Под угрозой раскрытия

      Глубокая ночь в горах. В открывшемся портале на территории ордена хранителей появилось сразу трое человек, хотя третье существо с крыльями едва можно было назвать человеком. Кот-Пегас запрыгнул и понял, что ночное зрение сейчас как раз кстати и огляделся вокруг. Понятно, что все еще спали. Пока гости не услышали звук гонга.       — Бо-о-ом! — эхом раздалось в горной местности.       «Да им просто нравиться бить в гонг!» — подумала Спартанка, озираясь на наличие жителей.       Свет фонарей постепенно зажигался по периметру площади, на которой они стояли и к ним стал приближаться шум бегущих людей. Их небольшую группу окружило два десятка воинов, которые направили на них копья, а некоторые были ещё в волшебных костюмах. Одна желтоглазая Пантера, Ящерица и Филин.       «Филин для ночной стражи скорее всего идеален» — мельком подумал Кот.       Габриэль в начале не понял куда они попали, слабый свет в нескольких местах ничего не давал разглядеть, но под летними дорогими туфлями захрустел снег, холод забрался под одежду, совершенно не справлявшейся со своей задачей по сохранению тепла. Он догадался, что они в горах, так как вдалеке виднелись снежные остроконечные вершины, освещенные едва пробивающимся светом неполной луны.       Воины спрашивали на китайском и Адриан не успевал им отвечать, путаясь в выражениях. Висевшая в воздухе Красная Спартанка подняла руку с бердышом и, опустившись на землю, воткнула его в снег под ногами острием вниз.       — Мы — ваши друзья, — прогремел голос воительницы, отразившийся эхом. Воины даже слегка присели, но копий не опустили.       — Это ты, Спартанка? — спросил ее парень в костюме пантеры.       — Да, это она, — поторопился ответить Кот, опасаясь опять услышать этот закладывающий уши голос.       — Нам нужен Мастер Чжоу, — продолжила Спартанка, заставляя людей прикрывать уши. — Мы привели вам Бражника. И еще по одному делу, для которого нам нужен квами из ордена.       — А… тогда понятно, — покосился охранник на странную в ночи девушку с невероятным голосом и жестом послал одного из стражей за мастером. — А что с тобой? Почему у тебя такой голос?       — В ней акума, — произнес Кот и обратился к Спартанке. — Миледи, давай выпустим бабочку. Тебе опасно находиться в таком состоянии.       Кот подошел к Красной Спартанке в надежде разрушить предмет, но он до сих пор не знал куда вселилась бабочка, заряженная темной энергией. Он повернулся к отцу, который с недоверием разглядывал стражников вокруг себя и дышал на руки, стараясь согреться. Это все-таки не Франция.       — Где акума? — спросил у него Кот-Пегас, которого от холода, хоть и не много, но защищал костюм.       — В-в оружии, — знаменитый дизайнер старался меньше стучать зубами, притопывая снег.       К ним, наконец-то, тяжело дыша, прибежал Мастер Чжоу вместе с Веньямом и другим воином, а поняв всю картину, стал раздавать распоряжения.       — Так, мужчину отведите в храм, согрейте и займитесь его порезом.       — И охрану поставьте, — добавила Спартанка, взмахнув крыльями, отчего поднялась настоящая метель. — Это Бражник. Извините, что ночью, Мастер. Мы опять не вовремя…       Мастер Чжоу, проснувшийся окончательно еще от ее первых слов, заподозрил не ладное и поднялся раньше, чем к нему пришли сообщить о приходе гостей. Голос Спартанки он узнал, это была та самая девочка, что приходила раньше — Божья Коровка, но такая громкость звука могла говорить о том, что дела очень плохи. Как только он подошел и разглядел ее, она отвернулась и поднялась повыше без помощи крыльев. Девушка подняла руку и стала что-то ею делать в воздухе. Луна озарила поляну и мастер заметил изменившийся цвет ее костюма, затем приблизился и увидел как она одним пальцем подправляла форму горы, справа от их храма. Вниз полетели волны лавины, а гора уменьшилась в размере, тоже самое повторилось и со второй горой напротив.       — Снежные вершины прекрасны в своей нетронутости, Спартанка, — спокойно промолвил старый мудрец. — Их снег лежит там годами и лишь немногие опытные храбрецы решаются покорить эти высоты. Разве интересно забираться на горную вершину, на которой нет белоснежного покрова, хранительница? Такое разочарование ждет любителей похвалиться своим достижением. Не наберут нужное число красивых значков, — делано всплеснул руками старый хранитель.       Спартанка молча улыбнулась шутке мастера.       — А я подумала, что вам не видно за ними города, — покосилась девушка на него.       На самом деле Маринетт пробовала свои новые возможности, стараясь ничего не разрушить. Энергия, плескавшаяся в руках, буквально рвалась наружу. Она чувствовала, что могла снести все горные хребты; могла сжать кулаки и стены храма рассыпались бы в пыль, но, к счастью, ее природная творческая натура не пускала эти мимолетные мысли воплощать в жизнь. Что ей толку от разрушений, она их видела сотню раз за свое геройское существование. Налюбовалась…       Девушка воспарила на стену храма и начала ровнять на расстоянии километра сбежавший в долину снег. Сверху было все прекрасно видно и, закончив с разравниванием, она отчертила квадрат в толстом, метров пять, слое и начала создавать очертания рыбок кои, плывущих по кругу, как инь и ян, подняла их повыше, поставив на колонны с двойными арками, получились два снежных навеса на опорах в необычном исполнении. В разные стороны от них по три луча разошлись дорожки с бордюрами. Между тропинками вырастали беседки в китайском стиле с крышами с загнутыми краями и квадратными арками. Вход на каждый участок был обрамлен высокими, в полтора метра, декоративными фонарями. Вход и выход из снежного сада Спартанка отрезала неглубокими рвами, через них шли два арочных моста, по краям которого также стояли многоярусные декоративные башни, а перила мостков изображали волнистых драконов. Напрягла обе руки, сжимая снежные композиции до состояния льда, так дольше простоит.       Маринет хотела добавить в ландшафт еще пару деталей, но Супер-Кот применил катаклизм к ее бердышу и сила исчезла вместе с воспарившей к небу черной бабочкой, которой занялась расторопная Тикки. Спартанка стояла на стене еще какое-то время, не видя и не слыша ничего вокруг, а потом начала падать спиной вниз. Ее тут же подхватил парень в образе Пантеры и понес внутрь храма в сопровождении Мастера и Супер-Кота.       — Что с ней, почему она не реагирует? — спросил Кот у Мастера Чжоу.       — Подожди, Кот, сейчас не время, — попросил его старец, снимая перстень с пальца девушки. Крылья и спартанское облачение исчезло, оставляя в руках парня брюнетку в черных штанах и бордовом топике с сеткой. Волосы, освобожденные от шлема, рассыпались и свисали с опрокинутой головы. Квами, вылетевшей из перчатки падал на пол, пока его не поймал Кот и понес за остальными.       — В травяную ее, — командовал мастер парню в черном костюме. — И принесите кто-нибудь шкатулку с Каррбом! — крикнул он в коридор, столпившимся парням. — Где Акиппи?       Кот протянул старцу птичку Ястреба, не подающего признаков жизни.       — А почему он такой? И почему Маринетт… такая… — Адриан не знал как описать сейчас свою девушку.       Воин в костюме пантеры занес ее в храм и положил на стол в комнате без окон, увешанной на стене сушеными травами и заставленной большим количеством деревянных коробок с непонятными ему названиями, даже на изучаемом им китайском языке.       Маринетт выглядела как из какого-то фильма ужасов. Ее глаза вернули нормальный цвет, но от них в разные стороны расходились черные вены. Как будто чернота глаз перешла под кожу в кровь и продолжала разрастаться дальше. Зрачки Маринетт были расширены, ее хрупкое тело напоминало сломанную куклу. Мастер попытался ее разбудить или растрясти, но ничего не помогло. Глаза не реагировали на раздражители, но пульс прощупывался. Затем старец взял в ладони спящего Акиппи, положил его на небольшую подушку и начал бить в небольшой гонг, напевая протяжные горловые звуки. Через некоторое время птичка зашевелилась и поднялась в воздухе, у нее также были черные глаза, но потом она потрясла головой, заморгала, и глаза вернули свой ярко-желтый цвет.       — Хвала созиданию, ты как себя чувствуешь, Акиппи? — спросил главный хранитель у птички.       — Плохо, — обиженно заявил Ястребок. — Мне не нравится, когда мою хозяйку контролирует кто-то кроме меня!       Парень-Пантера снял с шеи короткий кулон и оказался Веньямом.       — Оу… привет, — немного опешил Супер-Кот, — не узнал тебя в костюме, — обратился он к старому знакомому.       — В этом и есть сила волшебных костюмов, — пожав плечами, сказал воин. — А что с Божьей коровкой делать, ее состояние не изменилось?  — обратился он к мастеру.       — А какие силы дал ей Бражник? Что она делала на стене? — спросил он у Кота.       — Она могла сделать что-то из металла, не прикасаясь к предмету. Дома она сотворила из перил статуэтку. А лучше у моего отца спросите… — все уставились на героя, а он тяжело вздохнул. Что о нем подумают в ордене хранителей? — Это он… Бражник.       Веньям и мастер удивленно подняли брови, наблюдая, как стушевался супергерой, не знавший куда деть тревожный взгляд.       — Это хорошо, что вы пришли с этой проблемой сюда, — подумав, сказал мастер. — А на самом деле для чего?       — Хранитель Чжоу, — вдруг подала голос Тикки, — моя хозяйка привела нас сюда для объединения, нам нужен Каррб!       — А что там случай, как у Фенга? — спросил главный хранитель у квами.       — Идентичный, мастер! Был поврежден талисман Дуусу.       Супер-Кот переводил взгляд то на мастера, то на Тикки и не понимал, о чем они говорят.       — Так, это подождет, — задумчиво ответил мастер. — Приведите Бражника сюда!       Акиппи завис над брюнеткой, а потом уселся ей на грудь. К нему подлетела Тикки и разместилась рядом, погладила его по спине.       — Наша хозяйка сильная, Акиппи, — успокаивала его красная квами, — мы же в ордене Хранителей, мастер что-нибудь придумает.       В травяную комнату привели Габриэля Агреста. Его рану обработали и выдали другую одежду, взамен разорванной. На знаменитом дизайнере, носившем красные брюки, удачно смотрелась красно-коричневая туника обитателей ордена с боковыми завязками на шее.       — Ты носитель талисмана Нууру? — подманил рукой его седовласый хранитель.       Габриэль Агрест подошел к старику без тени страха, смотря на него сверху вниз.       — Да, я им владел три года, — спокойно ответил мужчина.       — Какими способностями ты наградил девушку с талисманом Ястреба? — и старец указал Габриэлю посмотреть на Маринетт, лежащей на столе.       Агрест перевел взгляд и сердце мучительно сжалось от вида брюнетки с разрастающимися темными жилами по бледнеющей коже.       — Акиппи — боевой квами, наделенный колоссальной силой для защиты городов, — начал объяснять Мастер Чжоу. — У него даже нет каких-то особых магических свойств, как у других обладателей волшебных камней. Он воин. Он дает свои хозяевам крылья, чтобы разглядеть поле боя с высоты и найти главного и убить, или разобраться с самыми сильными противниками, оставляя тех, кто слабее, обычным ратникам. Он может победить многочисленную армию. Только из-за этой силы Акиппи и не может объединяться с другими квами, потому что тогда на хозяина навалится огромная мощь, человеческое тело может не выдержать ее. А ты вселил в нее акуму. Я спрашиваю еще раз. Какими… силами… ты ее наградил?       — Быть совершенством во всем… создавать что-либо, или разрушать… что не является идеалом.       — Он назвал ее Крылатой Богиней, — подал голос Супер-Кот, начинающий злиться на отца, так беспечно поступившего с его Леди.       — Это плохо, очень плохо, — говорил мастер, прохаживаясь по комнате. — Нельзя наделять смертных божественным всемогуществом, от таких сил трудно отказаться, они въедаются в сознание и кровь, начинают мучить человека, потерявшего их. Представьте, как будто вы были великим художником или хирургом и в одночасье теряете руки, или получаете пожизненный паралич всего тела?       — А что у вас есть на такой случай? — обеспокоенно спросил Супер-Кот. — Какие-нибудь зелья, или, может, как обычно, достаточно чудесного исцеления?       — В том-то и дело, господа, что у нас нет решения на подобный случай, так как такого за всю историю ордена никогда не происходило. Ястреб не пересекался с талисманом Нууру. А чудесное исцеление приходит тогда, когда тьма полностью покинула жертву и акума очищена. А сейчас у нас акума очищена, а темная энергия ее не покинула. Квами я излечил быстрее, наверно, потому, что темная бабочка была не в талисмане, а в оружии.       — И ей… не помочь? — почти шепотом спросил Кот. — Что с ней будет… если мы не очистим ее… от этого.       — Ну… — задумчиво начал мастер, — в лучшем случае, она может просто умереть.       — В лучшем случае?! — переспросил супергерой в темном, отходя к стене и опираясь на нее спиной.       — Да, Кот, в лучшем. Потому что в худшем ею завладеет темная энергия и она превратится в чудовище, о способностях которого мы можем только догадываться. И наиболее подходящий способ ее уничтожения — разрушительная сила Плагга, как наиболее эффективная.       Адриан слышал как гул сердца отдавал в виски, мир начал плыть, на языке появился вкус горечи, жгучие слезы стали застилать глаза, он буквально здесь может похоронить свою Леди. Ему не хотелось жить на земле без нее! Он наконец-то нашел ее, свою любимую, которую готов защищать ценой жизни. Ради которой готов был горы свернуть, а сейчас он был бесполезен и мог понадобиться только для того… чтобы ее уничтожить…       — Я не хочу убивать Маринетт… — шепотом проговорил блондин. — У меня и так никого не осталось, кроме нее.       Супер-Кот медленно снял кольцо с пальца и в зеленой вспышке уставился на зависшего в воздухе Плагга.       — Сын, — к Адриану начал подходить Габриэль, чувствуя, что его ребенку срочно нужна помощь.       — Уйди от меня, — процедил сквозь сжатые зубы Адриан в состоянии клокочущей внутри него ярости и ненависти, посмотрел на отца. К горлу подкатил ком, на пару секунд заложило уши. Дикая усталость навалилась на тело парня. Он сполз по стене на корточки и запрокинул голову назад, смотря в пустоту.       — Ну, где они там? — снова спросил мастер у подростков, столпившихся возле травяной комнаты.       — Ли пошел за ней, скоро вернется, мастер, — ответил ему кто-то из послушников.       И как ответом на вопрос в каменном коридоре послышались тяжелые быстрые шаги и в комнату с травами вошел мужчина в костюме древнеегипетского божества.       На человеке была черная маска, напоминающая жука скарабея с конечностями, тянущихся к верху, углом огибающие брови, и нижними лапками, идущими по скулам и заканчивающимися на середине щек. Глаза в маске были разные, один — ярко белого, другой — иссиня черного. На шее было массивное, с радужными переливами, золотое ожерелье с символикой жука, закрывающее всю шею и половину груди. Из-под нагрудного украшения шла белая туника без рукавов, не доходившая до колен двух ладоней. На поясе застегнут золотой ремень с красным и синим орнаментом, и длинным украшением посередине, идущим к низу. На голых руках располагались по два браслета в районе предплечий и на запястьях. На ногах незамысловатые сандалии. В качестве волшебного оружия он держал длинную лопату, на конце которой изображался египетский крест с петлей на вершине.       — А, Лонгвей, это ты, уже перевоплотился, — обрадовался вошедшему человеку мастер.       — Хепри будет рад помочь Божьей Коровке, застигнутой мраком, — высокопарно заявил новый герой, направляясь к столу с брюнеткой.       Габриэль отошел в сторону, давая дорогу мужчине, буквально сошедшему со стен пирамид из Гизы.       Египетское воплощение поднял руки с оружием над головой и раздвинул его, разделив на две части: одна с лопатой стала темнее, другая с крестом засветилась дневным солнцем. Он дотронулся лезвием лопаты до лба Маринетт.       — Возьми себе темную силу рабы земной, ибо она травит ее, подобно яду.       Штык лопаты слегка завибрировал и от лица брюнетки стала собираться темная энергия в оружие Хепри. Он поднял зараженный предмет и воткнул его в подставленную Веньямом деревянную дощечку, перенаправив энергию в нее. Доска почернела и рассыпалась на куски, как от катаклизма.       Все находящиеся в комнате, как по команде, взглянули на Маринетт, что лежала без каких-либо следов темных вен на ее коже.       От долгого пребывания в раскрытом состоянии у брюнетки начало резать глаза, она зажмурилась и закрылась ладонями.       — И-и-и-и как больно! — со стоном начала подниматься девушка, как вдруг почувствовала, что ее схватили чьи-то руки и прижали к груди, в которой бешено колотилось сердце.       — Мари, ты жива! — услыхала она знакомый молодой голос парня.       «Это кто, Адриан? Он же в школе, или нет… он… он же Кот… Вот макаруны с васаби… — Дюпен-Чен судорожно пыталась восстановить память по кусочкам, из которых следовало что: Адриан — это Супер-Кот, и что они вчера делали у нее в комнате… пресвятые круассаны… потом битва в доме у Агреста, затем подвал размером с молитвенный зал и водой, и миссис Агрест в какой-то капсуле… Бражник забрал серьги и она стала Спартанкой и последнее… как прижала Бражника к стене, а что потом… — не пом-ню…»       Маринетт открыла один глаз и убедилась, что ее действительно обнимает Адриан, потом второй глаз и попыталась выпрямится в его руках и спросить, что же случилось во время битвы, как перед глазами замелькали разноцветные огни и резко начало кружить голову, как будто она опять надела все талисманы. Девушка начала заваливаться на бок, но блондин удержал ее в сидячем положении.       — Мари, что с тобой?       — Все нормально, Кот, скорее всего у нее слабость от передозировки сил, — подал голос мастер Чжоу. — Ли, приготовь хранительнице напиток для восстановления энергии, — попросил он молодого послушника.       «Что я делаю в ордене? И кто… это» — думала потерявшая память брюнетка, завидев египетского бога, непонятно чем заведующего в этом пантеоне.       — Веньям, обязательно впиши сегодняшний инцидент в книгу, а ты, Божья Коровка, запомни: — обратился он к Маринетт, — сила Акиппи не сочетается ни с другими квами, ни тем более с акумами. Если бы ты не пришла к нам и сила Каррба не избавила тебя от темной энергии, то ты бы превратилась в чудовище.       — А кстати, Маринетт, — задал давно мучивший Адриана вопрос, который акуманизированной Спартанке не решался задать (в целях сохранения дома), — ты зачем-то нас сюда привела, и велела моего отца забрать?       Маринетт посмотрела через плечо блондину и убедилась, что Габриэля Агреста она не убила, уже хорошо.       — Адриан, я честно не помню…       — Зато я помню, — подала голос Тикки, и обратилась к черному квами скарабея, которого только что отпустил его хозяин. — Каррб, нас ждет объединение!       — М-м, — задумчиво промычал квами с разными цветами глаз, белым и черным, почтенно сложив перед собой лапки с боковыми зазубринами на них. — И кого же мы будем будить на этот раз, о благородная созидательница?       — Маму хозяина Плагга! — сообщила радостную весть Тикки.       Оба Агреста синхронно повернулись к летающему воплощению чудес, сообщившей им новость, в которую они не сразу поверили.       — Вы сможете… вернуть мою маму? — еле слышно спросил Адриан. — Это возможно? И не нужно никого приносить в жертву?       Неожиданно засмеялись мастер Чжоу, Веньям и Лонгвей.       — Нет, — еще смеясь ответил главный хранитель. — В этом случае не требуется. Как сообщила мне «о благородная созидательница», — передразнил он прозвище, дарованное Каррбом, — женщина уснула из-за использования поврежденного талисмана и поэтому технически не умерла, а пребывает в, своего рода, анабиозе. Для ее пробуждения нужна сила созидания для устранения повреждений, нанесенных сломанным камнем, и сила изъятия из мрака летаргического сна, коей обладает талисман Скарабея — жука, олицетворяющего восходящее солнце, начало дня и пробуждение для всех живых.       Для Габриэля внезапно наступил счастливый час, когда он распрощался с последней надеждой о возвращении Эмили. Борьба за это чудо, длившаяся три года, наконец-то, окончена! С его плеч как будто сняли тяжкий груз, давивший все это время на него своей неосуществимостью. Угасшая навсегда мечта внезапно засияла светом в конце туннеля! Концом трудного пути, где их семью ждало счастье! По телу от сердца разлилось приятное тепло и заполнило весь организм ощущением безграничного ликования. Лицо озарила улыбка, которая редко появлялась на губах строгого дизайнера.       — Что для этого нужно сделать? — спросил обрадованный известием Агрест старший.       — Мне нужно будет проконсультировать вас с сыном о том как ухаживать за пробудившейся, — подумав сказал старик. — А Лонгвей объяснит Божьей Коровке как это делать, так как у него была эта практика, а у меня нет. И не смотрите так на меня, девушка, — сказал он удивленной Маринетт, пьющей восстанавливающий напиток в кольце рук Агреста, обнимавшего ее со спины, — только Хранители должны заниматься подобным. И желательно те, которые знают кого они будят, или их семью. А теперь за мной.       Мастер Чжоу поманил за собой Агрестов на выход из комнаты и буквально оттащил за рукав Адриана от брюнетки.       Он увел отца и сына в помещение, служившее кухней, и налил им по какому-то травяному чаю, раздал и внимательно посмотрел на эту пару, от которой буквально разило отчужденностью.       «Ну, конечно же, — догадался мудрый хранитель, — владелец талисмана разрушений теперь ненавидит своего отца, с которым ему пришлось бороться. Но молодой рад был услышать, когда Тикки сообщила, что ее можно разбудить, значит маму он любит…»       — Прежде чем я расскажу вам как ухаживать за проснувшейся, — начал старец, — мне нужно привести вас в норму. Потому что заботиться о ней вам придется вместе.       Оба представителя знаменитой фамилии уставились на главного хранителя всего ордена.       — Вы оба боролись за одно и тоже, хоть и разными способами.       Габриэль и Адриан хотели было возразить что боролись они за разное, но старец поднял палец, призывая к молчанию.       — Дайте договорю. Вы боролись за свое счастье. Бражник хотел вернуть супругу и мать, а Супер-Кот оберегал родной город и Божью Коровку. Иметь силы и возможность защищать свой город и любимую это ведь тоже счастье? — задал он риторический вопрос закрывшему рот блондину. — Так вот. Я вижу, что ты зол на своего отца, Кот, но ты же прекрасно понимаешь, что узнай он раньше как это сделать, не подвергая никого опасности, он бы так и поступил.       — А еще я прекрасно понимаю, — решил закончить мысль Адриан, — что оставившая этот порез Спартанка была права — нельзя губить сотни жизни ради одной! Есть элементарная шкала ценности и моральные принципы! Как можно об этом забыть… даже из-за мамы?!       «Благими намерениями ад вымощен» — вспомнил хранитель крылатое изречение.       — Я знаю, Адриан… — твердо и в тоже время раскаянно проговорил Габриэль, вертя на пальце обручальное кольцо. Он продолжал стоять прямо, лишь слегка опустив голову. — Я виноват перед тобой… за разрушения… за акумы в твоих одноклассниках… за мисс Дюпен-Чен.       Адриан боялся пошевелиться, слушая отца и искоса глядя на него, никогда не признававшего в том, что он может быть не прав. В глубине души парень любил папу, и не хотел злиться вечно на родителя, но тот только что чуть не погубил Маринетт, и не мог блондин враз простить такое.       — Я не смогу загладить все то, что натворил, но надеюсь… что когда-нибудь… ты сможешь простить меня.       — Раскаяние есть путь к просветлению, месье, — завершил его исповедь мастер Чжоу, стоя у стола и спрятав руки в широкие рукава туники. — А теперь слушайте внимательно: после пробуждения требуется восстановление. Память вернется не сразу и может давать сбои…

***

      — Потом, конечно, нужно вернуть талисман… — сказал Лонгвей, вешая на Маринетт кулон Каррба с изображением Скарабея со сложенными крыльями. — И последнее, не затягивай с пробуждением, чем дольше она спит, тем труднее ей проснуться и, конечно, больше последствий. А потом нужно будет восстанавливать силы и никаких превращений! Это трудоемкая работа и для тебя и для обоих квами.       — Хорошо, Лонгвей, — сказала брюнетка взрослому воину мулату с хмурым выражением лица и карими глазами. — Я все сделаю как ты говоришь.       — Я думаю, у тебя получится, — поддержала ее Тикки, на что брюнетка вымученно улыбнулась. Такая необычная процедура предстояла ей впервые.       Маринетт и воин-хранитель вышли из комнаты для хранения трав и отправились на кухню ордена, где Мастер Чжоу уже заканчивал рассказывать о процессе реабилитации.       — Вы уже все? — удивился мастер. — Божья Коровка, тебе все понятно или есть какие-то вопросы?       Агресты обернулись и увидели Маринетт с красным и черным квами, зависшим по обоим сторонам от нее и с новым камнем на шее.       — Нет, Мастер, Лонгвей мне все подробно объяснил, — ответила брюнетка.       — У меня есть вопрос, — обратился к брюнетке зашедший Веньям с каким-то журналом в руке. — Твои личные данные Леди Баг мы еще не записали в нашу книгу, это необходимо для истории.       — Да? — удивленно взглянула на него. — Ладно… Маринетт Дюпен-Чен родилась… — девушка начало перечислять свои данных о рождении и происхождении. — …Леди Баг, героиня Парижа, вступила в должность хранительницы в возрасте шестнадцати лет.       — Так и на данный момент ты являешься две тысячи сто пятьдесят седьмой хранительницей шкатулки с главными талисманами созидания и разрушения. — закончил Веньям. — После процедуры с пробуждением обязательно расскажешь как все прошло, нужно будет сопоставить факты, так как это третий случай в истории хранителей.       — Так, вы тоже мне все расскажите о своей семье, — обратился воин-учитель к Габриэлю и Адриану.       После непродолжительного повествования о получении камней и их использовании Мастер и воины проводили гостей на площадку для тренировок, Адриан превратился в Пегаса и открыл портал домой.       Маринетт проходила без перевоплощений, потому что копила силы для процедуры. Как только все трое подошли к площадке она призвала квами к действию.       — Тикки, Каррб объединяйтесь!       На брюнетке появилась красная маска в горох, но в форме скарабея. Ленточки, предназначавшиеся для ее хвостиков, дважды окольцевали голову и создали что-то вроде венца. Прическа стала объемной и волосы уложились в аккуратную укладку под каре, но на длинные волосы без оттенка синевы. Кулон черного жука преобразился и радужными крыльями покрыл грудь и плечи Маринетт, сомкнулся на спине, создавая массивное желто-синее ожерелье. Фигуру покрыло красное в горох облегающее платье до пола без рукавов, а на поясе возник золотой ремень с драпировкой посередине и массивным украшением с синим и золотым рисунком, изображающим восход солнца. На запястьях и предплечьях браслеты, на ногах сандалии. Оружие Леди Баг на своем привычном месте, а в руках лопата с крестом и петлей.       Адриан уже снял трансформацию, отпустив Каалки, и любовался возникшей египетской версией Леди Баг, которой являлась его же девушкой. Розово-черная вспышка закончилась и Хепри-Баг подошла к капсуле с лежащей внутри золотоволосой женщиной.       — Откройте ее, — попросила девушка снимая с бедер йо-йо.       Габриэль Агрест подошел и открыл стеклянную дверь, с надеждой в глазах посмотрел на новую героиню, больше похожую в этот момент на ту, кому нужно поклоняться и нести дары, молить о снисхождении небожителя до просьбы обычного смертного, загнанного судьбою в непреодолимые обстоятельства. Бывший Бражник наблюдал как эта девушка — не единожды спасавшая его сына, жителей Парижа, непримиримый и находчивый враг, которого он хотел лишить сережек, — сейчас вызвала свой вечный супер-шанс и получила в руки кусок пятнистой ткани, и накрыла ею Эмили.       — Солнечное исцеление! — произнесла Маринетт и ткань, наброшенная на женщину, превратилась в скопище божьих коровок, которые засветились и закружились вокруг тела блондинки, оставив лежать неподвижно без видимых изменений.       «Теперь самое важное, — подумала Хепри-Баг. — Разыскать ее сознание и вернуть в реальность…»       Она подняла руки с оружием Скарабея и разделила на две части. Сверкавший ярким солнечным светом египетский крест она возложила на голову матери Андриана и, слегка опустив ее, прикрыла глаза, проникая в разум заснувшей.

***

      Эмили помнила почти все, как это случилось. Хотя некоторые моменты уже стерлись из памяти… И как она проснулась после последней трансформации и Нууру не мог до нее дозваться… Она все слышала, но не могла подать об этом знак. Как ее нашел Габриэль и вызывал врача, который сказал ему что-то неутешительное, поле чего она решила, что ее похоронят. Ей дико хотелось кричать во весь голос о том, что она жива, но никто ее не слышал. И когда ее переодели и положили во что-то непонятное, примерно ее роста, дико испугалась… Было странно: ей в руки вложили цветы, а не положили к ногам. Потом крышка захлопнулась и она с ужасом ждала, что услышит как сыплют землю сверху, но такого не происходило долгое время, а иногда приходил Габриэль и что-то говорил про ее возвращение. Это грело душу, но ничего не менялось, кроме букета в руке. А еще сны… кошмары….       Сны походили один на другой: она находилась в лабиринте, из которого не было выхода, но иногда лабиринт приводил ее к странной стене, состоящей из матовых, полупрозрачных кирпичей, за ними иногда можно было разглядеть фигуру ее мужа. Лабиринты менялись с каменных на кустарниковые с распускающимися цветами, состоящие из железных решеток, на снежные, и как будто на некоторых из них весели новогодние венки, а на других мелькали гирлянды.       В этой путанице стен из разных сезонов было неизменным одно — бабочки. Они часто прилетали вне зависимости от времени года и кружили сверху, среди них всегда мелькала одна очень темная бабочка, летящая к определенной цели. Один раз ей снился целый рой красных мотыльков, шумно порхавших над зелеными изгородями. Иногда ей ничего не снилось и Эмили чувствовала, что по прежнему лежит без движений в одном положении и глубокая боль, резавшая грудь, продолжала давить на нее, как и после перевоплощений. Хотелось кашлять, но этого тоже невозможно было сделать, женщина могла только еле-еле дышать, что ей давалось с невыносимой трудностью. Временами она думала, что эта такая разновидность ада — мучения, лабиринты… Только вот где черти или дьявол? Еще она не могла понять почему слышала голос мужа, а еще… почему не слышала Адриана, ни разу за все время…       Но этот период был насыщенным на события: сначала она видела сон, что к этой странной полупрозрачной стене подошел новый человек, ниже Габриэля и весь в черном, и долго смотрел на нее. У нее даже мелькнула мысль, что это может быть сын. Потом приглушенно слышались какие-то шумы, как от битвы… крики. Но ее никто не звал. Затем она почувствовала вибрацию земли и очень громкий голос, угрожавший неизвестному, от этого ее тихо стучащее сердце сжималось и хотелось плакать, и опять мрак… тишина… бесконечное пребывание подобно джину в бутылке. Снова сон… опять лабиринт… воздуха стало еще меньше. В помещении, где не было источника света, как при пасмурной погоде, вдруг засиял луч света, мельтешивший над изгородями со слегка пожелтевшими листьями. Словно свет искал кого-то и замер над ней. Эмили прижалась к стене и закрылась руками от нестерпимого света. Он немного угас и принял форму египетского креста с петлей, который, однако, держала в правой руке черноволосая девушка в жуткой маске и со светящимся одним глазом, и этот свет бил сильнее, чем сияние от креста.       — Вот вы где, — услышала Эмили твердый голос носительницы. — Пойдемте со мной.       — К-куда? — шепотом спросила миссис Агрест, с трудом понимая, откуда у нее появился голос, раньше ведь если она что-то и пыталась сказать, то звука не возникало. — В ад?       — Нет, — ответила незнакомая хозяйка света. — Назад.       — Назад это куда? — блондинка удивлялась что ее грудь больше не болит и ей легче дышать и говорить.       — Туда, где встает солнце… Где вас ждут, — ответила богиня в пятнистом платье и повела ее, разгоняя кусты крестом, прямо к прозрачной кирпичной стене. А когда они дошли до стены, то просто прошла сквозь преграду, как будто ее там и не было, и продолжала вести за собой Эмили, как сквозь тягучий мед.       Эмили поняла, что так и не набрав воздуха, она не может уже идти, как услышала…       — Каждый восход солнца — это праздник новой жизни! Проснитесь!       Она попыталась открыть глаза и в них ударил яркий свет, отчего она тут же зажмурилась и завертела головой.       — Боже, она шевелится, — услышала она знакомый голос мужа. — Эмили, ты меня слышишь?       Свет немного поутих и она смогла поднять веки и увидеть как перед ней стоит та самая богиня с крестом, который она соединяла с… лопатой? Ее светящийся глаз уже не бил лучами, а тоже померк. Все-таки у нее два глаза. По одной стороне от брюнетки стоял Габриэль со слезами на глазах, а с другой — Адриан, но другой… выше и мужественнее что ли? Мир вокруг ворвался сложными запахами зелени и речной воды, она почувствовала, что снова может шевелить пальцами и руками. Это было так здорово! Так восхитительно снова ощущать свое тело, дышать полной грудью без колючего приступа кашля, разрывающего грудь. Быть живой, здоровой…       — Мам, — у ее мальчика лились слезы и он первым бросился ее обнимать. Потом Габриэль обнял их обоих.       — Ты жива, Эми! — и обернулся к Маринетт. — Спасибо тебе, Леди Баг! Спасибо за все! — Габриэль снова обратил все внимание жене и принялся целовать ее в щеки и заглядывать в зеленые глаза, которые, наконец-то, смотрели на него из-под длинных ресниц и переводили ошарашенный взгляд то на него, то на Адриана.       — Кхе, Кап… Кап… иэль, — прокашлявшись, попыталась заговорить она, но совершенно сухое горло, в котором целую вечность не было ни капли воды, выдавало только глухие звуки.       Хепри-Баг кивнула Агресту старшему и тут же, взявшись за голову, попыталась удержать равновесие. Поиск сознания миссис Агрест и выведение ее в реальность заняло где-то минут двадцать, но отняло нещадно много сил. Все-таки четвертое перевоплощение за сутки, плюс аккуманизация плохо влияют на самочувствие. Голова кружилась и пульсировала болью в висках. Она отошла от счастливого семейства и прошла по мосту, держась за перила. Мир плыл перед глазами и она ощущала, что готова прямо сейчас упасть в обморок.       Адриан хотел тоже поблагодарить Маринетт и обернулся, но успел увидеть только как героиня, отпустившая Каррба, призвала силы перемещения и упала в открывшийся портал с залетевшим за ней квами Скарабеем.       — Мари… — Адриан не успел ей ничего сказать… ни в храме, ни теперь. — «Она просто ушла, закончив миссию? А почему так свалилась… что с ней?       — Эми, воды, да? Пойдем наверх, — Габриэль подхватил супругу на руки и понес через мост и наверх.       — Все, Эмили, все закончилось, — говорил он прижимающейся к его груди женщине. — Все будет хорошо…       Адриан шел позади задумчиво и очнулся, когда в его джинсах завибрировал телефон, сообщая о входящем смс. Нино: 11:20 — Вы где? Разобрались с Бражником? 11:50 — Бро, вы там живы? Мы акуму победили, эту бабочку… очистить надо. Где ЛБ? 12:20 — Блин, чувак что с вами?! Агрест заперся в крепости, если вы не выйдите, мы с Алей штурмуем! Алья Сезер: 12:30 — Так, вы где все, сожри вас акума!!! Нино панцирем окно сломал. За столом спит секретарша, хрен разбудишь! В доме погром, на подоконнике кровь и ни-ко-го!!!!!! По Парижу, как ненормальный носится твой водитель и ищет тебя!!! Агрест, черт бы вас побрал все ваше семейство!!! ГДЕ МОЯ ДЕВОЧКА?!!! *гневный дьявольский смайлик* Нино: 19:30 — Чувак, отзовись, тут Маринетт уже предки ищут, Алья им сказала, что она типа у нее и все такое. Мы бы вам помогли, но мы вас найти не можем. Весь Париж уже облазили… Всех одноклассников оповестили, чтобы нам сообщали, если увидят тебя, Кота, Маринетт, Леди Баг или Габриэля. Валимся с ног… Вы где?!       — А…э-э Пап, в кабинет не заходи пока, — сказал Адриан отцу, заносившему жену в главное фойе.       Габриэль молча кивнул, вспоминая какой разгром они устроили. Чудесное исцеление применяли только на Эмили, поэтому предстоит ремонт. Он отнес женщину на кухню и стал заботиться о ней. Адриан написал друзьям сообщение, чтобы их успокоить. Про Маринетт сказал, что она цела, но пока находится в ордене хранителей, в Тибете.       — Габриэль, — сказала обретшая голос миссис Агрест, — а почему так темно и окна в защите? На нас нападали?       «Даже не раз» — подумал бывший Бражник. — Нет, дорогая, что ты, это сбои в системе.       Хоть и прошло много времени с тех пор как она уснула, но Эмили поняла, что муж нагло врет. Но пока не стала ничего расспрашивать, организм еще приходил в себя и тело слушалось плохо.       — Господи, сынок, как ты вырос! Каким красивым юношей стал! — погладила Адриана по голове Эмили. — Тебе сколько уже?       — Семнадцать, мам, — блондин прижался к ней и не хотел отпускать. — Ты долго спала.       — Сколько, Адри?       — Три года, мам.       — Родные мои, как вы тут без меня? — спросила Эмили, обнимая сына и покачивая его как маленького ребенка.       — Сложно… — сказал блондин, заглядывая в любимые зеленые глаза, полные доброты, тепла и заботы. — Нам было плохо без тебя… — и Агрест младший уткнулся в ее плечо со стекающими по щекам слезами облегчения.       Адриан снова почувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Его обнимали родные руки матери, которую он не видел целую вечность, и думал, что уже никогда не увидит. Мир снова обрел краски и веру в чудо. Он больше не сирота! Его обнимают теплые заботливые руки. Любимые зеленые глаза смотрят на него с мягкой улыбкой и легкой тревогой, как будто пытаются понять — что ему пришлось пережить за время ее отсутствия.       — Я сейчас вернусь, — сказал дизайнер и двинулся из кухни, на ходу читая сообщения в телефоне.       Он прошел в разрушенный кабинет и с падающей челюстью увидел такую картину: Натали, спящую на столе, и новое… идеально круглое окно, словно прожженное через барьер и стекло, и содержимое этого круга, лежащее внутри кабинета. Подошел сначала к консоли и отменил антивандальное ограждение. Створки с шумом поднялись; с окна, разбитого с помощью Леди Баг, посыпалось стекло, державшееся до сих пор за счет ограждения, лишенные опоры оконные рамки окончательно вывалились наружу. Написал телохранителю сына, что Адриан дома. Затем попытался разбудить Натали, догадался, что скорее всего она могла выпить чая со снотворным, предназначенного для Маринетт, и отнес ее в гостевую, досыпать до утра. Объяснять Эмили, почему секретарша спит сейчас в его кабинете, он не хотел.       Габриэль возвращался на кухню к жене, когда его шикарные входные двери с ноги распахнула злая, как сто чертей, Рена Руж с Карапасом за спиной и, замахнувшись флейтой, налетела на Габриэля.       — Что с ней?! — выкрикнула ему в лицо владелица талисмана, взявшая одной рукой в черной перчатке дизайнера, хоть и не могла поднять его (так как ростом была ниже). — Почему она на Тибете?!       На крики Рены прибежал встревоженный Адриан и попытался отогнать взбалмошную девушку своего друга.       — Рен, ты чего… успокойся! — оттаскивал он лисицу от отца.       Габриэль Агрест, сузив брови на такое хамское обращение к его персоне, просто взял лисицу за запястье, отцепил от себя, одновременно приподнял легкую девушку над полом и поставил на ноги. Рена Руж только удивилась какой, оказывается, сильный у Адриана папа, даже без костюма.       — А почему Леди Баг на Тибете? — спросил его Карапас, уперев руки в бока.       Адриан не хотел говорить что с ней произошло во время сражения.       — Ей нужно было вернуть талисман… обратно, и поэтому ее сейчас нет, она вернется, — встревоженно сказал Адриан, до сих пор переживая внутри и надеясь на то, что с ней после трансформации будет все в порядке и о ней там позаботятся.       — Так, молодые люди, — громко и хладнокровно произнес хозяин дома, — с Леди Баг все хорошо и я ей безмерно благодарен, что она вернула мне Эмили. А теперь не могли бы вы покинуть мой дом, чтобы я мог позаботиться о своей семье.       В это время в раскрытые настежь двери вошел запыхавшийся шофер Агрестов и облегченно посмотрел на Адриана, но непонимающе на героев Парижа — Лису и Черепаху. Потом поднял взгляд к ним за спины и его челюсть от удивления начала медленно спускаться к полу. Рена и Карапас обернулись в ту сторону, куда смотрел телохранитель, и тоже впали в ступор. За Адрианом стояла его лучезарная блондинка Эмили, придерживаясь за косяк, и с интересом рассматривала новых героев.       — Мам, — Адриан подбежал к ней и постарался поддержать, — тебе, может, рано еще вставать?       — Нет, Адри, что ты, — она потрепала его по голове и опять посмотрела на героев. — А кто эти гости, сынок?       — Это друзья, мам, друзья, — ответил ей сын и с укором стрельнул глазами на героев. — Я их сейчас провожу, а то поздно уже.       И блондин, гостеприимно распахнув руки для того, чтобы обнять неразлучную парочку и отвести их на выход, закрыл за собой двери. Потом он принялся рассказывать друзьям все, что сегодня произошло с ними и с его Леди.       — Ну вы даете! — после продолжительного рассказа выдал Нино. — И теперь с тобой мама! Поздравляю, бро!       Адриан только расплылся в счастливой улыбке. Все наконец-то было на своих местах.       — Ты это… извини за окно, — попытался оправдаться Карапас.       — Да ничего, вы же нас хотели спасти. Все нормально, не переживай, починим.       — Я правда рада за тебя, Котик, что Маринетт вернула тебе маму. А главное, что вы с ней, наконец-то, пара! Ты не представляешь сколько мне сил потребовалось свести вас — двух недоумков — вместе. Но ты уверен, что с ней все в порядке? А то если она завтра не появится, я не знаю, что сказать ее родителям.       — Я тоже надеюсь, что с ней все хорошо, наверно, она устала…       — Аль, — грустно начал Агрест, смотря куда то себе под ноги. — Мы с ней не успели поговорить после всего. Как ты думаешь… а Маринетт согласится… встречаться со мной, ну, как с Адрианом?       Рена Руж смотрела на этого идиота всего несколько секунд.       — Аль… — в испуге отшатнулся от нее Адриан, — а зачем ты флейту достаешь?