такие же неистовые, такие же стремящиеся взять от жизни всё, что они пока только могут.       Эти кристально голубые глаза, проедающие тебя насквозь, которые он так сильно ненавидел.       — …Да пошла ты нахрен, Хелен.       Человек продавил череп ногой, беспощадно выдавливая из него глазные яблоки. Его кожаная обувь целиком пропиталась алой жижей, а её капли разом брызнули во все стороны, стремительно попадая на жакет и брюки. Тем не менее, его лицо по-прежнему оставалось равнодушным.       Запах металла и новой смерти начинал пропитывать руины прошлого. Мужчина молча смотрел.       — Глупый идиот, — со скрежетом пробубнил Касимиро, поддавшись назад. — Возможно, ты бы стал лучше своего отца, не придя сюда добровольно.       Достав из кармана испачканных брюк маленькое кольцо, он провёл им по своей одежде, почувствовав слабое дыхание тепла. Спустя полминуты она оказалась чиста. Как и пистолет, в котором вновь прибавилась одна пуля.       «Миссия выполнена, — ухмыльнулся про себя мафия, сплюнув на кровавую лужу. — Тут мне уже делать нечего».       Дотронувшись свободной рукой до левого уха, Пеллегрини, пройдя к бывшему дверному проёму, стал подниматься по лестнице. Послышался короткий щелчок.       — Они убиты, — сказал он, безучастно оттряхивая угольный сьют. — Устройство благополучно изъято.       — Хорошо, caporegime, — низкий мужской голос на другой линии выдал глухой смешок. — Можешь возвращаться обратно.       — Понял, capo bastone, — сухо произнёс убийца. — Скоро прибуду на место назначения.       Аппарат щёлкнул.       Выбравшись из покинутой земельной собственности, Касимиро глубоко вдохнул лёгкими ночной воздух. Было прохладно.       Впереди виднелись серебристые массивы, смешанные с красками электрического разнообразия. Это и был тот самый мегаполис, окутанный технологичным превосходством, древней архитектурой и живостью субтропической флоры. Привычные голограммы висели над городом, покрывая его, словно электронный барьер, эйрмобили торжественно бороздили воздушное пространство тропосферы. Какая-то стая птиц пролетела над холмистой поверхностью, на которой находился мафия. Это были чибисы.       «Что ж… — подумал мужчина, наслаждаясь приятной прохладой. — Их в любом случае нельзя было оставлять в живых».       Закончив любоваться пейзажами, Касимиро осторожно спустился с холма, на котором красовался заброшенный склад и несколько примыкающих к нему небольших кирпичных построений, и отправился по направлению к одному из близлежащих городских кварталов, где уже как час готовилось заседание двух мафиозных группировок.

***

      Он выглянул в окно: везде раздавались громкие возгласы, крики и громогласные выражения, огромные толпы свирепо передвигались по мнимо застывшим улицам Киева. Кто-то был растоптан заживо паникующем скопищем живности, люди валялись на дорогах, транспорт более не работал, бродячие животные прятались по тёмным, уже более нелюдимым углам. У кого-то крали сумки, рюкзаки, вещи, или владельцы данных предметов сами из-за невыносимой давки бросали их, больше беспокоясь о себе. Разброс и неорганизованность поражали своим масштабом: сумасбродность явления, как такового, настолько стремительно и непредсказуемо охватывала всё целиком, что МЧС не успевали справляться с большим количеством народа, сметающего всё на собственном пути, чтобы остаться в живых. В скором времени появились и умершие, так жестоко и несправедливо погибшие под напором нечеловеческой толчеи.       …Кто же были все эти люди? И почему здесь? Когда? Откуда взялась эта неимоверная жестокость? Отчего возник этот порабощающий всё на своём пути непредвиденный хаос? Или это просто последствия увиденных вчера новостей?       И вот он: бегущий со всех ног по перекрытой дорожной трассе, напуганный, рядом — папа с мамой, держащие друг друга за руки. В свободной руке отца тот увидел чемодан. В нём находились все необходимые удостоверяющие личность документы.       Кто-то схватился за него. Ошеломлённый, отец со всех сил пытался вырваться, рискуя быть задавленным обезумевшей толпой. Мать заметила это и потянулась к нему, что-то выкрикнув… после чего другой отпустил баул.       Но он не успел вовремя. Затерявшись в рвущейся вперёд ораве, тот потерял из виду обоих.       Не решаясь сделать ещё один шаг, он застрял на месте. Всё посыпалось, пока тот пытался отыскать в этом сумасброде хотя бы одно знакомое лицо. Страх поработил сознание, не оставляя шанса иной эмоции: вот, что можно было назвать истинным ужасом потери.       В какой-то момент голоса начали усиливаться. Тот, не выдерживая оглушительных воплей, спустил свой рюкзак на землю, истерично пытаясь там что-то отыскать: внутри, среди всех прочих вещей, почему-то лежал противогаз.       И тогда раскатистый звон прокатился по всему восставшему простору: раз за разом он звучал всё громче, всё пронзительней, всё ожесточённее. Это была система экстренного оповещения.       Его парализовало. Этот звук, пропитанный страхом и опасностью, означал лишь одно: ему нужно бежать. И бежать как можно скорее, если он не хочет умереть.       Однако на этом моменте сон кончился. И тот проснулся.       …Это было самое обычное утро. Евгений, слегка потерев запотевший лоб спросонья, посмотрел на время: десять часов. Его уже ждал завтрак.       Встав с переворошённой кровати, юноша отправился прямиком в ванную. Краем глаза он заметил, что родители давным-давно сидят на кухне и жуют омлет. Кот сидел под столом, тщательно облизывая свои лапы.       «Опять кошмар… — подумал он, прибыв на место назначения и уже выдавив из большого тюбика зубную пасту. — Этот карантин когда-нибудь доведёт меня до белого каления. Да и не только меня».       На кухне играло телевидение. Очередные новости про «CIVID-19», скорее всего, посчитал тот.       А перед глазами до сих пор стояла картина эвакуации: явно результат его больной фантазии и нового «Half-life 3».       В городе же на тот момент практически царила пустота: обыкновенный шум автомобилей и людской говор вконец исчерпали себя. Конечно же не считая тех, кто патрулировал районы.       Можно было заметить, что в определённый миг ситуация с нашумевшим нововыявленным вирусом две тысячи двадцатого года достигла своего апогея. Сначала — Китай, затем — Италия, США, Испания, Германия… Европа, и не только она, прониклись новой «сенсацией», которая в считанные дни превратилась в страшный кошмар; но никто не знал, что это будет только начало. Никто даже и не предполагал, что теперь им неделями, а то и месяцами придётся бояться за жизни своей плоти и крови. Что единственный выход из ситуации — сидеть дома и не высовываться во внешний мир. Всё это походило на клишированный апокалипсис, который, впрочем, имел вполне реальные шансы осуществиться.       — …ещё пять человек заразились кроновирусом, — из другой комнаты послышался дикторский голос. Евгений слушал вполуха. — …ситуация продолжает ухудшаться, но отчаиваться сейчас — не выход. Мы должны поддерживать друг друга как можем, если хотим пережить столь ужасный кризис нашего столетия. Врачи и доктора работают в две смены, в прямом смысле живя на работе. У них самый высокий риск заболевания, однако они не бросают исполнять свой долг. Поэтому мы, граждане Украины, тоже обязаны не сдаваться и подбадривать наших родных и близких даже в самые, казалось бы, нелицеприятные моменты. На этом всё. Передаю слово моему коллеге, Ви…       Как-то раз, думал про себя юноша, он чуть не облил себя кислотой. Это произошло почти что случайно, ему было всего лишь лет пять. Может, для кого-то могло бы и показаться, что в этом возрасте дети должны понимать, что к чему, впрочем, многие другие бы и ответили: «Какая может быть осознанность в таком возрасте?!». В любом случае, маленький Евгений был любознателен, даже крайне любознателен, до такой степени, что был любопытен. Именно из-за своего детского, инфантильного, что вполне понятно, любопытства, он подумал, будучи малым собой — а почему бы и не достать эту привлекательную бутылочку и не открыть её? Что? Звучит нелогично? Но да, тогда это было совершенно объяснимо. В субъективном смысле. И вот он своими мелкими пухлыми ручонками тянулся до уксусной кислоты, почему-то оставленной на самом видном месте, (на столе) и, кое-как залезши на кухонный диван, уже готовился достать её, как… его заметила няня. После этого он понял, что лезть к самым очевидным предметам плохо. А уже спустя несколько лет что эта самая чуть не лишила его наружного слоя кожи и глаз, и уже через год после этого — что она нерачительная халтурщица. Нет, ну серьёзно, зачем кому-то оставлять уксус на столе, когда рядом дети? Полный бред, да и только. Как мама с папой ещё её не уволили тогда, думал он.       Когда парень зашёл на кухню, остальные члены семейства уже закончили завтракать. Он оказался последним «на очереди», даже кот, этот жирный Василий, прилёг на свою лежанку неподалёку от дивана и мирно потягивался.       — О, а вот и наш проснулся, — сказал отец, одарив того коронной утренней улыбкой. — Все новости важные пропустил. О чём тут только не говорили…       — Я слышал отрывками, — ответил другой, взглянув на цветную телевизионную картину, на которой уже шла реклама. — Всё то же самое, ничего нового. Я не удивлён.       — Это да… — вдруг поддакнула мама, готовясь унести обчищенные тарелки и приборы в раковину. — Скорее бы прекратилось…       И замолкла.       Евгений сел за стол, присоединяясь к завершившемуся кушанью. Активно позёвывая, он продолжал есть.       «Ничего нового, — подумал он вновь, устало вздохнув. — Дома. Третий месяц».       — Кстати, Женя, — внезапно обратился к сыну русый мужчина, остановившись на полпути в гостиную. — Ты случайно нигде не видел мои очки для чтения?       — Нет, па, — отозвался парень лениво. — Опять потерялись, что ли?       — Да, — пробормотал Александр. — Опять и снова, увы.       И, негромко хлопнув дверью, тот живо исчез за её проёмом.       Мама, несколько раз тяжко вздохнув, с задумчивым лицом возобновила мытьё посуды. Тогда же к ней подошёл обкормленный котяра, вяло трясь о подол её халата. Евгений, наконец-то выйдя из-за стола, сразу же устремился в свои «хоромы».       — Спасибо за завтрак, — произнёс он обыкновенно. — Я пошёл.       — Про уроки не забудь! — вслед бросила мать. Телевизор оставался включённым. — Мне в прошлый раз классная руководительница звонила. Будешь халтурить, отниму телефон.       — Но он мне нужен для уроков… — с некоторой притворной частичкой отчаяния отозвался Евгений.       — Не ври мне, пожалуйста. Я прекрасно знаю, что нашего общего компьютера вполне достаточно.       — Ну ма-а-м… — раздражённо выдохнув, подросток всё же ушёл обратно в свою комнату, перед этим помыв руки. Теперь на кухне делать ему было нечего.       И так проходил каждый день: папа читал в зале или разговаривал с матерью о чём-то, мама готовила или тоже читала, иногда просила дать ей компьютер на какое-то время, кот жил жизнью кота. Поход за продуктами проходил раз в неделю, да и то с подробными расспросами от патрульных полицейских. Это надоедало, но другого выхода не находилось. По крайней мере, в настоящее время не нужно было тащиться в «тюрьму народов»: или, проще говоря, школу.       Ныне она всегда была с тобой.       …13.00. Евгений Уранов, как истинный хикикомори, смотрел аниме, жуя бутерброд с ветчиной. Справа — кровать, покрытая льняным одеялом с изображением Хацуне Мику, слева — стеллаж с японскими фигурками, которые он начал коллекционировать с двенадцати лет, и чуть левее от того окно, завешенное шторами. Комната, полностью искажённая большим количеством плакатов на стенах, стала походить на прибежище для сумасшедших, так как некоторые из них непривлекательно наслаивались друг на друга, лица смешивались, мужские тела стали обладать женскими конечностями и наоборот. Общая атмосфера отдельного помещения, состоящего из одиннадцати квадратных метров, была, в основном, душной и застоялой. Временами казалось, что этому молодому человеку совершенно начхать на то, чем он будет дышать.       Однако… почувствовав что-то, он резко обернулся, его глаза неординарно распахнулись. Недоеденный бутерброд одиноко плюхнулся на тарелку, а та на стол, за которым сидел юноша. На экране компьютера играл опенинг из «Моей Геройской академии».       …Крик. Он ясно услышал его, тот исходил из зала гостиной. В один момент сердце защемило, пальцы обомлели, а в горле застрял ком. В голове сразу же возникли различные сценарии происшествия. Появилось ощущение дежавю.       «Это… Что это? — спросил сам себя младший Уранов. — Нет, мне не показалось».       Он одним движением скинул с себя наушники и побежал в зал гостиной. Одна рука по-прежнему была измазана бутербродным маслом.       Затем он услышал что-то ещё. Что-то страшное, из-за чего по телу пробегают тысячи мурашек. Из-за этого наваливается вагон пота, руки дрожат, ноги не двигаются. Ты продолжаешь с внутренним трепетом вслушиваться в смертельный зов: да, это именно то, о чём можно было легко догадаться.       Аварийная сигнализация, пронёсшаяся по всему городу, голос приближающейся катастрофы и предупреждение о скорейшей эвакуации.       Отец, на мгновение обомлев, посмотрел на своего сына. Их очи встретились, и они оба поняли, что делать: взрослый бросился за документами, а сын — мыть руки. Мать, ошарашенная и потерявшая дар речи, в ту же секунду кинулась отключать рубильники в электрощите. Паника охватила их с ног до головы, но им нужно было действовать незамедлительно. Каждому из них казалось, что это должно было когда-нибудь произойти. Кот сидел на месте, не шелохнувшись.       Всё происходило на удивление слаженно. По телевизору разливался голос мэра, сигнализация наращивала свой диапазон, Евгений, Александр и Светлана бегали по квартире, словно обезумевшие, собирая все вещи, которые могли. И вот настал момент истины: собранный в считанные минуты багаж уже лежал в коридоре, переодетые в спешке люди в масках стояли около порога. Тогда же слова диктора разнеслись по всей округе, повторяясь вновь и вновь, въедаясь в самые глубины разума: «ВНИМАНИЕ! ПРОИЗОШЛА АВАРИЯ НА СЕВЕРСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ С ВЫБРОСОМ РТУТИ. ВКЛЮЧИТЕ РАДИОПРИЁМНИКИ МЕСТНОГО ВЕЩАНИЯ, ТЕЛЕВИЗОР И ПРОСЛУШАЙТЕ ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ. ПОЛУЧЕННУЮ ИНФОРМАЦИЮ ПЕРЕДАЙТЕ СВОИМ РОДСТВЕННИКАМ И СОСЕДЯМ. В СВЯЗИ С ЭТИМ НАСЕЛЕНИЮ, ПРОЖИВАЮЩЕМУ И РАБОТАЮЩЕМУ В ЭТОЙ ЗОНЕ, НЕОБХОДИМО ДЕЙСТВОВАТЬ В СООТВЕТСТВИИ С УКАЗАНИЯМИ РУКОВОДИТЕЛЕЙ СПАСАТЕЛЬНЫХ СЛУЖБ…».       Отец Евгения взял багаж, кинув тревожное «Пошлите!», мама взяла на руки Василия, так как у них не было кошачьей переноски, и они устремились в общий коридор, а затем рванули по лестнице, взбалмошно пробегая проёмы. Вокруг чувствовалась нагнетающая тревога, сверху и снизу слышалось, как кто-то остервенело кричал. Соседи кубарем вылетели из собственных квартир, тоже в масках, образовалось некое скопище: все, как один, побросались вниз, напуганные, некоторые с маленькими плачущими детьми. Евгений ощутил странную слабость в теле: а не будет ли того же самого, что было во сне?..       «Нет, — он резко осёк сам себя, нервно дрожа, но слушаясь приказов отца. Они продолжали бежать вниз. — Всё будет нормально. Сон — это просто чёртова бессмыслица. МЧС не подведут».       Они оказались снаружи: люди перебегали с места на место, превращаясь в муравьиный рой. Но, к счастью, патрульные смогли организовать атмосферу, а паникёров «успокоить». Семье Урановых повезло, что у отца был противогаз… только один. Александр положил его в рюкзак Евгения, если что могло пойти не так.       Их разом повели к какой-то машине. Это были те же патрульные, однако, кажется, к ним уже успели присоединиться сотрудники МЧС. По их лицам можно было наблюдать: они тоже люди. И им тоже было страшно.       Дальше всё стало расплываться: это была реакция Евгения на происходящее. Чаще всего он не мог контролировать это чувство; его тело двигалось само по себе, как марионетка на ниточках, и в этот раз за них дёргали полицейские. Мать и отец находились рядом, и это его немного утешало. Но бешено колеблющиеся верхние и нижние конечности давали о себе знать.       …Один. Два. Три. Четыре. Паника. Восклицания. Транспорт. Их везли, он внезапно почувствовал на своём лице надетый противогаз. Когда? Он не помнил. Несколько специальных автомобилей ехали по единому маршруту, и всё же некоторым их не хватило. Вот, почему он слышал вопли. Вот, откуда взялось нарастающее ощущение дежавю.       …Но нет. Этого никогда не было. По крайней мере, не здесь.       Евгений проснулся. Мужчина, скорчив угрюмое выражение лица, коснулся пальцами правой руки горящего несидового огня. Он сразу же потух, расплываясь в пространстве реальности.       «Очередная Вселенная, значит… — сказал он сам про себя, словно невзначай, встав с постели и сменив свою одежду с помощью конвертера. — Ну что ж, надо бы разузнать о ней побольше».       И направился в Орбитальную комнату, в которой пахло земляникой, ладаном и травами вирентии.