Кони Великих Родов

Руки скользят по черной, переливающейся шкуре, зарываются в отроду нечесаную гриву – волосок к волоску, антрацитовая темнота и легкий аромат летних трав – проходятся по бугрящимся мышцам, легко поглаживают за ухом, перебрасывают челку от глаз, и Вальтерия шумно вздыхает, поворачивая умную морду к человеку. Она - кобыла из древней, очень редкой породы гордых скакунов, выведенных Морганой, она воплощение черной магии, магии древней, как и сама Вальтерия, как и ее Соглашение. Соглашение, что уже семьсот лет связывает ее с Главами Рода чистокровных волшебников. Ее другу, Главе Рода, уже много лет, он стар, ее добрый товарищ, и Вальтерия знает, что сегодня их последний день вдвоем. Наследник входит в свое Наследие, и, если он окажется достоин, Магия свяжет ее со своим новым спутником. Пока не другом. Вальтерия жарко выдыхает в побитые сединой волосы своего боевого товарища, побратима, и, с места в карьер, срывается в бушующую тьму межмирья. Во внешний мир она прыгает прямо перед Наследником, уже Главой Рода. Взвивается на дыбы, рассекая воздух тяжеленными копытами, яростно выдыхает – из ноздрей, опаляя, вырывается тьма – и оглашает Родовой зал яростным полурыком-полуржанием. Наследник – Глава Рода, уже Глава – не пугается, не отступает, как все эти жалкие свидетели, он чуть кланяется и произносит на свистящем, змеином наречии: - Приветствую тебя, гордая дочь темного племени. Вальтерия сотрясает копытами мраморный пол, выбивая крошку, и изгибает сильную шею, заглядывая мальчишке в глаза. Магия бурлит, переплавляя воздух, создает между ними связь, между ней – свободной, яростной тьмой, и ним – Главой древнего, сильного Рода. И она склоняет перед ним голову – непокоренная, но ставшая доброй подругой. Она уже знает, что он достойнейший из всех. *** Он, жалкий маг, вызвавший на дуэль ее Друга, рассекает воздух сияющим мечом и благодушно улыбается. Он не нравится ей, он сияет светом, он слишком яркий, и она передает свое беспокойство Другу. В ответ – лишь сосредоточенная насмешка – он всегда сосредоточен, ее серьезный зельевар, и она чувствует тонкую нить, выдергивающую ее из тьмы межмирья. Он взвивается ей на спину – теплая, надежная тяжесть – и она поднимается на дыбы, яростно бросая вызов жалкому человечешке, пусть он боится ее, они все всегда боятся ее, все всегда боятся и уважают ее Друга, побратима, и это правильно, ведь она не из тех, кто покоряется слабым. Она не из тех, кто покоряется сильным. Она, весь ее род, носят на спинах СИЛЬНЕЙШИХ. - Я принимаю Ваш вызов, Лорд Гриффиндор, - произносит ее Друг, скрывая насмешку. От них стремительно разбегаются людишки. - Замечательно, Лорд Слизерин! – весело восклицает жалкий наглец, а потом она чувствует, как вздрагивает межмирье, и ее ослепляет вспышкой света. - Начнем? – все так же весело предлагает рыжий великан, и словно пушинка взвивается на спину белому жеребцу. Жеребцу из ее Рода. - Это будет забавно, Вальтерия, - на змеином наречии произносит ее Друг, и она бросается вперед. *** - САЛАЗАР! – оглашает строящийся Замок крик, и она шумно выдыхает. Ее Друг сочувственно хлопает ее по шее, и откликается. Она вздыхает и демонстративно отходит на пару шагов. Они появляются во вспышке света, человек скатывается со спины не остановившегося еще жеребца и, не замедляясь, прижимает ее побратима к стене. Вальтерия возмущенно ржет, ей никогда, совершенно никогда не нравился этот маг, и терпит она его только потому, что так хочет ее Друг, но, все же, она абсолютно не понимает по какой причине людям так нравится прижиматься друг к другу ртами, ведь ничего подобного женщины, живущие в Доме ее Друга себе не позволяют! Он отрывается от ее побратима – Вальтерия взмахивает хвостом и резко дергает тяжелой головой – и улыбается ей, прижимаясь к нему. - Приветствую Вас, Вальтерия, - показушно кланяется он, и смеется. Она никогда, НИКОГДА, не станет терпеть столь наглого человека, взвиваясь на дыбы, решает Вальтерия. Дорогу ей преграждает Гринголет, встряхивая белоснежной башкой, и переступая огромными копытами. Он больше ее, много больше, он соткан из света, спокойный и уверенный, ему нравится Салазар, Вальтерия знает это, и жгучая ревность снедает ее. Хотя никогда еще, никогда за семьсот лет, Глава Рода Слизерин не встречал равного себе, столь равного, что гордый дитя ее племени носит его на спине. Перед ней возникает Салазар, и она мгновенно успокаивается, позволяя ему нагнуть ее голову вниз. - Он дорог мне, - шепчет ее Друг на змеином наречии. – Позволь ему быть рядом. Она фыркает, отступая, и срывается вперед, к Темному Лесу, мимо оживающих стен замка, перескакивает через строительные леса и крупной рысью мчится вперед. Ярость в душе смиряется, и она даже не возражает, когда рядом, бок в бок, пристраивается догнавший ее Гринголет. *** Она летит сквозь сгущающийся мрак межмирья, и в груди набатом бьется сердце. Быстрее, еще быстрее, Запретный лес на мгновение ослепляет, и она прорывается сквозь деревья на огни Хогвартса, вперед, быстрее, Замок приветствует ее, и Вальтерия резко тормозит, пропарывая копытами каменную кладку у главных ворот. Они стоят там, трое, женщины у крыльца – Вальтерия сквозь собственный страх почти не чувствует их беспокойства – и он, тот, кого выбрал ее Друг, тот, кто объединил с ним свою душу, пусть у людей и не принято называть это так. Она взвивается на дыбы и рычит ему прямо в лицо – женщины отшатываются – нет, поймите же, ну поймите, они никогда, никто никогда не мог понять ее, никто, кроме ее Друга, побратима, товарища, никто кроме него, а он умирает сейчас там, один, совсем один, и она не может помочь ему. И они не могут, ведь они не понимают, никогда не смогут понять, почему непримиримая, ненавидящая всех, никого к себе не подпускающая кобыла Рода Слизерин гарцует сейчас перед воротами живого Замка. - Где он? – выдыхает маг, и она замирает, когда он делает к ней два широких шага. – Где Салазар!? Понял, понял, он понял, набатом бьется в голове, когда она скользит темной тенью между деревьев в Запретном лесу, а за ней, отставая на полкорпуса, несется сверкающий Гринголет. Он понял ее. *** Вальтерия издалека наблюдает, как Гринголет, изваянием застывший посреди окруживших его детей, принимает их внимание и ласку. Неприемлимо, совершенно неприемлимо, когда кто либо, кроме Главы Рода касается сверкающих шкур ее народа. Омерзительно. - Валь, ты такая серьезная, надо быть проще, - смеется Гриффиндор, хлопая ее по спине, и она мстительно взмахивает хвостом, целясь в глаза. - Прекрати, Вальтерия, - вздыхает ее Друг – ему тоже досталось, удовлетворенно подмечает она – и откидывается на ее подставленный бок. Годрик склоняется над ним, они целуются и столько нежности в этом поцелуе, что она не решается отступить, хотя искушение извалять их, опирающихся о нее, в грязи под ногами, весьма велико. Дети вдалеке взвизгивают, и она изгибает изящную шею, наблюдая за Гринголетом. Он бежит к ним неспешной, скользящей рысью, и она фыркает – столько показушной грации в его движениях. Главы двух великих Родов, наконец, отрываются друг от друга, и она, дождавшись, когда на спину упадет привычная тяжесть, срывается в межмирье длинным, летящим прыжком. Гринголет прыгает за ней, и они бегут бок о бок, как бегают уже много лет. *** Замок дрожит, беспокоится, и Вальтерия стрижет воздух ушами, сильнее прижимаясь к Гринголету. Он кладет белоснежную голову ей на спину и тяжело вздыхает. Происходит что-то непоправимое. Что-то неправильное, ненужное, и она тихонько ржет – как только что родившийся жеребенок. Леди Хафлпафф, изваянием застывшая рядом с ними, смотрит на нее застывшими глазами, и говорит, что все будет хорошо. Вальтерия верит ей, на какую-то секунду, до тех пор, пока из замка не выходит Салазар, Вальтерия верит ей. Он опускается ей на спину, встревожено всхрапнувший Гринголет едва успевает отстраниться, и вместе с привычной тяжестью она чувствует столь всесокрушающую боль, одиночество, сожаление, злость, горе, горе, горе, что межмирье, в которое посылает ее резким хлопком по крупу Салазар, откликается набатом. Набатом разбитого сердца. - САЛ! – слышится вдалеке, и Вальтерия радостно притормаживает, но ее Друг, товарищ, побратим, бьет ее по бокам, и она рвется вперед, быстрее, чем летит мысль. Вальтерия впервые жалеет, что Гринголет никогда не мог догнать ее. Гринголет никогда не мог догнать ее, и сейчас не может. Хотя Вальтерия старается изо всех сил. *** Руки скользят по черной, переливающейся шкуре, зарываются в отроду нечесаную гриву – волосок к волоску, антрацитовая темнота и легкий аромат летних трав – проходятся по бугрящимся мышцам, легко поглаживают за ухом, перебрасывают челку от глаз, и Вальтерия шумно вздыхает, поворачивая умную морду к человеку. Ее друг умирает, и Вальтерия даже рада, что Наследник оказался недостоин того, чтобы сесть к ней на спину, стать ее другом, новым братом. Ее друг умирает, и Вальтерия ни о чем не жалеет, она готова навсегда уйти в межмирье и покинуть Род Слизеринов. Руки в последний раз скользят по шкуре, и она отступает, с тяжким вздохом тыкается мордой побратиму в ладони, обдавая их горячим дыханием. У него холодные ладони, уже очень давно они холодные, и она знает, что тому причиной. Вспышка света озаряет двор, когда она уже почти готова прыгнуть в последний раз в темноту межмирья. Ее побратим судорожно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, делает шаг вперед, опираясь о ее подставленное плечо, еще шаг, и еще, и утыкается в с трудом слезшего со сверкающего белоснежного жеребца, старого мага. - Прости меня, великий Мерлин, прости, прости, - шепчет ее побратим, и по лицу вечно неунывающего Гриффиндора катятся крупные слезы. Она тихонько ржет, качая огромной башкой, Гринголет ехидно пихает ее белоснежной мордой, и они вместе, скользящим прыжком исчезают в темноте межмирья. Бок о бок. Как не бегали уже много лет.