Я не играю по правилам. Клубничный флафф

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Урок религии, скучный, как мало что в жизни, протекает мимо ушей. Сегодня все происходящее доходит до меня с большим опозданием. Вчера Мими буквально через три секунды после встречи посоветовала перестать улыбаться как идиотка. А я не могу, не могу, не могу! Это не поддаётся контролю, это искренне, это высоко и сильно, ярче, чем когда-либо. Я улыбаюсь, словно подросток, впервые почувствовавший взаимность. Внутри распирает, это, мать вашу, стада бабочек, целые джунгли живности, так хорошо, что забываю дышать. Хочется визжать, любить, танцевать, деть куда-то поток энергии и радости, давящий на рёбра изнутри. После уроков подруга всё же бросилась на меня с расспросами: — Ты так счастлива, подруга, Люцифер что, в чувствах тебе признался? — и этот фанатичный блеск в глазах. — Нет, — максимально равнодушно отвечаю, хотя не уверенна. Слышала ли я те слова, или приснилась такая чушь? Люцифер и любовь. Да нет. Нет. — Вы переспали? — Да нет же! — Ну хоть целовались, да? — какая назойливая чертовка! И солгать не даст, так наблюдает. — Да, но лишь пару раз и осторожно. Она визжит, прижав ладони к щекам, и выдаёт гениальные в своей нелепости слова: — Вы обязаны стать парой, просто обязаны! Господи, об этом лучше сейчас не думать. Позже. Отложить неизбежно паршивое решение и наслаждаться чудесным днем. Последняя лекция перед заданием, и я никак не могу сосредоточиться, уносясь во вчерашнее утро. Как подросток, впервые взявший за руку возлюбленного. Это концентрат чувственности и запретного удовольствия. Вот только ощущения чего-то неправильного нет, скорее наоборот все очень естественно. В прошлой жизни я всегда искала места потеплее, ездила отдыхать на моря, одевала шерстяные носки. Но Люци, он жаркий, как печка, словно прогретый пламенем ада насквозь. У Ади, кстати, нормальные по температуре руки, у Мими тоже. Кто ж их, этих демонов, поймет? Теперь меня греет не тепло, а демон. Господи, до чего я докатилась, это такой особый вид деградации? Любовь никогда не перестаёт. Слова из Библии открываются в новой глубине, хоть я и слышала этот стих на земле. Они понятны не только философам, в отличие от многих других религиозных фраз. Эти слова, которые можно применить на заданиях, убеждая людей их же языком, важные не только для религиозных. Никогда не перестаёт. Необычный смысл для вечноживущих. Слишком уж... Вечный. Ади толкает меня, как обычно, подстёгивая. — От тебя почти пахнет любящим мужиком. Женщина, вы хоть детей там не наделайте, я же пошутил тогда! — экспрессивно шепчет, переклонившись с задней парты. Бью идиота тетрадью по рыжей башке, надеясь, что учитель не заметил. Грозно оглядываюсь на Мими, но та невинно пожимает плечами, мол, я ничего не говорила. Неужели по мне все так очевидно?! Сделай же серьёзное лицо, Вики, давай! Фыркаю, понимая что это невозможно. Не сегодня, когда вся душа искрится и бурлит. Это весна, наступившая не по календарю, это сумасбродство и мягкость. Что этот демон сделал со мной? Почти сразу после религии все одногруппники отправляются к Водовороту, я же немного отстаю, времени всё равно много. Вчера вечером мы с Дино изучали детали задания. В отличие от демона, он много помогал и рассказывал, как и каким образом сделал бы сам. Люци же заставлял решать самой, скрипя мозгами, а потом критиковал любое слово, способное вызвать подозрение у объекта задания. Хотя, за мою рассеянность вчера, даже ангел журил, пока я улетала в ванильные облака сладкой ваты. Простая девушка, на которою поднял руку муж, выпивши. Молодая, перспективная. И сейчас её мужику так совестно, что он даже по праздникам пить не будет до конца своих дней. Это решающий фактор, знание, что так будет наверняка, доступное бессмертным. Я знаю, как поступила бы моя мать, знаю, что нужно прощать и давать другой шанс. И причисляю себя больше к ангелам, что бы там Люций не говорил. Дино подсказал, что девушка молодая, эмоциональная, а значит убеждать лучше через личный пример, много жалеть, и не давать времени думать. Рассказать идентичную историю о себе со счастливым концом, и еще... Из размышлений меня выдергивают сильные руки, затягивающие в пустой кабинет. Даже не успеваю испугаться, как оказываюсь прижатой к стене. Это безумие какое-то, наваждение. — Ты сумасшедший, нас же могут заметить, — цепляюсь руками за ворот Люци, впитывая близость. Дышать. Не забывай дышать. — Пусть завидуют. Я уже заскучал, — и как подтверждение оставляет поцелуи на шее, граничащие с засосами, но слишком аккуратные, сметая хлипкие рамки приличий. Голос у мужчины осипший, глаза тёмные, яркие. Красивый демон, глубокий, волнующий. Каждое его слово — как нож по коже, оставляет шрамы и толпы мурашек. Да к черту все! Помогаю мужчине поднять меня под бедра, спиной упираясь в стену. Шершавые руки пробегаются по спине, заставляя прогнуться сильнее, впиться в губы. Демон сминает и подавляет, демон заводит, демон предельно серьёзен. И от этого хмель по венам, разряд в сердце, туман в мозги. Как? Как можно быть... Таким? Между нами почти ощутимо искрится энергия, перетекая из тела в тело, разрядами покалывая в самые нежные точки. Сумасшествие. Он изучает губы, не давая вдохнуть, одну руку поднимает с бедра, с нажимом скользит вдоль тела, обрисовывая талию, будто нечаянно задевая грудь, и обхватывает шею сзади. Сильнее цепляюсь за мужчину руками и ногами, компенсируя утраченное чувство опоры. Вдыхаю запах, уже привычный, и дико завораживающий. Стра-а-асть. Жар. Сумасшествие. Когда он вдавливается в меня, ещё сильнее прижимая к стене, я с сожалением отстраняюсь. Упираюсь ладошками в крепкую грудь мужчины, держа мнимую дистанцию. — Нужно остановиться, — поглаживаю колючие щёки Люци. Глаза у него красные, ошалелые. Какой же он красивый! И я понимаю, что если бы он захотел, я бы его не остановила. Никто не остановил. Вся эта нежность и нега — показное, на самом деле демон страшно силен. — Долго мы сможем это игнорировать? — хрипит, не разрывая зрительного контакта. Руки по две стороны от меня, упираются в стену, дезориентируя. Я сглатываю, осознавая его колоссальное преимущество, эту подавляющую силу. И понимаю толпу его фанаток, теперь понимаю. Эта харизма очаровывает сквозь мерзкий характер и абьюзивные замашки. — В любом случае, чем дольше — тем лучше, — перебирая растрепанные чёрные пряди на лбу, отвечаю. — Ты меня сведешь с ума, Уокер. Вот как. Это почти милое заявление. Осторожно сползаю с торса мужчины, кутаясь в объятия. Люцифер опускает голову между моими плечом и шеей. И в этот момент мужчина похож на довольного, домашнего, большого кота, только не урчит. Обнимает, как свою собственность, притягивает, завораживает. — Демон... Это просто офигеть. Он ещё поглаживает одной рукой шею и затылок, вторую опускает на попу, сжимая. Вот уж... — Далеко не каждый демон такой офигеть, крошка, — самодовольно щурится болван. На кота похож с довольной харей. — Можно просто по имени, — отбиваю дурацкое обращение. — Беги вперёд, птичка, пока не опоздала, — отвечает Люци, делая акцент на прозвище. Упрямец! — Ради такого и опоздать можно. Облизываю губы, и покачивая бёдрами иду сквозь тьму к двери, за что получаю ощутимый шлепок по заднице. Ожидаемо. Но времени возмутиться нет, как и спрятать тяжёлое дыхание. И, кажется, слегка промокшее белье. Та-ак, я сама невозмутимость. — Вики, я здесь! Улыбаюсь Дино, приближаясь. Ангелочек — благородный идеалист, рыцарь о котором мечтали мои подруги с детства. Да и я, честно говоря, пусть и несильно верила в сказочных мужчин. Ну хорош же, действительно! Но скучный. Демон, как я считала раньше, не мой типаж — ну я не готова разбираться с горами проблем и терпеть жуткий характер, и искренне удивляли его поклонницы. Но за проблемами и характером оказалось то, к чему тянулась душа. Сила, принципиальность, нежность. И это единственный повод дать шанс общению, а не разорвать его немедля среди всех контраргументов. И, кроме того, я все ещё не уверенна что признание мне не приснилось. Может, так даже лучше, что я его "не слышала". Это оставляет без обязательств. А их я не хочу, каким бы хорошим демон не был, не в этой ситуации. Нельзя в мои двадцать пять быть наивной дурой и не понимать, что Люцифер — потенциальная проблема. Первые ученики уже прыгают в воронку, очередь понемногу приближается. Наконец туман в голове начинает отступать, сменяясь рабочей концентрацией. Сейчас главное — исполнить задание. Краем взгляда замечаю вошедшего Люци. Дино тоже смотрит в ту сторону, с серьёзным лицом. — Мне очень жаль, что ты увидела ту смерть. Люцифер, он... такой, но это не повод на него злиться. Воу-воу, это как понимать?! — С чего ты взял, что я злюсь? — складываю руки под грудью, стараясь показать что тема мне неприятная. Пусть думает что хочет. — Вы постоянно грызетесь. Вся школа слышала о подножке, и о том, как ты его ударила. Вики, ненависть сжигает изнутри даже бессмертных, лучше просто игнорировать Люцифера. — Извини, конечно, но я сама как-нибудь разберусь, и без твоих советов, тем более, ты сам постоянно с ним выясняешь отношения. Первой ныряю в Воронку, быстро переносясь к месту задания. Возле ЗАГСа, забавно. Ищу глазами свою подопечную. Я знаю, как правильно поступить, знаю. Так, как дочь Серафима, как добрая советница. — Ты сможешь, Вики. Иди, я если что, помогу. Дружеский хлопок по плечу, придающий маленькую толику силы. Я смогу, это очень просто, совсем. В меня верит Дино, но почему это не вдохновляет? Красивая девочка, очень. На лице Мэг огромная боль, она мнёт документы, сомневаясь. На развод, знаю. Чувствую. Но с каждым шагом сомнения растут. Будто вру себе, обманываю. Что не так? Что меня смущает? Когда я подошла совсем близко, и готова была заговорить, наши с девушкой взгляды пересеклись. И словно сорвало в голове рычаг, ответственный за разумные решения. Нет, нет, и нет. Я хочу пожелать Мэг совсем другого пути. — Знаете, извините что я так бесцеремонно, но вы словно зацепили что-то во мне. Я себя вспомнила, когда бывший меня бил, те же отчаянье и сомнение, я их почти чувствую в вас. И хочу сказать — шлите нахрен придурка, заставившего вас плакать! Вы невероятная, красивая и наверняка умная. Любите себя, пожалуйста. Уважайте. Касаюсь легко плеча девушки, обнадеживающим жестом, и передавая внутреннюю уверенность и силу. Глаза красотки наполняются слезами и надеждой. Моя хорошая, ты достойна лучшего. Быть демоном, оказывается, приятно. Может, Люцифер действительно видел дальше, чем я. В любом случае нужно присмотреться к такому варианту. Хотя, внутренние ощущения давали понять, что я поступила правильно, наполняя спокойствием, впервые после задания. Мы с девушкой ещё поболтали, и я видела, как с её лица исчезает бледность. Если бы я её уговорила вернуться к мужу, она бы боялась, прятала бы в себе травму. Постоянная жизнь в напряжении во имя прощения? Нет, этот путь совсем неправильный. Хоть и праведный. Решение отзывается удовлетворенной дрожью внутри. И кажется, будто все на местах, и крылья уже не чужие. — Знаете, я не понимаю, почему вам все это рассказываю. Наверное с незнакомцами легче откровенничать, — улыбается Мэг. — Да что вы, я просто не могла видеть какие вы были несчастные. Тем более, мне есть чем помочь, — улыбаюсь, подбадривая. — Спасибо вам за помощь! Вы словно ангел с небес! А тут я бы поспорила, я всего лишь Непризнанная, какой уж ангел. Она обнимает сильно и порывисто, и убегает почти припрыгивая. Кажется, будто лет десять возраста у неё растаяли на лице без следа, даже хмурые морщины разгладились. А-а-а-а! Как это круто! Я оборачиваюсь к Дино, не в силах сдержать улыбки. — Это не то, что я ожидал, — задумчиво, но без осуждения говорит ангел. — Я тоже не ожидала. У нас ещё много времени, хочешь кофе? — перевожу тему, не готовая даже перед собой признавать то, что случилось. К моему удивлению, ангел согласился, а не уговорил вернуться поскорее. Вот уж выборочная праведность, пойми его! Он расспрашивал о том, как мне в школе, как проходит адаптация, поведал грустную историю о том, почему часто помогает Непризнанным, поинтересовался моей матерью. Такой себе светский, но очень уютный разговор. Кофе мужчина, кстати, заказал чёрный, без сахара и молока, в противовес моим ожиданиям. А я наслаждалась капучино со специями после двухмесячного кофеинового поста. Благодать, да и только! И плевать, что нельзя побыть одной, пусть лучше уж ангел отвлекает, чем без чудного напитка. Нужно с Люцифером сходить на кофе обязательно. Как бы так вместе на землю попасть? Просить у Мими медальон? Вместо отсутствующих денег Дино оставил девушке лучезарный комплимент и минутное помутнение рассудка. На первый взгляд лучше, чем воровать, как с Мими, но если подумать — то же свинство. — Знаешь, Вики, я чувствую что твой уровень энергии немного вырос, — отходя за угол улицы, выдаёт Дино. — В каком это смысле? — пытаюсь сопоставить его слова с моими знаниями, получается так себе. — Сила бессмертных растёт интересным образом. Чем чаще её применяешь в нужное русло, тем больше она крепчает, словно мышцы. Люди своей энергии не имеют, для жизни они используют динамичные потоки природы, и если ты им помогаешь сделать важный выбор, они словно делятся ими. И если все сходится, ты крепчаешь. Это не только про выполнение заданий, можно отчитаться перед школой в лучшем виде и совсем не стать сильнее. Конечно, это в первую очередь относится к Непризнанным, мы же, бессмертные, с рождения имеем определённый, больший резерв энергии, который сложно развивать. — Как интересно. Так ты и вырастил силу? Он кивает, не глядя, и уносится в Водоворот. Ну, пусть помолчим, если ему нужно. Забавно. Бессмертные ещё больше похожи на паразитов, чем я могла представить. Вроде как спасают людей, но и растут за их счет. Идеальный мир, задуманный Шепфа, где все работают на одну миссию, в реальности такой дерьмовый. Договорившись встретиться в саду после того, как нам сообщат задание на завтра, мы с Дино попрощались. В комнате уже валялась Мими, читая одну из украденных пьес. Крылья растянуты на всю немаленькую кровать, ноги заброшены на стену. Она машет мне рукой, почти не отрываясь от чтива. Не-е, ну так не интересно, нужно её подстегнуть. — В голос, милая! Это твоё шоу! Ухожу к небольшой "кухне", намереваясь припомнить рецепт острого горячего шоколада. Учитывая то, что бессмертным есть не обязательно, общага не оборудована должным образом, но минимальный набор юного кулинара можно сообразить. Хоть толк будет от пяти лет учёбы в другом городе... Вслушиваюсь в текст демоницы, с воодушевлением и экспрессией озвучивавшей персонажей. Хорошо у неё получается, чувственно. Не самый известный диалог сменяется новыми, и я узнаю Ромео и Джульетту. Ненавидела их ещё со школы, но ради подруги... До глубокой ночи мы с Мими поочерёдно читаем, правда соседка с большим энтузиазмом, да и получается у неё великолепно чувственно. Эх, такой талант... Кажется, у неё внутри горит мягкий свет, и она проживает всю гамму чувств персонажей. В перерывах рисую на листе пергамента, вспоминая любимое хобби. Главное, чтобы никто не заметил рисунок... Вновь вижу в пьесе себя. Ох, Монтекки и Капулетти, вы даже на Небесах не можете перестать тянуть одеяло каждый в свою сторону. Дети расплачиваются за грешки своих родителей, извечная тема. Главное, чтобы до самоубийства влюбленных не дошло... Горячий шоколад греет руки и, черт, душу. Демон действительно пахнет этим напитком, которому меня научила мексиканская двоюродная тетушка. Горячий, острый, но сладкий, терпкий и глубокий. Крылья за спиной впервые за все время не утомляют спину. Словно я нашла свое место...