Many dreams ago

Гет
R
Закончен
5
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Макси, 330 страниц, 30 частей
Описание:
Молодой успешный адвокат Дуглас Рейвенгард на пике карьерного роста оказывается втянутым в нашумевшее дело, обстоятельства которого остаются никому неизвестными. Мужчина теряет работу, прежние связи и семью. Место, где ему дают второй шанс, оказывается тем, куда он совершенно не ожидал когда-нибудь вернуться. Здесь он намерен похоронить секрет, связанный с ошибкой, которую уже не исправить, но прежде обзаводится новым, имя которого – Рози.
Посвящение:
Всем, кто удостоит эту работу вниманием.
Примечания автора:
Очередное что-то для кого-то.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
5 Нравится 3 Отзывы 2 В сборник Скачать

25.

Настройки текста
Со стороны Рози было бы крайне глупо и наивно полагать, будто рано или поздно её обман не будет разоблачен, а потому это было вполне ожидаемым поворотом. Единственное, чего девушка не могла предположить, что это случиться так рано и первой её выдаст фальшивая страница в социальных сетях. По её тщательным подсчетам Дуглас должен был ощутить неладное лишь две недели спустя, но узнать обо всем не раньше, чем она со всем справиться. Теперь его сообщение выбило Рози из колеи, и она оторопело сидела на краю кровати, сжимая в ладонях телефон, которому не давала погаснуть, чтобы не забыть о том, что это всё-таки была правда. Обман выжигал в груди дыру. Рози могла притворяться уверенной в чьих-либо глазах, но только Дуглас вызывал в душе волнение и трепет, которые не всегда находили отклик в радости. Она сумела зацепить его тем, что он не мог предугадать её действий, слов, направления мыслей, но теперь всё внутри неё подчинялось ему, и это скорее могло взывать к жалости. Рози целеустремленно врала, чтобы узнать о Дугласе больше, стать частью не только его настоящей жизни, но и прошлой, но не представляла, как должна была врать ему в лицо. Ей было неловко и стыдно. Она уже сумела соврать однажды, нарушив сакральное таинство ночи, проведенной вместе, но сделать это во второй раз выдавалось крайностью, которой стоило опасаться. Он видел, как она прочитала сообщение. Конечно же, видел. Зеленая отметка рядом с его фото заставила её задержать дыхание. Рози казалось, будто она стояла на краю пропасти, к которой ноги сами подвели, и самое легкое дуновение ветра должно было сбросить её вниз. Она не заметила, как от страха руки начали дрожать, а когда телефон разразился знакомым трезвоном, Рози вовсе выпустила его из рук, уронив на пол. Она не могла пропустить ещё один звонок. Нужно было собраться с духом и импровизировать, иначе прахом могла пойти не только её затея узнать обо всем, но и их отношения, что девушка и без того медленно разрушала, проворачивая за спиной Дугласа подобную провокацию. Рози начала взрослую игру, до конца не осознавая последствий, насколько бы не старалась учесть всевозможные риски, наибольший из которых была потеря Дугласа. Приняв вызов, Рози села на пол, поджав к себе ноги. Рассеянный взгляд остановился на виде ночного Вашингтона, где продолжал жить призрак Дугласа, каковым он был до встречи с ней. Его голос заставил её вдруг содрогнуться. Прошла неделя, а, казалось, что целая вечность. Рози ничего не боялась и не желала сильнее, чем снова поговорить с ним. Разместиться с чашкой горячего крепкого кофе на диване его гостиной перед камином и разговаривать, не тая в душе обиды или рвения узнать то, чего ей не следовало знать. Рози придумывала легенду на ходу. Слышать его голос, но не видеть глаз, не чувствовать запаха, не ощущать прикосновения, было гораздо проще, чем могло казаться. Сперва по телу прошлись мурашки, но затем она даже сумела улыбнуться, вернувшись вдруг к единственному, за чем скучала. Дуглас задавал вопросы осторожно и ненастойчиво, будто делал это между прочем, а не целенаправленно потому, что в чем-то её подозревал. Его ровный тон сглаживал острые углы, но Рози не могла позволить ему сбить себя с толку. Втискивая ногти в кожу округлых коленей и разрывая ими плотную ткань колгот, она врала ему, неуверенно, но смело. Для Рози это был своего рода вызов, осмелившись на который, она стала на очень тонкий лед, под который могла в одночасье провалиться и в следующую же секунду захлестнуться в холодной воде. Рози закрыла глаза, чтобы увидеть свою ложь, как будто воочию, что во многом облегчило ей задачу. Она действительно уехала в Гарвард, но не спешила возвращаться, поскольку была намерена посетить город своей мечты, Нью-Йорк. Отец оставил для этого немного денег. Что-угодно, только бы она более не донимала его. Ещё одна неделя в качестве туриста, но не более. Она планировала прогуляться, осмотреться, просто подышать загрязненным уличным воздухом. Можно ли вообще хотеть большего? Страницу Чарли Голдберг создала исключительно, чтобы влиться в сеть, но не стать её частью. Наблюдать за жизнью интересных людей, но ни в коем случае не для обмана кого-либо. Разве она умела вообще врать? Напоследок Рози заверила Дугласа в том, что отчаянно хотела, чтобы он был рядом, и это была единственная правда, что ничего ей не стоила. Она открыла глаза, снова посмотрела на вид ночного чужого города, положив подбородок на колени и обняв их одной рукой. — Я скучаю по тебе, — произнесла надломлено и слабо, будто их разговор забрал у неё все силы. Отчасти так и было. Протрезвевшая голова ужасно болела. Ей хотелось покончить с оправданиями, но вернуться к чему-то самозабвенно непринужденному, что прежде прочно связывало их вместе. — Я тоже, — произнес на выдохе, будто и сам всё это время не дышал, внимая каждому её слову, разбирая сказанное на мелкие крупицы, среди которых должен был найтись подвох. Как бы мягок Дуглас ни был, она понимала, что он ей не доверял, иначе дал бы намного больше времени. — Не знаю, как мы сможем всё продолжить, но я хочу, чтобы ты скорее вернулась. — Всё должно быть хорошо. Теперь-то точно, — Рози улыбнулась, громко шмыгнув носом. Глаза тоже набрали влаги. — Вряд ли кто-то, кроме нас, сможет всё разрушить, — она грубо провела ребром ладони по лицу, растерев соленые капли, пустившиеся против её воли вниз по щекам. — Я люблю тебя, — хрипло произнесла, набрав в легкие побольше воздуха. Дуглас молчал. Рози слышала его тяжелое дыхание с замиранием сердца, и чем дольше оно продолжалось, тем труднее становилось дышать. Ей было бы достаточно и незатейливого «Я тоже», что не требовало много усилий, но он продолжал убивать её тишиной, которая давила на уши, разрывая переутомленное сознание. — Дуглас, — его имя застряло комом посреди горла, но Рози сумела его выговорить, тут же прикусив язык. Ей хотелось крикнуть его или повторить сказанное, но с долей упрека, когда вместо этого она продолжала молчать в ожидании того, что он произнесет в ответ что-либо. — Прости, — только и ответил, прежде чем первым сбросил вызов. Рози оставалась сидеть на полу скромного гостиничного номера в замешательстве. Внезапно её с головой накрыло необъятное чувство одиночества. Она отбросила в злости телефон в сторону, уткнулась носом в колени и позволила себе расплакаться навзрыд. Нескладное «Прости» прожгло внутри большую всепоглощающую чёрную дыру, в которой терялись не только все эмоции и чувства, но и здравый смысл. Вместе с телом содрогалась и душа, стенки которой были полуразрушены. Рози сама позволила этому случиться, а потому не жалела себя, напротив испытывая вину за то, что позволила дурацким словам вылететь наружу. С ним она будто не видела границ, что продолжали существовать, невзирая на то, что, казалось бы, всё обернулось его возвращением. Наутро Рози собрала себя воедино. Оплатила ещё одну неделю проживания в гостинице, пережила звонок Алекса, сама набрала номер Реджи, но пропустила несколько вызовов от отца. С Брианой удалось в последний раз пообщаться где-то посреди рабочей недели во время обеденного перерыва, пять минут из которого Рози выделила на подругу. Умывшись, она переоделась, прежде чем заказать завтрак в номер. Хаотичные мысли метались в голове, не позволяя сосредоточиться на главном, поэтому она решила дать себе хотя бы полдня отдыха. В конце концов, через пятнадцать минут после завтрака это стало почти невыносимым, поэтому Рози связалась с Сарой, предложив ей прогулку по городу, с которым всё ещё не была знакома. Они встретились у ближайшей автобусной остановки рядом с офисом. Рози пришла на несколько минут раньше, поэтому у неё было время понежиться в теплых лучах мартовского солнца, подававшего надежды на скорый приход настоящей весны, буйствующей разнообразием цветущих запахов и ярких красок. Сара, как обычно, много болтала, показывая Рози ту часть города, что меньше всего интересовала заядлых туристов, маршрут которых был проложен прямиком к Белому дому и других приближенных достопримечательностей, на фоне которых можно было сделать памятное фото. Они гуляли, будто Рози и сама прожила в Вашингтоне не меньше лет пяти, чтобы быть знакомой с улицами, домами и людьми. Она старалась не думать о Дугласе и не задавала наводящих вопросов о нем, беседуя с Сарой на равных о чем-то неважном. Рози даже позволила себе засмеяться, заговорить самой, забыть о том, что она была кем-то другим кроме выдуманной Чарли Голдберг. Если не получалось из самой себя создать личность, каковой хотелось быть, она решила хотя бы Чарли дать этот шанс. Это было временной возможностью, поскольку вернуться к подлинной Рози Гудвин было необходимостью, которой нельзя было противиться. Для небольшой передышки они решили заскочить в первый попавшейся по пути ресторанчик, где заняли последний из свободных столиков. Итальянская кухня не была пределом её изысканных вкусов, потому что в любом случае ничто не могло быть лучше еды Нел, которая теперь была такая далекая и чужая. Рози заказала приличную порцию пасты с морепродуктами, салат с моцареллой и нарезанными тонкими слайсами томатами, заправленный бальзамическим уксусом. Сара заказала пиццу и сырную тарелку. Рози едва уговорила девушку от вина, вынудив взамен выбрать кофе. — Ты права. Вчера после нескольких бокалов вина я не удержалась, чтобы позвонить бывшему, — Сара поправила ладонью волосы, оглянувшись вокруг, будто надеялась обнаружить ещё одно знакомое лицо. — Мы не общались уже около полугода, невзирая на то, что видимся почти каждый день. — Он работает в том же здании? — вежливо спросила Рози, вторя невидимому намеку Сары сделать это. Подобные уловки она замечала сразу — затянутая пауза, застывший на собеседнике взгляд, полон ожидания и надежды, что тот попросит продолжить. Если бы девушка не хотела говорить о чем-либо, то не стала бы даже начинать, превращая нарочный предлог в обмолвку. — Он работает в архиве нашего офиса. Видеть его лицо каждый день ужасно невыносимо, — Сара обречено вздохнула, облокотившись о стол. Пытливые глаза продолжали искать в лице Рози поддержку, а потому она наклонилась чуть над столом, чтобы быть расслышанной в общей суете и шуме. — Похоже, время лечит только вместе с расстоянием, — Рози неуверенно улыбнулась. — Почему вы расстались? — рискнула спросить напрямую, не отводя от девушки пытливого взгляда. Окажись бывшим парнем Сары кто-нибудь, кто не работал бы в архиве, где должны были находиться нужные ей документы, она не стала бы выпрашивать с подобной настойчивостью, бросив девушке ряд сухих вопросов, для которых был бы достаточно односложных ответов. — Дело было не в измене, — Сара опустила грустный взгляд на сложенные впереди себя руки, переплетенные между собой. Воспоминания не были ей приятны, но она сама воззвала к ним, нарушив в душе то запретное, о чем сама себе обещала более не говорить. Открытость Сары была Рози на руку, и едва ли ей было стыдно за подобную корыстность, что было по меньшей мере оскорбительной. Её голова была полна разного, и места для сожаления и самобичевания там попросту не было. Рози всё ещё была полна Дугласа, причем настолько, что задыхалась, теряя в собственном теле грани самой себя. История Сары была ничем непримечательна, поскольку переживать подобного Рози не приходилось. Она влюблялась лишь единожды, и воспоминания о любви охватывали лишь одну ночь, что теперь была разрушена затянувшемся молчанием в трубке, о котором девушка продолжала помнить. Рози будто забыла, что её любовь жила в их разговорах, приготовленном на двоих кофе, прочитанной книгой с подчеркнутыми фразами, скрытом ото всех секрете, отвергнутом поцелуе и истощающей ссоре. Они были больше, чем одна ночь, что была, тем не менее, лучшим из моментов, не очерненном бессмысленностью и разочарованием, возникшими из предрассудков. Незамысловатый рассказ Сары заставил Рози снова подумать о Дугласе, на которого одновременно злилась, но и по привычке оправдывала. Поверить в то, что её признание было несвоевременным и неуместным было намного проще, чем признать, что он не любил её на самом деле. Рози обещала больше не обманывать себя, но что было обманом, а что правдой? Существовали ли у неизвестности границы? Был ли смысл рассуждать о том, чего она не знала наверняка? Сара и её парень расстались из-за того, что видели будущее совершенно по-разному. Несколько лет отношений не привели к общему принятию вещей, о которых никто не хотел заговаривать, дабы не нарушить тонкую паутину иллюзии, где застряли непроизнесенные вслух надежды и мечты. Сара мечтала о небольшом доме в маленьком городке, где обязательно будет озеро и небольшая ферма, как было у её родителей. Подумывала о детях, выбрав не только имена для будущих мальчика и девочки, но и подарки, что будет покупать для них в Рождество и день рождения вплоть до их совершеннолетия. Адам не был столь далекогляден. Его вполне устраивало их отношения, каковыми они оставались. Ему не нужны были ни дом, ни дети, казалось, ни она сама. Рози слушала девушку вполуха, вытаскивая из её затянувшегося диалога отдельные слова, что наводили на самые странные мысли — чего, в действительности, хотел Дуглас? Нужна ли была ему семья? Пугало ли его в возрасте Рози то, что её сознание ещё не было готово, что ему могло быть необходимо после прожитых лет? Мысль остепениться ради замужества и детей вдруг испугала девушку. Её любовь была крепкой, всепоглощающей и смелой, но никак не жертвенной. Рози готова была отдать Дугласу всё, но только не свою жизнь, что было слишком высокой ценой даже для его любви. Страх забился в грудной клетке всполошенной птицей. Она не заметила, как им принесли заказ, и как Сара вдруг умолкла, завершив свой рассказ. — Всё в порядке? — девушка потормошила её за руку с ласковой улыбкой на лице, будто не она, а Рози предалась сдавливающей горло исповеди. — Ты сейчас одна? — Да, — она усмехнулась, когда почувствовала, как глаза начало щипать от дурацких слез. Охватившая душу чувствительность начинала порядком раздражать. Держать подлинные эмоции под контролем становилось всё тяжелее. — Нет, — выпалила следом, прежде чем укусить себя за язык. — Всё достаточно сложно. Что на счет тебя?.. — Довольно говорить обо мне, — Сара оторвала треугольник пиццы и переложила на белую круглую тарелку, принявшись смаковать. Рози не была так голодна, как ещё несколько минут назад, но тоже взяла в руки приборы, чтобы сперва приступить к пасте. — Нечего ворошить прошлого. Давай, лучше поговорим о настоящем. — Говорить на самом деле не о чем, — было много чего, что она не могла бы рассказать не только едва знакомой Саре, но и Реджи или Бриане, не говоря уже о семье. Она призналась в своих чувствах Дугласу, но это неизменно ни к чему хорошему не привело. — Господи, не может быть, — Сара схватила Рози за руку и начала трясти, обращая внимание на что-то или кого-то. Рози в недоумение начала оглядываться вокруг, совершенно сбитая с толку. Их разговор слишком быстро стал неважным, что было ей на руку, поскольку обсуждение Дугласа едва ли было уместным в компании той, что его когда-то знала. Рассеянное внимание Сары быстро переключилось на иного человека, которому отчасти Рози была благодарна. Их разговор вышел из-под её контроля, свернул не туда, и теперь вынужденная недосказанность была более чем своевременна. Она не была намерена возвращаться к незаконченному обсуждению и намерена была следить, чтобы подводные камни непринужденной речи не утащили её на дно. — Я и не знала, что она была беременна, — Сара наклонилась над столом, провожая взглядом женщину с коляской, остановившуюся у дверей ресторанчика. — Чёрт, — прошептала она, когда заметила, как официант поспешил приоткрыть перед незнакомкой двери, впуская её внутрь. — Кто это? — Рози продолжала наблюдать за женщиной, которая неторопливо приближалась к ним, чтобы занять пустующий рядом столик. Она не стеснялась смотреть на неё, изучающе рассматривать, покуда та её не замечала. Рози не находила в своем интересе ничего плохого. Сара не успела ответить, когда незнакомка остановилась напротив их столика, оставив коляску с другой стороны ещё незанятого места, на которое бросила взгляд. Сперва она посмотрела на Рози. Только после того, как их взгляды встретились, девушка опустила глаза вниз, прежде чем вопросительно посмотрела на Сару, которая была слишком сосредоточена в поедании пиццы. — Ханна? — у них не было шанса остаться незамеченными. — Меня зовут Сара, — девушка чуть было не хмыкнула, но приветственная улыбка на лице скрывала негодование. Кажется, даже если бы она на самом деле обиделась, женщина всё равно не стала бы этому внимать, совершенно безразлична к подобным пустякам. — Миссис Рейвен… Простите, мисс… — Сара замешкалась, когда у Рози будто перехватило дыхание от повисшей воздухе недосказанности. Она снова подняла глаза на женщину, но смотрела на неё теперь настороженно и неуверенно. — Просто Николь, — она безразлично махнула рукой. — Позволите? — незнакомка указала на свободное место рядом, что не преминула занять, не дождавшись единогласного утвердительного ответа, что должен был стать чистой воды формальностью. — Надеюсь, мы вам не очень помешаем, — вымученная улыбка испещрила уставшее лицо. — Как давно вы…? — вежливо начала Сара, совершенно забыв об обществе Рози, которую следовало бы представить. — Ей всего около двух месяцев, — она подняла в воздухе руку, подзывая официанта. Пока Николь делала заказ без предыдущего изучения меню, Сара заглядывала в коляску, а Рози боролась с образовавшимся в горле комом, рассматривая женщину с большей осторожностью. Оговорка Сары была для неё сокрушительной. Если Николь действительно была бывшей миссис Рейвенгард, то единственное, чему Рози поражалась, был ли это ребенок Дугласа. Забыв о прежних треволнениях, будто они вовсе не трогали ни сердца, ни рассудка ещё несколько минут назад, она принялась за мысленный подсчет. К двум месяцам жизни ребенка прибавила ещё девять, и ощутила тошноту, когда пришла к несложному умозаключению, что не была ещё ни знакома с Дугласом на тот момент, ни знала о его существовании вовсе. Он мог быть отцом ребенка Николь, и мысль об этом вызывала в грудной клетке ужасное жжение, будто кто к груди прижал раскалённое железо. Рози мысленно стала ревновать его к давно забытому прошлому, с которым вопреки всему сама же и хотела встретиться один на один. Часть жизни мужчины в лице Николь была такой же неотъемлемо важной, как и жизнь в офисе, куда она бессовестно вторглась. Глядя на её отрешено безразличный вид, девушка испытывала лишь нарастающую злость, что застряла в горле тошнотворным комом. Ей сложно было поверить, что эта женщина когда-то могла быть женой Дугласа, если оговорка Сары не была случайной. Серое лицо с уставшим выражением без каких-либо живых эмоций, одно только пустое безразличие вперемешку с пренебрежением. Её не красила даже косметика, что была нанесена небрежно и как-нибудь. Сухие покрасневшие руки с обкусанными ногтями, собранные в небрежный хвост потерявшие весь блеск волосы и мелкие морщины вокруг глаз и в уголках рта. Она была вовсе не такой, какой Рози могла себе её представлять, но всё же в глазах было что-то острое, с чем нужно было бороться или не иначе как терпеть. — Как её зовут? — спросила Сара, едва официант успел оставить их. — Стефани. Стефани Агата Бенсон. Я бы познакомила вас поближе, но она уснула. Это большая редкость, — она вымучено улыбнулась, искоса глядя на Рози, которая ковырялась вилкой в тарелке с салатом и продолжала наблюдать за ней. Услышав имя девочки, она чуть было не выдохнула с облегчением вслух. У неё не было фамилии Дугласа, и это было единственным утешением. — Мы, кажется, незнакомы, — Николь кивнула в её сторону. — О, это Чарли. Она теперь работает секретарем мистера Грея, — поспешила ответить Сара, подмигнув Рози. — На самом деле, я всего лишь стажер. Сара помогла мне устроиться, — произнесла с вежливой пустой улыбкой. — Вы вместе работали? — неуверенно спросила, глядя искоса и на Сару, стараясь придать голосу непринужденности, когда не ощущала её и капли. Она была напряжена, что было заметно по крепко сжатыми в руках приборах, ровной спине и поджатых губах, искривляющихся в нервной улыбке после каждого произнесенного предложения. — Не совсем. Мой бывший муж работал в офисе. Должно быть, вы были наслышаны о прошлогоднем скандале, — Николь отвлеклась, только чтобы кротко поблагодарить официанта, который вернулся с бокалом белого сухого вина, что ошеломило Сару, но оставило Рози равнодушной. Она бросила кроткий взгляд на девушку, но удивление давалось ей изобразить с трудом. — Кажется, я что-то читала об этом, но не уверена, что знаю все подробности, — уголки губ дрогнули в неловкой улыбке. Взгляд Николь был изобличающе проницательным. — В любом случае меня это вряд ли касается, — рука потянулась к волосам, заправляя их за ухо. Рози краем глаза поглядывала на женщину, уголки губ которой дернулись в насмешливой улыбке. — Приятно, что остались люди, не предпочитающее лезть туда, куда не надо, — Николь сделала большой глоток вина, опустошив бокал наполовину. — Что нового в офисе, Ханна? — спросила рассеяно, обратившись к девушке, которая неожиданно притихла. Сара поправила оговорку, что была, скорее всего, случайной, невзирая на то, что Николь без лишнего фарса было плевать, как девушку звали на самом деле. Она продолжала наблюдать за Рози с той же внимательной настороженностью, что и та за ней. Казалось, Николь всё знала, читала её, как открытую книгу, видела насквозь, когда Рози пыталась создать видимость того, что делала тоже самое. Ядовитая ревность успела отпустить сердце, но оно продолжало преисполняться злобой. Женщина была ей отвратительна. Её пустая безразличность крайне выводила из себя, из-за чего Рози приняла выражение лица гордой надменности, что давалась теперь не так легко, как бывало раньше. — Простите, но где вы учились? — Николь обратилась к Рози, перебив Сару на половине рассказа. Очевидно, она её не слушала, задав вопрос исключительно ради мнимого приличия и времени, чтобы задержать их обоих рядом. — Я окончила Гарвард, — ответила, приподняв подбородок чуть выше. Руки и дальше неуверенно сжимались под столом, удерживая в себе волнение, которое ей нельзя было как-либо выпустить из-под контроля. Тем не менее, ложь запершила в горле, и Рози пришлось откашляться. — Какое совпадение. Я тоже, — Николь тихо засмеялась, когда Рози лишь сильнее занервничала. — Профессор Моррисон всё ещё преподает криминальное право? — она заметно оживилась, заметив в глазах девушки тень страха. Рози бросила растеряно неуверенный взгляд в сторону Сары, подавая ей молчаливый сигнал о помощи. Расстроенная тем, как легко её перебили, прежде дважды исковеркав имя, она не преминула вмешаться, хотя вряд ли причиной тому была немая просьба девушки, оставшаяся незамеченной. — Да, — только и успела неуверенно ответить Рози, прежде чем Сара поднялась с места, дав о себе вспомнить. Вот только Николь и глазом не повела, пытая Рози насмешливым взглядом, будто ответ её был неверным, чего и стоило ожидать. — На самом деле… Она не сумела закончить. Сара бросила короткое сухое «нам пора уходить», прежде чем выложила на стол несколько купюр, которых должно было быть достаточно, чтобы оплатить счет на двоих, и направилась к выходу, наспех застегивая пуговицы пальто. Николь лишь хмыкнула в ответ, будто и этого ей было достаточно. Подобная безмятежность пугала Рози, взращивала в пугливом сердце сомнение, что ничем не было оправдано. Знакомство с Николь не было ей приятно, да и вряд ли могло бы быть. Тем не менее, увидеть её воочию было достаточно интересно. Холодная, совершенно ко всему безразличная и эгоистичная. Рози задумалась о том, что намеревалась обрести часть этих качеств, но быть подобной ей теперь было худшим предостережением. Николь была лишь оболочкой, тенью той женщины, которую Дуглас, должно быть, любил, взяв её однажды в жены. Рози была безразлична к тому, почему он выбрал её, что именно привлекло его в ней, но едва оказалась на улице, задумалась лишь о том, признавался ли он ей хоть единожды в любви, заключая чувства в слова. — Мне жаль, что тебе пришлось терпеть её общество, — Сара взяла её под руку, как не делала прежде, что в одночасье заставило Рози встряхнуть головой, сменив направление мыслей. Эта встреча оставила её в состоянии некоего полудрема. Когда Николь была позади, то уже не была такой же реальной, как несколько минут назад. Не более чем попытка ума обмануть себя выдумкой, взывающей к тому, чтобы одуматься и вернуться, пока всё не обернулось против самой же Рози. Намеренная иллюзия представления той, кем она в глубине души боялась никогда не стать, и искажение образа ревностной обидой на Дугласа. Всего лишь женщина, выдавшая себя за ту, кем не являлась. — О ком шла речь? — не преминула спросить, хоть и одно упоминание Дугласа отзывалось в теле слабостью и тошнотой. — Дуглас Рейвенгард, — ответила Сара, забыв упрекнуть Рози в том, что та ранее упомянула вскользь, будто читала о небезызвестном инциденте. Впрочем, вряд ли она вообще слышала что-либо, сосредоточенна на том, как небрежно Николь обходилась с ней, задевая гордость. — Работал в фирме чуть больше полгода назад. Необычайно очаровательный мужчина, — на лице Сары проскользнула улыбка. Рози не могла винить её в этом. — Кроме того трудолюбивый, — она снова нахмурилась, вернув выражению лица сосредоточенность в негодовании. — Она была его женой. Раньше они работали вместе, но затем она решила уйти, что было, наверное, к лучшему, — девушка недовольно хмыкнула. — Почему они развелись? — спросила Рози, зажав зубами щеки с внутренней стороны. Руки обмякли, с большим трудом удерживая Сару, только ладони сжимались крепко в кулаки, вгоняя ногти в мягкую кожу. — Она изменила ему с его же помощником. Не самая приятная история, — девушка покачала головой, будто это как-либо касалось и её. Рози в голове сложила вместе ещё несколько паззлов, что помогали лучше рассмотреть картину прошлой жизни Дугласа, которую он хранил, как зеницу ока, не жертвуя своим доверием ради неё, сделавшей подобное для него. Николь изменила ему с Карлом. Карл был виновником его увольнения. В этом могла быть некая последовательность и взаимосвязанность, но догадок было мало. Они были пустотой, которую нужно было заполнить действительными доказательствами, чтобы не только утолить свой интерес, но прежде всего узнать лучше Дугласа, каким он был до встречи с ней.

***

У Дугласа было дурное предчувствие, будто Рози врала не просто так, а вбила в голову очередное дурацкое намерение, о котором он не мог даже подозревать. Её заверения не имели смысла, поскольку он был в некоем сговоре с её подругой, беспокойство которой передалось отчасти и ему самому. Девушка рассказала не так уж много, всего лишь показала страницу некоей Чарли Голдберг и описала отрешенный вид подруги, взывающий к подозрениям. Кроме того обоим не давала покоя мысль о разобщенности вранья, насчет места пребывания. Скорее всего, Рози не была ни в Нью-Йорке, ни в Гарварде. Дуглас пытался понять причину её вранья прежде, чем как следует обдумать его основания. Что она делала и зачем? Притворялась ли кем-нибудь или просто блефовала? Мысль о том, что с ложью Рози справлялась отличительно плохо, почему-то была утешительной. Разоблачение должно было повлечь скорое возвращение. Оно непременно расстроило бы её, но проучило бы не лезть в чужие дела, не пытаться исправить то, что к ней не имело отношения, не жертвовать временем и силами ради пустоши и бессмыслия. Если бы Рози просто нашла в себе благоразумие выбросить из головы детские проделки и шалости и вернулась, ему было бы гораздо спокойнее. И он бы ни за что не спрашивал бы её ни о чем, даже не пытался бы узнать, оставив неприятности в прошлом. Она сбила его с толку своим признанием. Оно было милым, честным, переворачивающим душу наизнанку. Дуглас не был уверен, что испытывал подобное когда-либо, но её слова нашли в нем отклик. Приятные волнения и трепет длились короткие секунды, прежде чем их снова сменили неуверенность и страх перед лицом ответственности за чувства, что были больше физической близости. Он понимал, что сам нарушил её покой, да и сам на некоторое время ощутил прилив вдохновения к жизни и долгожданное спокойствие души. Ему стоило ответить тем же. Так было бы правильнее по отношению не только к Рози, но и к себе. Прежде все слова любви были пустыми и принужденными. Вряд ли хоть одно его признание было полно искреннего чувства, что теперь заполняло его доверху. Дуглас любил Рози, но слов для этого было слишком мало, хотя ей было бы достаточно и их. Тем не менее, Рози не давала шансов себе доверять. Её признание имело дух отчаянья. Немного позже он даже сумел придать ему чувства вины. Дуглас ввел в поисковике имя Чарли Голдберг и после нескольких часов усердного поиска отыскал её имя в списке прошлогодних выпускников Гарварда. Надеяться на то, что указанным было имя именно той самой девушки, которую он пытался отыскать, было крайне глупо и самонадеянно, поэтому он позвонил в приемную декана и запросил письменный список выпускников, что ему прислали два дня спустя. Вопреки тому, что в электронной базе имя Чарли числилось, в подлинных документах его не было, что имело смысл подозревать, что это была одна из проделок Рози. Чарли была обозначена, как выпускница юридического факультета, что не могло быть случайностью. Догадка о том, что Рози намеревалась выведать что-то о нем самом, пронзила насквозь молнией. У Дугласа будто заново открылись глаза на происходящее. Рози несколько раз настойчиво выпрашивала правду, словно та действительно имела значение, когда он раз за разом отказывался делиться тем, о чем хотел забыть, вычеркнув неприятные воспоминания из жизни раз и навсегда. В некоей мере прошлое определяло то, что было у Дугласа теперь, и каковым был он сам, но это казалось чем-то неважным, в свете того, что кроме Рози в Филадельфии у него было более других забот. — Я хотел бы отлучиться на несколько дней, — ошеломил Гудвина, ворвавшись в его кабинет в коем-то веке первым. Тот вежливо указал ему на кресло напротив, но у Дугласа не было ни времени, ни желания сидеть и болтать по душам о разном. По крайней мере, точно не с Гудвином. — Нужно на некоторое время уехать в Вашингтон. — Надеюсь, ты не вздумал нас бросать, — Гудвин смешно нахмурился, ещё раз указав Дугласу на кресло, что тот уже не мог игнорировать. — У меня вряд ли была бы такая возможность, как бы сильно мне того не хотелось, — едкое замечание вызвало на лице мужчины глупую улыбку. Он не мог принять это иначе, как шутку. — Я всего лишь зашел предупредить. — Ты выбрал себе ассистента? — Гудвин отодвинул рассматриваемые бумаги, снял очки, аккуратно сложил их в кожаный чехол. Он был рад тому, что Дуглас пришел к нему, что было большой редкостью. Обычно, его приводило в этот кабинет лишь распоряжение или просьба зайти, что он делал неохотно, как и сейчас. — Если это необходимо, могу сделать сегодня. Это не составляет большой трудности. К тому же меня не будет всего несколько дней, — Дуглас держался ровно, сложив руки на столе перед собой. Он не был намерен задерживаться. Один билет в одну сторону и два в обратную уже были предусмотрительно забронированы. — На самом деле я мог бы сделать это прямо сейчас, пока занятия ещё не закончились. — Когда отправляешься? — спросил мужчина, пропустив слова Дугласа мимо ушей. Прежде чем тот успел ответить, Гудвин связался с секретаршей, чтобы та сделала кофе. Было лишним указывать количество чашек. — Завтра днем, — ответил сухо. — Жаль. Я намеревался пригласить тебя на ужин. В последний раз всё прошло не так уж плохо, не так ли? — он глупо улыбнулся, отчего Дуглас лишь сильнее сжал руки вместе, испытывая жар злостной ярости, из-за чего лицо покрылось едва заметными красными пятнами. — На самом деле, нет. — Дело в Рози. Я понимаю, — Гудвин драматично вздохнул, откинувшись на спинку стула. — Мы уже привыкли к её выходкам, но естественно, что для тебя это должно быть совершенно неприятно. Мне ужасно стыдно за неё… — Дело не в ней, — он перебил мужчину на полуслове, не выдержав его необоснованных обвинений. — Кажется, она вам совсем безразлична. Её выходки можно объяснить проще, чем ваши упреки, — Дуглас поднялся с места. — Дети зачастую вырастают исключительно отражением своих родителей. Думаю, ваш случай не исключение, — Гудвин поднялся следом, приоткрыв рот от возмущения, но Дуглас не был намерен позволить ему вставить хоть слово. — Спасибо за время и внимание. Пожалуй, мне пора. Он знал, что Гудвин не сумеет возразить. Дуглас просто-напросто не дал ему для этого времени, поскольку поспешно вышел из кабинета, разминувшись с секретаршей, возвращающейся с двумя чашками кофе. Она смотрела на него недоуменно. Должно быть, Гудвин был не менее озадачен. Только теперь ему было плевать. Дуглас отличался прямолинейностью, что часто была в тени молчаливой отрешенности, но теперь была уместна, как никогда прежде. Он был доволен собой и уверен, что всё сделал правильно. На следующий день Гудвин позвонил ему только, чтобы спросить об ассистенте и пожелать безопасной дороги. К вечеру Дуглас был уже в Вашингтоне.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты