"если влюблённость длиться больше трёх месяцев, это любовь."

***

В воздухе витал спёртый, отвратительный запах смога. Затянутое дымом вечернее небо отражалось кислотно-жёлтым заревом далёкого ядерного взрыва, что, как жнец, собирал сотни душ. По выжженному полю, хромая, шёл человек, закрывающий рукой открытую рану в правом боку. Оплавленный песок, оставшийся от почвы, мерзко хрустел под ногами, грозя прорезать поношенные ботинки острыми краями стекла. Когда-то здесь шла лесная дорога. Сейчас о ней напоминали лишь пустые, выжженные будто изнутри, пни и более оплавившаяся полоса. Медленно перебирая ногами, юноша сплюнул с губ алую кровь, сразу же вытерев их чёрным, от запёкшейся крови, рукавом военной формы. Чем дальше его несла дорога, тем сильнее хрустела земля. От этого чёртова хруста скрипели зубы, а в голове всплывали ассоциации с кучей жуков. Неожиданно, вместо хруста он услышал склизкий, ещё более неприятный звук, похожий на чавканье слякоти под ногами в весеннюю оттепель. Безжизненный взгляд тускло-голубых глаз опустился вниз. Из под тяжёлого сапога струилась тёмная жидкость, растекаясь по стеклу, в которое превратилась земля. У не подготовленного человека такая картина бы вызвала рвотный рефлекс. Сапог раздавил чей-то мозг, пробив череп поседевшего в миг трупа. Впрочем, юноша безынтересно отвернулся и продолжил свой путь. Зарево взрыва растворилось в вечерней мгле и только тусклый закат ещё пробивался через устланный дымом небосвод, окропляя его в кровавые тона. Заражённый пепел гриба медленно оседал по округе, а ветер разносил его за многие километры, неся невидимую гибель. Парень остановился у небольшого холма, с которого бы в прошлом открывался отличный вид. Тишина. Мёртвая тишина этого места заставляла сердце замирать. Обугленная и оплавившаяся чёрно-серая земля всё ещё вскипала, от чего берцы будто тонули в ней. Здесь должен был быть чистый воздух. Но при каждом вдохе чувствовалась лишь едкая смесь дыма и смога. Огромный мегаполис раскинулся у горизонта. Москва всегда была прекрасна. Но на её долю выпало множество испытаний. Не раз сгоревшая, побеждённая, но не покорённая, она всегда была сильна и непоколебима. Но, на этот раз, это было её последним испытанием. Там, где раньше была красная площадь, сейчас была многокилометровая воронка от взрыва, медленно наполняющаяся загрязнённой водой из реки. От исторического центра остались редкие железно-бетонные конструкции, уцелевшие после катострофы. Они шпилями возвышались в море смерти, как мачты потопленных кораблей. В районе новой Москвы всё ещё оседал пепел, оставшийся после обрушения огромных небоскрёбов. Но по окраинам города всё ещё стояли, казалось, нетронутые взрывом километры панельных домов, в спальных районах. Однако он знал: живых людей там не осталось. А даже если таковые и были, то скоро их прикончит лучевая болезнь. С наступлением темноты стих и ветер. А с ветром пропали и последний звуки умирающего города. Впрочем не только здесь воцарилась смерть. Изредка земля содрогалась гулом далёких взрывов, а ночное небо на секунду мелькало ярко-жёлтой вспышкой. Но свет скоро проподал, возвращая ночной мрак. Фигура снова двинулась вперёд. Куда он идёт? С какой целью? Наверное, просто хотел найти себе более подходящее последнее пристанище. Ноги подкашивались, но его это мало волновало. Какая разница? Он всё равно скоро умрёт. А до того, будет бесцельно идти вперёд, подавляя вопящий инстинкт самосохранения, которому вторило желание жить. В небольшой низине, закрытой от окружающего мира несколькими панельками, осталась сухая, резко пожелтевшая трава. Он уже её не видел: стало слишком темно. Но неприятный хруст стекла сменился родным и знакомым шелестом. Именно в этом шелесте грянул «гром». А за ним пришла и боль. Свалившись на траву, ему захотелось выть. Быстро пропитав рубашку, кровь струйкой покатилась с плеча на землю. Сидя на коленях, он повернул голову назад. -Твоя гордость стоила того? –Злорадный, острый от гнева голос прорезал тишину ночи. -Разве это была гордость? – юноша говорил тихо. Очень тихо. Никакой злости. Никаких жалостливых ноток. Только тихий басистый голос, без единой эмоции в нём. - Россия, ты мог сдаться, мог предотвратить это. Но ведь нет, ты же горд. Потомок бойцов не может быть покорён. И к чему же тебя это привело? - Не меня - нас. Мы с тобой, в одной лодке, «дружище» - только у последнего слова был лёгкий эмоциональный оттёнок. – Если бы не твоё желание править мы бы не оказались здесь. Но человеческая жадность не знает границ. Ещё один выстрел эхом раздался в ложбине. Россия свалился на траву лицом вниз, но нашёл в себе силы перекатиться на спину. В этот раз пуля угодила куда-то в бок, к старой ране. Вновь запечённая кровь начала смешиваться со свежей. -Ты во всём виноват! Ты! – Голос сорвался на крик.- Чего тебе стоило признать себя покорённым? Нет же, он стал сопротивляться. Почувствовал себя сильным, нужным, сплотил вокруг себя людей, даже моих союзников! Тихий смешок соскользнул с губ парнишки. На что крики приняли многократно более злой оттенок. -Знаешь… я и не надеялся на твоё понимание, Штаты. Но в сложившейся ситуации, как ни крути виноват ты. В любом случае, нам осталось не так много времени, так что уже не имеет значение, кто прав, а кто нет. - Я не умру! Я найду способ выжить, найду и навеки тебя будут вспоминать, как монстра, уничтожевшего мир! - Как знаешь… Но тебе придётся смириться. – Закашлявшись, юноша на время потерял интерес к разговору. Изо рта ошмётками вылетали кровь и плоть. – Удачи тебе. Встретимся в аду. – Америка никак не отреагировал на его слова. Только рука, державшая револьвер, в последний раз поднялась. Раздался выстрел, после которого фигура штатов стала медленно удаляться, но не успев выбраться из ложбины, она так же свалилась неподалёку, застыв в океченевшей позе. И только хриплое дыхание гласило о том, что в теле ещё теплится жизнь. Россия было всё равно, что случится со штатами. Если выживет, то так тому и быть, пусть живёт. Умрёт, так умрёт.       Мягкая трава приятно ласкала лицо. Боли больше не было. Не было ничего. Только спокойствие. Незрячие глаза потускнели, медленно закрывшись. С каждой секундой сердце стучало всё реже. Пока в этом мертвенном спокойствии, он не заснул на мягкой соломенной подстилке.

***

      Никакого света в новолуние. Всё небо было устлано тучами, за которыми тусклый свет звёзд не мог пробиться на землю.       Глаза России медленно открылись. Холодный пот с дрожью пробирали его до мозга костей. Закрыв руками лицо, он начал судорожно глотать воздух. Очередной кошмар.       Федерация с детства не любит сны. Давно прошедшая война оставила в его душе неизгладимый шрам. Отсюда вытекла привычка урабатываться в усмерть, чтобы ночью ничего не снилось. Но к сожалению даже это ему не помогало. Проснуться ранним утром в холодном поту, когда ещё не рассвело, и уже не заснуть, было для него привычным делом.       Шебуршание соседа случайно разбудило и японку. Девушка беспокойно смотрела на парня, который тихонько вздрагивал. Легко опустившаяся на его лоб рука девушки вырвала юношу из оцепенения.       - Что такое? – В её мягком голосе слышалось нескрываемое волнение за друга. Глаза беспокойно метались то на лицо, то на руки, то на плечи парня.       - Кошмар. Обычное дело, я давно привык… - его голос был холоден. Такой же, как во сне. От чего возникало неприятное ощущение реальности происходившего в мире грёз. Но за холодом скрывались страх и боль, которые он испытывал каждую ночь. Боль что он испытывал в многочисленные войны прошлого. Боль, что ему ещё не раз предстоит ощутить.       Маленькие руки девушки убрали закрывавшие лицо ладони парня. Приподнявшись над Россией, Япония заглянула к нему в глаза. После чего взгляд скользнул по плечам парня. Впервые она заметила небольшую трещину на ключице. Тыльной стороной ладони она, едва прикасаясь, провела по ней. Взгляд вновь был перемещён на лицо. Две пары глаз столкнулись друг с другом. Но Россия уже был более спокоен. Взгляд его глубоких, ярко-голубых глаз был холоден, словно сталь.       -Что ты видел?       -Конец… - Конец всего. И конец меня… Неважно. – взор России скользнул с лица девушки на стену.       Япония отлично понимала, что такое боль и что такое ощущение конца. Тогда, в 45ом, когда кончила её мать, она как никто другой ощутила всю боль, что только способен причинить мир.       Девушка опустилась обратно на подушки, чуть повыше чем раньше. Приложив довольно большое для неё усилие, она повернула РФ к себе, ещё раз заглянув в его глаза. «Я понимаю» - шёпотом сорвались слова с её губ. Притянув голову России, девушка положила её к себе на грудь, зарывшись пальцами в несколько непослушные волосы парня, перебирая их одной рукой и поглаживая другой. Теперь она успокаивала его, отплачивая за всё , что он сделал для неё за последнее время. За все те разы, когда он так же успокаивал её. За те радостные моменты, что они провели вместе. За то, чему он её научил. И за то, чему ещё научит.       Слегка вздрагивая, федерация ещё несколько минут беспокойно дышал. Но сладкий аромат японки и её ласка убаюкали его. Возможно, сейчас впервые за долгое время ему присниться что-то хорошее.       Девушка тепло улыбалась, с закрытыми глазами. Она даже была немного горда собой за то, что смогла помочь своему соседу…